Вальдемар IV не разрушил Висбю, даже масштабных грабежей, судя по всему, не было. Однако судьба города оказалась решена, причем отнюдь не благодаря датскому королю. По мере развития корабельного дела Готланд терял свое значение в качестве перевалочного пункта; торговцы плыли напрямую из немецких гаваней к восточным берегам Балтики. Именно это наряду с рядом неблагоприятных обстоятельств и стало причиной заката Висбю, превратившегося в конечном итоге лишь в тень своего былого величия. До конца XV века город, упорно отстаивавший свои права в Новгороде, оставался членом Ганзы. Позднее ганзейцы уже не считали его своим.
Еще до того, как стало известно о захвате Висбю Вальдемаром IV, представители ганзейских городов собрались в Грейсвальде и ввели торговое эмбарго против Дании. Хотя имущество купцов в Висбю не пострадало, ганзейские города не собирались сносить безропотно нападение на одного из своих. Датский король явно платил черной неблагодарностью за то, что Ганза помогла ему взойти на престол. Представители Любека заявили, что именно сейчас единство действий всех купцов важно как никогда.
В сентябре в Грейфсвальде появились посланцы великого магистра Тевтонского ордена, а также королей Швеции и Норвегии. С обоими монархами ганзейские города заключили союз; расходы на войну должны были покрываться за счет специального налога на экспорт, вводившегося во всех городах. Кроме того, в соглашении было четко определено, сколько кораблей и солдат должен выставить каждый город, чтобы «замирить и охранять море на благо простого торговца, отправиться походом на Сконе, Эланд и Готланд».
Именно города взяли на себя основное бремя военных расходов. По усмотрению городских общин выплата экспортной пошлины могла быть возложена на всех торговцев вне зависимости от их национальности. Любек обратился ко всем своим союзникам, сообщив о принятых мерах. Если кто-то осмеливался торговать с Данией, любые отношения с ним немедленно прекращались. Если же это делал купец из союзного города, он должен был расплатиться за нарушение эмбарго своей жизнью и своим имуществом.
В 1362 году война началась. Города активно готовились к ней сами и снабжали деньгами союзных монархов. Ганзейский флот насчитывал около 50 кораблей, в том числе 27 тяжелых коггов. Помимо экипажей, на борту этого флота находилось около трех тысяч солдат. Командование взял на себя Иоганн Виттенборг, бургомистр Любека, происходивший из патрицианской семьи. Имея в распоряжении такие силы, он мог начать крупные операции; планировалось захватить датские крепости, в том числе Копенгаген. В конечном счете, однако, флот был отправлен к берегам Сконе. Шведский и норвежский короли попросили ганзейцев помочь при осаде Хельсингборга, обещая в скором времени прислать помощь. На протяжении двенадцати недель ганзейцы с помощью осадных машин пытались взять крепость, но безуспешно; помощи они тоже не дождались. Зато неожиданно появился датский король. «Поскольку люди высадились на берег, а корабли в Зунде оставили без хорошей охраны, король со своими кораблями подошел и выиграл бой. Он забрал двенадцать больших коггов с едой и оружием и отправился восвояси».
Небольшой экипаж, оставленный ганзейцами на кораблях, сопротивлялся изо всех сил, так что датчане понесли серьезные потери. Однако в конечном счете многие немцы были взяты в плен — все сорок человек, которых направил Киль, много жителей Ростока, в том числе представителей городского совета. В плену оказалось и немало выходцев из Любека. Вальдемар IV отправил всех пленных в замок Вордингборг на Зеландии. Легенда гласит, что в качестве издевки король приказал установить на башне, где томились в заточении ганзейцы, каменное изображение гуся[41]. За пленных пришлось заплатить очень большой выкуп.
Силы, осаждавшие Гельсингборг, все еще были достаточно велики, и Вальдемар IV не решился их атаковать. Однако датский король перекрыл Зунд, так что ганзейцы не могли получить ни подкрепления, ни продукты. Поскольку к тому моменту стало ясно, что операция провалилась, города начали переговоры с Вальдемаром IV о беспрепятственном отводе своей армии. В ноябре было заключено перемирие до января, причем к нему присоединились короли Норвегии и Швеции. В течение срока действия перемирия торговля должна была возобновиться в прежнем виде.
