— В тот момент всё станет ничем не лучше обычной пирамиды.
Слова повисли, будто тяжёлые капли перед грозой. Потом медленно вдохнул — в нос ударил запах тёплого чая, застоявшегося на столе, и лёгкой пыли, которой пропитаны старые бумаги.
— Мы стоим только в самом начале этого обвала. Через три-пять лет ситуация станет куда мрачнее.
Говорил ровно, но в груди уже нарастало ощущение, что мир слегка покачивается. Под тяжестью цифр даже воздух становился плотнее.
— Крупные строительные концерны и мелкие региональные банки, вовлечённые в этот круговорот, один за другим начнут рушиться.
Скрипнула ручка кондиционера — будто в подтверждение моих слов. Но, конечно, ничего не случится прямо сейчас. Машина идёт на полной скорости, и её инерция велика.
— Мы хотим предупредить о надвигающейся буре.
В голосе звучала твёрдость, почти нравственная уверенность. На секунду мне даже показалось, будто под ногами вибрирует пол — настолько ощутимым было напряжение.
— Это ничем не отличается от финансового кризиса. Это пирамидальная структура — простите, прозвучало жёстко — пирамида, куда бездумно загоняются рисковые деньги, оседающие в недвижимости.
В этот момент вице-премьер резко поднял ладонь, призывая меня замолчать. Его лицо стало пепельно-серым, словно его только что окатили холодной водой.
— Вы хотите сказать… что собираетесь официально выпустить доклад, где сравните теневой банковский сектор Китая с ипотечным кризисом и… с финансовой пирамидой?
— Это пирамида в структуре, а не в умысле. Разница есть.
— Да какая, чёрт возьми, разница сейчас⁈ Вы понимаете, какие последствия вызовет такой доклад⁈
Естественно прекрасно понимал. Даже сквозь ровный гул кондиционера чувствовалось, как падает температура в комнате.
Если Институт Делфи, который когда-то предсказал дефолт Греции, назовёт это пирамидой — кто рискнёт оставить там свои деньги?
Инвесторы в эти продукты бросятся забирать средства, как люди бегут из горящего здания.
А структура WMP держится ровно на том, что внутрь постоянно вливают новые деньги. Приток прекратится — и всё рухнет.
А вместе с этим рухнут и девелоперы, которые уже давно не могут получить кредиты в обычных банках и держатся только на теневых схемах.
— Это неизбежное будущее: волна банкротств.
Она всё равно накроет всех — я лишь предлагаю ускорить приближение того, что уже предрешено.
Но тут взгляд вице-премьера стал ледяным, почти убийственным.
— Вы… вы что, шантажируете нас?
Он так сверкнул глазами, будто готов был схватить меня за горло. Я поднял руки — жестом человека, который и мухи не обидит.
— Шантаж? В реальности лишь хочу донести до инвесторов правду и помочь им уменьшить потери…
— Не несите чушь! Вы собираетесь разнести по миру разрушительные сведения — как это не шантаж⁈ Для этого вы меня вызвали? Чтобы мы вам заплатили за молчание⁈ Думаете, вам это сойдёт с рук⁈
Я изобразил искреннее возмущение, даже обиду.
— По-моему, вас кто-то ввёл в заблуждение. Институт Делфи — это аналитический центр. У нас есть два направления работы. Первое — бесплатное: мы публикуем отчёты с информацией о так называемых «Чёрных лебедях» — то есть о рисках, которые мир обязан знать. И публикуем их свободно.
Лицо вице-премьера перекосилось, будто начал рассказывать о погоде в самый неподходящий момент. Но всё равно продолжил, даже чуть наклонившись вперёд, чувствуя запах лака от его массивного стола.
— Второе направление — это платные консультации. Мы разрабатываем индивидуальные решения и стратегии, которые помогают государствам проходить сквозь кризисы.
Вот мы и подошли к самому важному.
Вице-премьер наконец уловил смысл происходящего. В его тяжёлом дыхании слышалась смесь ярости и осознания.
— Вы… хотите сказать…
— Да. Именно это. В сложившейся ситуации подумал, что вам может понадобиться наша платная работа. Поэтому и попросил о встрече. Никакого шантажа.
