Король Эрик, чтобы вести войну, был вынужден обложить своих подданных высокими налогами. Это, а также многочисленные злоупотребления привели к тому, что в 1439 году все три королевства отказали ему в повиновении. Эрик удалился на Готланд и время от времени нападал оттуда на своих прежних подданных. Некоторое время спустя он вернулся на родину, в Померанию, где и скончался в 1459 году.

Датский рейхсрат[48] призвал на престол племянника Эрика — Кристофера Баварского[49]. Любек, Гамбург, Висмар и Люнебург обещали ему свою помощь. Надежды ганзейцев, однако, не оправдались. Новый король, укрепив свою власть, попытался, как и его предшественники, ослабить влияние Ганзы. Городам было позволено не платить Зундскую пошлину, однако эта привилегия не была оформлена документально и могла быть отозвана в любой момент.

Подводя итог, нужно сказать, что единство, которое помогло городам победить Вальдемара, отсутствовало в войне против Эрика. Интересы различных групп внутри Ганзы разошлись. Только Любек и его ближайшие союзники выступали единым фронтом в общих интересах, однако их ресурсов было недостаточно для того, чтобы навязать Дании свою волю. Стало ясно, что Ганза вступила в полосу кризиса. Существовали и другие тревожные симптомы: англичане и голландцы при потворстве датчан начали активно участвовать в балтийской торговле. Главной целью ганзейской политики стало с тех пор вытеснение опасных конкурентов из Балтики.

Уже перед большой войной против Дании внутри Ганзы было заметно стремление поставить союз городов на прочную, упорядоченную основу. Война потребовала больших совместных усилий, и ключевую роль внутри союза стали играть именно города; индивидуальные торговцы больше не считались достойными внимания. Принятый в Любеке в 1366 году рецесс устанавливал, что только гражданин одного из ганзейских городов может обладать правами и привилегиями, предоставленными Ганзе в целом.

Вскоре после этого была создана Кельнская конфедерация, включавшая в себя в том числе и города, не входившие в состав Ганзы. Успех в войне против Дании поднял авторитет Ганзейского союза и сделал членство в нем еще более желанным. Сложившаяся в ходе войны практика, в соответствии с которой все важные вопросы решались на съездах представителей городов, была сохранена. К консолидации Ганзы привела и вышеописанная угроза внутренних беспорядков. Решения съездов обладали большой силой и способствовали формированию внутреннего устройства союза; важнейшие решения приобретали характер законов. Союз постепенно превращался в конфедерацию.

В раннее Средневековье в Германии не делалось попыток создать единую государственно-правовую систему. Это положение дел неблагоприятно сказалось на развитии Империи. Отдельные законы, принимавшиеся по мере необходимости, вскоре оказывались забыты. В XIII–XIV веках на руинах императорской власти создавалось новое устройство Империи. Однако законы появлялись медленно, носили фрагментарный характер, а попыток свести их в единую систему по-прежнему не предпринималось.

Города с самого начала отличались более упорядоченным законодательством. Все грамоты, письма и другие документы тщательно хранились. Документооборот в принципе находился здесь на более высоком уровне. Поэтому в городах были предприняты попытки кодифицировать существующую правовую систему, хотя результат часто оставлял желать много лучшего.

К счастью для нас, благодаря этому положению дел мы располагаем обширным материалом по истории Ганзы, в том числе текстами рецессов. Благодаря налаженной системе хранения документов в Любеке и в других городах всегда имелась возможность обратиться к старым договорам и законам. Тем не менее, единой системы ганзейского законодательства так и не сложилось; не существует ничего такого, что можно было бы назвать кодексом или конституцией Ганзы. В рецессах мы встречаем смесь из старых правил, которые автоматически подтверждались, и новых договоренностей, которые бывает не так-то просто извлечь из общей массы. Время от времени появлялись статуты, однако они составлялись на злобу дня и касались лишь тех законов, которые были актуальны в каждый конкретный момент.

Первая попытка систематизировать правовые нормы в рамках Ганзы была предпринята в 1417 году. 24 июня 1418 года документ вступил в силу; как говорится во вступительной части, «посланники городских советов немецкой Ганы во имя общего блага, во славу Господа, в честь Священной Римской империи и во имя процветания городов и простых добрых купцов единогласно одобрили и утвердили этот текст, которого с этого дня все должны строго придерживаться». Документ представлял собой первый всеобщий свод законов, содержавший в себе пеструю мешанину самых разных норм, касавшихся членства в Ганзе и отношения к внешним силам, монет, долгов, потерянного и украденного имущества, корабельных грузов, судоходства и морского права. Текст был передан в ратуши всех ганзейских городов и вывешивался для всеобщего ознакомления. Он получил свое дальнейшее развитие на съездах 1434 и 1441 годов; особенно подробной была версия от 18 мая 1447 года.

В 1418 году были приняты законы против городских мятежей, отличавшиеся особенной строгостью. Не только заговорщики, но и те, кто знал о заговоре и не сообщил о нем, не должны были приниматься ни в одном из ганзейских городов, а в случае поимки их надлежало казнить. Город, который укрывал таких людей, исключался из союза. Точно так же исключался из Ганзы город, в котором происходил переворот, пока прежние правители не вернутся к власти. Если полномочия городского совета одного из городов ограничивались общиной, его представители не имели права заседать на общем съезде; если ограничение не снималось по первому требованию, город исключался из Ганзы. Любые прошения к городскому совету могла подавать делегация, состоящая не более чем из шести горожан.

Эти решения были применены на практике, поскольку внутренние беспорядки во многих городах продолжались. Так, из Ганзы на многие годы изгнали Бремен и Гослар. Другие города были вынуждены подчиниться требованиям союза.

Несомненно, что эти меры, необходимые для обеспечения экономической стабильности, в конечном счете негативно сказались на развитии городов. Они препятствовали борьбе с действительными злоупотреблениями и уменьшили интерес общин к независимости своих городов. Патрициат, взявший власть в свои руки, считал важнейшей целью сохранение своего положения и не проводил преобразования, которые соответствовали бы требованиям времени.

Однако не только инстинкт самосохранения правящей элиты вызвал к жизни этот свод законов. Города, которые по-прежнему вели активную внешнюю политику, вступали в войны и заключали международные договоры, нуждались в координации своих действий. Нужен был орган, не зависящий от внезапных внутренних перемен; именно такой аргумент выдвигали представители старого городского совета Любека.

Этот же свод законов устанавливал и условия членства в Ганзе: только города, советы которых имели полную свободу рук. При этом ограничивать их власть не должны были ни община, ни территориальные князья. Соответственно, в Ганзу могли вступить города, являвшиеся вассалами одного из монархов — но только в том случае, если им было предоставлено полное самоуправление.

Наряду с этими условиями сохранился пункт по поводу членства простых купцов, которые, однако, теперь должны были быть гражданами одного из ганзейских городов. Чем объяснить этот бессмысленный по своей сути атавизм? Только тем, что в Средние века не любили менять старые, зарекомендовавшие себя правила и предпочитали просто дополнять их новыми. В итоге архаика переплеталась со вполне современными законами. Именно так можно объяснить достаточно причудливую систему членства в Ганзейском союзе. Основным его условием оставалось, конечно же, соблюдение общих законов.