Хорошим примером является марка Бранденбург. Курфюрст Фридрих I[56], которому император Сигизмунд пожаловал это княжество в качестве лена, мало что мог сделать для своих новых владений. Только его сын, Фридрих II[57], взялся за работу. В ходе ожесточенного конфликта внутри городской общины Берлина-Кёлльна он выступил в качестве арбитра, что позволило ему в 1442 году назначить свой городской совет, отменить все привилегии и запретить любые союзы с другими городами. На Шпрее он построил замок, который символизировал новые отношения между князем и его подданными. В этой ситуации Берлин превратился по стандартам Ганзы из свободного города в княжеский и не мог оставаться в составе конфедерации. Вскоре и остальные города марки Бранденбург перестали отправлять своих делегатов на съезды. В 1498 году были приглашены только представители Штендаля и Зальцведеля, однако двадцать лет спустя и эти два города считались отколовшимися от Ганзы.

Выход из конфедерации городов марки Бранденбург стал первой большой потерей, которую Ганза понесла на территории Империи. Вскоре за ними по тем же причинам последовали Галле, Хальберштадт, Киль и несколько малых саксонских городов. Однако вплоть до наступления XVII столетия потери на территории Империи этим и ограничились. Намного более серьезными по своим последствиям стали события, развернувшиеся в это время на востоке Балтики.

Тевтонский орден пользовался большим авторитетом в тогдашней Европе. Он совершал последние крестовые походы, направленные против литовских язычников. Быть допущенным к почетному столу великого магистра являлось мечтой любого европейского рыцаря. В конечном счете Литва была обращена в христианство; в 1386 году ее великий князь Ягайло женился на польской королеве Ядвиге и крестился под именем Владислав. Справиться с польско-литовским союзом Тевтонский орден был не в состоянии; в 1410 году он проиграл знаменитую битву при Танненберге. Это поражение едва не стало концом ордена. Храбрая оборона Мариенбурга Генрихом фон Плауен спасла Тевтонский орден, однако былое могущество уже не вернулось, а выпущенные на волю разрушительные силы было невозможно обуздать. Коммерческая активность тевтонцев тоже значительно снизилась.

Когда былой блеск погас, стали заметны слабые стороны древней организации — нехватка дисциплины у рыцарей, их далеко не монашеский образ жизни, ошибки в управлении страной. Опустевшая казна требовала повышения налогов, против чего протестовали прусские ганзейские города. В Пруссии и дворянство, и городские общины видели теперь в тевтонцах чужаков, поскольку в состав ордена не принимались местные жители. Дворяне и города требовали участия в управлении, создания сословного представительства по образцу других немецких княжеств. Когда эти требования не были выполнены, они в 1440 году заключили Прусский союз для защиты своих прав.

Великий магистр Конрад фон Эрлихсгаузен, будучи умелым правителем, попытался успокоить недовольных. Однако все было напрасно: члены союза в 1454 году позвали на помощь поляков, чтобы сбросить власть ордена. Началась ожесточенная война, чудовищно опустошительная для Пруссии. Император не вмешивался в нее. Наемники, которым беспомощный орден не мог заплатить, за деньги передали полякам Мариенбург и другие крепости. Только Торнский мир 1466 года положил конец этой войне; Западная Пруссия стала частью Польши, а оставшийся во главе Восточной Пруссии великий магистр — вассалом польского короля.

Близорукость прусских сословий обернулась в итоге против них самих. Орденское государство никогда больше не оправилось от этих тяжелых ударов. Города, попавшие под власть поляков, сохранили немецкую культуру, однако местные дворяне и крестьяне постепенно ополячились и забыли немецкий язык.

Ганза в этой войне могла только позаботиться о том, чтобы судоходство и торговля пострадали как можно меньше. «Мирные корабли» сдерживали морских разбойников. В 1463 году Любек предпринял попытку выступить в качестве посредника, однако она осталась безуспешной.

Последний съезд прусских городов в рамках Ганзы состоялся в 1453 году. После Торнского мира под властью великого магистра из крупных городов находился только Кёнигсберг. Остальные остались в Ганзе, но начали приходить в упадок, за исключением Данцига. Ганзейские вопросы они обсуждали между собой на собрании сословий Западной Пруссии.

Выиграл от происходящего только Данциг. Он активнее всех боролся против Тевтонского ордена, и польский король предоставил ему статус вольного города. Стремительный подъем Данцига начался еще в XIV веке, о чем свидетельствуют его высокие церкви и дворцы городских патрициев. Теперь, после поражения Ордена, через город стала проходить вся польская торговля по Висле, в том числе вывоз зерна и муки в Англию. Данциг также активно торговал с Россией через Ковно на Немане. По своему могуществу он практически сравнялся с Любеком и вел большую политику, не страшась воевать против Дании и Англии. Он сосредоточил в своих руках все влияние, которым ранее пользовались прусские города в совокупности.

Еще одним важным изменением в регионе стал переход Силезии под власть венгерского короля Маттиаса. В результате в 1474 году Ганзу покинул Бреслау. Городская община последнего считала, что ее права ущемляются в Брюгге и Сконе. Бреслау успешно переориентировал свою торговлю на Южную Германию; тот же выбор сделал чуть позднее и Краков.

Лифляндия после поражения Тевтонского ордена сохранила независимость. Местные города, среди которых особую роль играла Рига, продолжали посылать представителей на большие ганзейские съезды и собирать свои. Но и Польша, и Россия уже примерялись к этим землям, и здесь все сильнее чувствовалось изменение баланса сил в регионе — как в политическом, так и в экономическом измерении.

Самим своим существованием Ганза была обязана тому обстоятельству, что она связывала запад и восток Европы — Россию с Брюгге и Англией. Она превратила бассейн Северного и Балтийского морей в единое торговое пространство. По тогдашним меркам это был огромный регион, и вполне естественно, что контролировать его было непросто. То тут, то там вспыхивали конфликты, и у каждой части региона были свои особенности, которые ганзейцам приходилось учитывать.

Именно поэтому имеет смысл обратиться к ключевым торговым центрам, рассмотреть каждый из них в отдельности и только потом вернуться к изложению общей истории Ганзейского союза.

Представительства Ганзы за рубежом назывались «конторами». Изначально это слово обозначало комнату, где сидели писцы. Конторы не являлись полноценными колониями, скорее их можно сравнить с факториями. Они не принадлежали какому-то конкретному торговому дому, а служили опорным пунктом и жилищем для временно прибывающих торговцев. Каждый купец, приехавший в контору, вел свои дела самостоятельно и обязан был лишь подчиняться общим требованиям. Конторы находились под контролем Ганзы в целом и могли самостоятельно принимать решения по своим внутренним вопросам. Все важные правила и решения с середины XIV века, однако, подлежали утверждению конфедерацией. Именно поэтому представители контор часто появлялись на ганзейских съездах — но только в качестве докладчиков, не имея права голоса.

Жизнь на территории такого представительства регулировалась внутренними правилами, первые из которых появились, по всей видимости, в Лондоне и Новгороде. Расходы на содержание контор покрывались за счет специальной пошлины, которая взималась с останавливавшихся на их территории купцов.

Считалось, что самой большой опасности постоянно подвергалась контора в Новгороде, где ганзейцы находились среди многочисленного и чуждого им по своим обычаям населения. Даже доплыть до этого русского города было непросто; большие когги не могли преодолевать пороги на Волхове, и товары приходилось перегружать на небольшие новгородские суда. После этого надо было еще долго плыть мимо пустынных или даже враждебных берегов.