Итак, первая кампания оказалась не слишком успешной, и еще спустя долгое время в ганзейских городах оплакивали тяжелые потери. Нужно отметить, что далеко не все выполнили свои обязанности — к примеру, Кампен и другие города на Зёйдерзе, которые должны были направить свои корабли для борьбы с противником на море, так ничего и не сделали. Гнев ганзейцев вызвало и поведение скандинавских королей, которых небеспочвенно считали главными виновниками произошедшего. Вскоре ненадежность венценосных союзников была еще раз продемонстрирована самым наглядным образом.
Элизабет, ставшая женой Хакона Норвежского (бракосочетание состоялось заочно), на пути к своему супругу попала в шторм и оказалась во власти архиепископа Лундского, друга датского короля. После этого Хакон немедленно женился на своей предыдущей невесте — одиннадцатилетней Маргарите, дочери Вальдемара. Елизавета окончила свои дни в монастыре, а союз городов с северными королями окончательно распался.
Два года тянулась неопределенность. Настоящий мир с Данией заключить так и не удалось; Вальдемар IV отклонял все требования городов, демонстрируя им свое высокомерие. Городские общины не были готовы к новым жертвам. Необходимость сбора денег на продолжение войны привела к безобразным конфликтам, прусские города отказались платить. Только постепенно их удалось убедить принять участие в общем деле. Лифляндские города пообещали финансовую поддержку, но не военную помощь.
Неудача при Хельсингборге имела еще одно печальное последствие. Как это и сегодня часто бывает после поражений, сразу же начались поиски козла отпущения. Не разобравшись толком, действительно ли бургомистр Любека допустил как военачальник серьезные ошибки, члены городского совета выгнали его из своих рядов, конфисковали его имущество и бросили в темницу. Похоже, в адрес свергнутого губернатора были выдвинуты и другие обвинения. Его дело разбиралось уполномоченными ганзейских городов в Штральзунде; они подтвердили виновность Виттенборга, однако предоставили городской общине Любека право самостоятельно назначить ему наказание. Друзья бывшего бургомистра безуспешно пытались его спасти. Виттенборг был в 1363 году обезглавлен на рыночной площади Любека. Даже его последнее желание — быть погребенным в семейном склепе в церкви Святой Марии — не было выполнено. Несчастного похоронили в окрестностях монастыря Марии Магдалины, монахи которого обычно молились за несчастных грешников. Позднее рядом похоронили и его вдову. Род Виттенборгов после этого зачах.
Когда срок перемирия завершился, города не были едины между собой и не готовы к войне. Именно поэтому мир с Данией, заключенный в ноябре 1365 года, был встречен с радостью. Вальдемар IV предоставил всем ганзейским городам торговые привилегии.
Причиной великодушия датского короля была ситуация в Швеции. Там партия недовольных королем Магнусом призвала в страну нового правителя — герцога Мекленбурга Альбрехта III[42], который приходился племянником своему конкуренту. Сестра Магнуса Эйфемия была в свое время выдана замуж за Альбрехта II Великого, знаменитого правителя, который получил герцогский титул от короля Карла IV и присоединил к своим владениям графство Шверин. Его старший сын Генрих III был женат на Ингеборг, старшей дочери Вальдемара IV. Последний незадолго до этого лишился своего единственного сына, Кристофа, и Генрих мог надеяться занять датский престол лично или посадить на него одного из своих сыновей.
Стокгольм, в котором большинство жителей были немцами, с радостью встретил молодого мекленбургского принца. В феврале 1364 года шведские аристократы избрали Альбрехта своим королем. Магнус вскоре попал в плен к новому правителю. Естественно, что его сын Хакон[43] немедленно начал войну против Альбрехта III. Вальдемар IV решил использовать этот конфликт для того, чтобы отхватить себе кусочек шведской территории.