Тут же мягко улыбнулся. Понимаете, действительно пришёл не шантажировать.
А пришёл продавать.
Институт Делфи должен стать тем советником, к которому обращаются самые сильные державы мира. И если смотреть на карту глобальной экономики трезво, очевидно: без Китая — одного из её главных двигателей — такой список клиентов будет неполным. Именно поэтому с самого начала рассчитывал, что рано или поздно они окажутся у меня за столом переговоров.
Но разговор пошёл иначе.
— Вы хотите, чтобы мы пользовались консультациями Института Делфи?
Вице-премьер произнёс это так, будто обсуждал не стратегию спасения экономики, а бессмысленную трату времени. И, честно говоря, его можно было понять. Сейчас весь мировой зверинец, благодаря моим же усилиям, танцевал чечётку по крыше китайского дома. Не самая подходящая атмосфера для того, чтобы подписываться на дорогостоящее обслуживание.
— Сначала вы даёте яд, а потом предлагаете противоядие — так?
На это лишь пожал плечами и ответил спокойно, почти лениво, хотя в комнате уже витал терпкий запах нервного пота и электрического напряжения:
— Лучший антидот всегда делает тот, кто готовил яд. Если противоядие создано тем же мастером, разве не логично доверять именно ему?
Он молчал, сжав губы в тонкую линию.
— И разумеется, вовсе не варил ваш яд. И не создавал ваш теневой банковский сектор. Не подталкивал людей к покупке этих чертовых WMP.
Но факты оставались фактами: китайская конструкция покачивалась, как старый шкаф, забитый слишком тяжёлыми вещами.
И всё же, когда закончил своё краткое изложение, ответ прозвучал коротко и жёстко:
— Мы отказываемся.
Но отступать от такого вовсе не собирался. Под ногами будто ощущалась дрожь — не землетрясение, а предчувствие, как перед тем, как обрушивается ледяная глыба.
Китай должен стать моим клиентом. Точка.
— Вы, конечно, вольны отказаться. Но если вы это сделаете, вся информация, о которой уже упоминал, будет опубликована для мировой общественности совершенно бесплатно.
Лицо вице-премьера вспыхнуло, как если бы его ударило горячим паром из чайника.
— И вы ещё смеете утверждать, что это не угроза? Немыслимо!
После этого тихо вздохнул. В воздухе запахло чем-то металлическим — смесь раздражения и паники.
Они, конечно, видят в этом угрозу. Когда аргументы слишком убедительны, их часто принимают за шантаж. Да, метод спорный. Да, на грани. Но иногда нажим — единственный способ сдвинуть неповоротливую махину.
Однако проблема была в другом.
— Мы не намерены вести переговоры с человеком, который держит нож у нашего горла. Это позиция Китая.
Теперь он смотрел на меня так, будто перед ним террорист.
И тут до меня дошло: он попросту пропустил главный смысл моих слов.
Потому сделал невинное лицо и наклонился вперёд — стол пах лаком, бумагами и лёгкой ноткой табака, въевшегося в древесину.
— Нож у горла? Вы опять неправильно поняли сказанное вам. Вовсе не собираюсь просто выбросить опасную информацию в мир. А сначала предложил вам решения. Конкретные меры. Полный комплекс — от взрывоопасной проблемы теневого банковского сектора до вопроса юаня.
Он нахмурился:
— Решения?
— Да. Полный пакет. Всё, что нужно, чтобы разминировать этот склад пороха, причём аккуратно.
В этот момент говорил уверенно, и это чувствовалось даже в том, как вибрировал воздух между нами. Поскольку знал эту сферу. Мой послужной список говорил сам за себя.
Институт Делфи предсказал кризис МДБ, предсказал греческий дефолт. А главное — уже раскопал то, что Китай предпочёл бы спрятать под бетонной плитой. Да, им это не нравилось. Но это означало лишь одно: мои возможности не мираж.
— И вы даже не хотите выслушать меня — просто потому, что не испытываете к нам симпатии?
Повисла долгая тишина. Слышно было, как тихо гудит кондиционер и как тонкая стеклянная чашка потрескивает от остывающего чая.
Наконец, вице-премьер, переварив всё, что ему сказал, произнёс глухо, с неохотой:
