Это было неожиданно. По-настоящему.

Даже Дэвид — человек, который переживал чужую боль так, будто она была его собственной, — рассуждал в том же направлении.

— Где, по-твоему, находится этот переключатель, Шон?

— Я склоняюсь к инфламмасоме. Судя по гиперактивации IL-1B.

— Правда? А мне казалось, что дело в цепи макрофаг–Th1. TNF-alpha и IL-12 стимулируют Th1-клетки, дальше идёт лавина IFN-gamma… возможно, именно там всё и сорвалось.

Разговор вспыхнул, словно искра упала в сухую траву. Слова посыпались быстро, с напором. Они спорили, перебивали друг друга, рисовали в воздухе невидимые схемы, обсуждали, где именно скрывался тот самый рубильник безумия — и чем он на самом деле был.

— Больно осознавать, что эти знания достались нам ценой жизни такого маленького ребёнка… — тихо сказал Дэвид. — Но если мы хотим отдать этому хоть какой-то смысл, мы обязаны спасти с их помощью как можно больше людей.

Это поразило.

Даже он — человек, который плакал у больничной койки, — сейчас думал так же хладнокровно, как и Шон.

— Значит… моя реакция не была чем-то из ряда вон?

Похоже, нет.

Тем более что и Рейчел уже прокручивала в голове, как применить эти данные. Правда, её подход оказался совсем другим.

— Если мы сможем использовать это как скрининг перед Русской рулеткой… — задумчиво произнесла она. — Может, назвать это «Тест Мило»? В знак благодарности.

Имя повисло в воздухе. Они не пытались нажиться на смерти ребёнка. Но боль всё равно прорвалась.

— Почему именно Мило⁈ Почему этот чёртов мир такой жестокий⁈

Где-то сбоку Джесси не выдержала и разрыдалась, всхлипывая, проклиная всё подряд — небо, судьбу, саму реальность.

Разговор стал тяжелее, гуще, как воздух перед грозой.

— Мы поступили неправильно, уйдя все вместе. Хоть кто-то должен был остаться…

Эти слова были адресованы самому себе.

И всё же Шон был готов к обвинениям. Ведь именно он предложил всем покинуть больницу.

— Прости. Это моя вина.

Но извинение прозвучало не от него. Рейчел.

— Я представитель пациента. При любых обстоятельствах должна была ставить его интересы выше всего. Если бы настояла — кто-то остался бы.

— Почему ты берёшь это на себя? — возразил Дэвид. — Проблема в том, что никто из нас об этом не подумал.

— Да… — устало добавила Джесси. — Мы просто вымотались и обрадовались, что всё вроде бы стабилизировалось.

Никто не указывал пальцем. Ошибку приняли как общую. Рейчел продолжила, уже спокойнее:

— Это была системная ошибка. Нам вообще нужно было работать всем вместе? Если бы мы разбились на смены…

— Точно, — кивнул Дэвид. — С этого момента вводим ротацию. Я с Джесси, Шон с Рейчел. Одна команда всегда остаётся с пациентом.

— Если бы мы поняли это чуть раньше…

Имя Мило снова прозвучало, и лица потемнели. Кто-то шмыгнул носом, кто-то замолчал на полуслове. А потом они вытерли глаза и начали говорить о будущем.

— Нужно опубликовать кейс. Симптомы, побочные эффекты — врачи в других клиниках должны знать.

— С текущим штатом фонда мы не справимся. Придётся нанимать людей.

Атмосфера была странно живой — почти слишком. Не потому, что кто-то относился к происходящему легкомысленно. Просто каждый раз, когда звучало имя Мило, комната снова наполнялась тяжёлым молчанием и глухими всхлипами, словно его присутствие всё ещё витало между ними.

Тень смерти Мило лежала под каждым словом, под каждым взглядом, под каждым глотком алкоголя. Она была густой, тяжёлой, как запах йода и стерильных простыней, въевшийся в память. И всё же — странное дело — под этим гнётом продолжала пульсировать жизнь. Разговоры не умирали, смех иногда срывался, стаканы звякали о стеклянный столик, а время, вопреки всему, продолжало течь.

Рейчел отключилась первой. Её дыхание стало ровным, тёплым, почти детским, когда она уснула, уронив голову на спинку кресла. Следом сдался Дэвид — тяжело, неуклюже, словно человек, который слишком долго нёс чужую боль на собственных плечах.

И, к сожалению… остались только двое. Джесси и Шон.

«Стоит, наверное, сделать вид, что тоже пьян, и уснуть», — мелькнула спасительная мысль.

Но, разумеется, Джесси не дала ей воплотиться.

— Шон, скажи… у тебя есть чувства к Рейчел?

Что?

— Не понимаю, к чему ты клонишь.

— Врёшь. Всё ты понимаешь.

Вот именно поэтому с ней так сложно. Границы для Джесси — понятие сугубо теоретическое. Но игнорировать её нельзя. Им ещё работать вместе. Много. Долго.

— Она хороший человек.

— То есть… ты её любишь?

Отрицать было бы бесполезно. Она всё равно не поверит. Да и если быть честным — внешне Рейчел идеально вписывалась в список личных предпочтений. Но…

— Мы не подходим друг другу. Мы слишком разные. И у нас и так слишком много общего — работы, ответственности, рисков. Не хочу всё это усложнять.

Это была чистая правда. Достаточно вспомнить семью Маркиз. Джерард, Рэймонд, дядья — один этот клубок связей вызывал мигрень. А теперь представить Рейчел внутри этого хаоса?

— У меня банально нет времени на отношения.

— Вот и славно.

Облегчение? С чего бы это?

— Ты просто не похож на человека, способного долго быть с кем-то. Ты ведь ни с кем не встречался больше года, да?

Ответ застрял в горле. Джесси прищурилась, довольная.

— Ладно, полгода?

Тишина.

— Месяц?

— …

— Серьёзно⁈

Она — катастрофа. Шон с силой упёрся ладонью в край дивана, сдерживая раздражение. Джесси же радостно хлопнула в ладоши.

— Я так и знала! Но ты подумай. Если бы вы с Рейчел начали встречаться, а потом расстались — нам всем стало бы адски неловко, правда?

— Этого бы не случилось.

— Вот именно! Поэтому я и рада!

Её искренняя радость действовала на нервы.

— Тогда зачем вообще было об этом спрашивать?

Джесси осушила бокал, стекло тихо звякнуло.

— Знаешь… вообще-то это Рейчел предложила прийти сюда сегодня. Она переживала, что ты останешься один. Сказала, что ты обязательно возьмёшь всю вину на себя — и хотела, чтобы ты знал: мы все в этом вместе.

Да. Это было очень похоже на Рейчел.

— Она бы сделала это для кого угодно. Не только для меня.

— Вот это и странно!

— … ?

— Она относится к тебе как к обычному человеку! Ты вообще понимаешь, насколько это ненормально?

Началось.

— Дэвид — самый добрый человек из всех, кого я знаю. Он заботится о людях автоматически, на уровне рефлексов. Но даже он считает, что с тобой всё будет в порядке. Потому что ты — такой. Самодостаточный. Непробиваемый.

И это было правдой. Завтра всё будет как всегда. Сам. Без помощи.

— А вот Рейчел ведёт себя так, будто ты нуждаешься в заботе! Ты понимаешь, сколько вообще людей на планете могут видеть тебя таким? Даже Дэвид не видит! А она видит. Человека, который способен перевернуть государства, — и при этом считает, что его нужно беречь. Это же ненормально!

Проще говоря, Рейчел обладала пугающе глубокой эмпатией. И, возможно, только она могла принять кого-то вроде него.

Джесси, уже порядком пьяная, снова и снова возвращалась к этой мысли, оборачивая её разными словами, словно пробуя на вкус.

— Когда это закончится…

И тут — спасение. Экран телефона загорелся мягким светом. Письмо. Идеальный момент.

— Извини, на секунду. Рабочее письмо…

Шон выскользнул из разговора, будто из липкой паутины, и взглянул на экран. Отправитель — Алекс, основатель Next AI. Содержимое письма заставило напрячься.

«Мы получили инвестиционное предложение от Аарона Старка.»

В тот момент вышел на террасу, и прохладный воздух сразу коснулся лица, пахнул влажным камнем и городским вечером. Где-то внизу гудели машины, звякала посуда из соседнего ресторана, а над всем этим висел мягкий, ленивый шум большого города. Потом достал телефон, экран на мгновение холодно упёрся в ладонь, и тут же набрал Алекса.