Несмотря на то что Любек по-прежнему вел активную торговлю как на Балтике, так и на Северном море, наступала эпоха Гамбурга. Этот город всегда был важным членом Ганзы, однако до поры до времени находился на втором плане. С XVI века его купцы действовали все более самостоятельно, развивалось и городское ремесло. Многочисленные портные взяли на себя раскройку и окраску английских тканей, составив конкуренцию нидерландцам. Для Гамбурга ключевое значение имела торговля на Северном море, и поэтому отношения с Англией были особенно важны. Поэтому после долгих сомнений и колебаний городская община Гамбурга решила допустить в 1611 году на свой рынок «купцов-авантюристов», невзирая на возражения со стороны других ганзейских городов.

В результате Гамбург превратился в главный центр торговли с Англией, а благодаря активному взаимодействию с Амстердамом стал еще и крупным рынком пряностей и колониальных товаров. Гамбургские корабли ходили по всем морям, добираясь до Испании и Италии. Город быстро развивался, причем ему удалось сохранить свое богатство и в годы Тридцатилетней войны. Население Гамбурга значительно увеличилось, в нем охотно селились англичане, голландцы, португальские евреи. Город превратился в один из ключевых торговых центров тогдашней Европы.

Секрет успеха Гамбурга заключался в том, что он решительно порвал со средневековыми традициями и принял правила игры новой эпохи. В городе активно развивалась не только торговля, но и финансовый рынок. Одновременно другие ганзейские города быстро слабели, поэтому в своих отношениях с иностранными державами Гамбург был вынужден порой принимать унизительные условия и молча сносить обиды, чтобы не лишиться привилегий. Однако предоставленный сам себе, без поддержки властей Империи, он не мог действовать иначе, а для будущего Германии было очень важно, чтобы хоть один из ее портов был значимым торговым центром.

Однако вернемся к Ганзе и к ее положению в конце XVI столетия. Членами союза все еще являлись формально те же 50–60 городов, которые были в его рядах в начале века. Однако в действительности насчитывалось не более десятка активных членов. Из «внутренних» городов в составе Ганзы остались Магдебург, Брауншвейг, Ганновер, Хильдесхайм и Люнебург. Кельн лишь по традиции порой участвовал в делах союза. Ключевую роль играли Любек, Гамбург, Бремен, Данциг, Росток, Штральзунд и Висмар.

В 1579 году ганзейский съезд, как в старые времена, подтвердил силу всех уставов и законов. Однако ситуация с взносами в общую кассу была плачевной; они сократились настолько, что синдик и его помощники порой не могли получить свое скудное жалование. Столь же трудно было собрать деньги на чрезвычайные расходы. Однако в начале XVII века Ганза оказала помощь городу Брауншвейгу, которому угрожал местный князь, и в союзе с Нидерландами готовилась к войне против Дании.

В это время старое соперничество между датчанами и шведами еще раз вылилось в открытый конфликт. Кристиан IV[73], о котором и сегодня поется в датских народных песнях, испытывал особенную любовь к мореплаванию. Он первым построил по-настоящему сильный датский флот, развивал внутреннюю торговлю и города и даже направлял морские экспедиции для совершения открытий и создания заокеанских колоний. Ганзейские привилегии он подтверждать не стал.

К несчастью Кристиана IV, во главе Швеции стоял в эту эпоху еще более могущественный король. Густав Адольф[74] неустанно работал над повышением благосостояния своей страны и поставил перед собой большую цель взять под контроль восточный берег Балтики. На этом пути он неизбежно вступал в борьбу с Россией. Стараясь отрезать эту громадную державу от Балтийского моря, Густав Адольф отнял у нее Карелию и Ингерманландию. Кроме того, он отвоевал у поляков Лифляндию и Курляндию; Рига стала шведским городом.

Осью европейской политики являлось в то время противоборство между католическими и протестантскими державами. Для Густава Адольфа оно тоже играло определяющую роль, поскольку правившая в Речи Посполитой династия Ваза претендовала на шведский престол. Поляки получали поддержку от главной силы католического мира — династии Габсбургов, правившей в Испании и Империи. В связи с этим Густав Адольф считал, что война императора Фердинанда II против немецких протестантов угрожает и его стране.

Театром боевых действий на втором этапе Тридцатилетней войны стал север Германии, где Тилли и Валленштейн[75] одержали решающие победы. Валленштейн стремился довести дело императора до полной победы и утвердить власть Габсбургов на Балтике. От ганзейских городов он требовал создать военный флот и заключить торговые договоры с испанцами. Наконец, Валленштейн потребовал, чтобы Штральзунд впустил имперский гарнизон и стал базой императора на Балтике. Город, опасаясь за свою политическую и религиозную свободу, отказался, и в 1628 году армия Валленштейна осадила его.

Горожане храбро защищались, и поскольку с моря их поддерживали датчане и шведы, разозленному Валленштейну пришлось снять осаду. Зато в мае 1631 года жертвой солдат Тилли стал Магдебург. Ганзейцы еще до начала осады Штральзунда отправили посольство к Фердинанду II, которое не смогло добиться от императора ничего, кроме красивых слов. И в дальнейшем они ограничивались робкими попытками выступить в роли посредников.

Бушующее море войны захлестнуло старую конфедерацию и раскололо ее. В 1630 году состоялся последний съезд, проводившийся по старым правилам. На нем Любек, Гамбург и Бремен получили задание защищать общие интересы. Одновременно эти три города заключили друг с другом оборонительный союз, который был продлен в 1641 году — ровно через 400 лет после первого альянса между Гамбургом и Любеком.

Когда страдания Германии наконец прекратились и Вестфальский мир 1648 года положил конец Тридцатилетней войне, старые города были уже разорены. Свидетельствами былого могущества остались большие церкви и некоторые роскошные светские постройки. Ничего подобного им не было возведено еще на протяжении многих лет.

Старые воспоминания еще раз ожили в 1669 году, когда в Любеке собрались представители городских советов из Бремена, Гамбурга, Брауншвейга, Данцига и Кельна. На повестке дня стояло возобновление Ганзы. Своих уполномоченных прислали также Росток, Минден, Оснабрюк и Гильдесгейм; представители Штральзунда, Висмара и Дортмунда прибыть не смогли. Состоялось в общей сложности 18 заседаний, на которых было сказано немало горьких слов, прозвучало множество предложений, однако никаких решений принято не было. Бессодержательность итогового рецесса была прикрыта красивыми словами. История Ганзы завершилась.

Гамбург, Любек и Бремен и в дальнейшем назывались «ганзейскими городами». Они стали наследниками конфедерации, однако от былого могущества последней осталась лишь тень.

История Ганзы охватывает промежуток времени продолжительностью более четырех веков. За это время существенно изменился набор товаров, которыми торговали купцы, а еще больше — формы, которые принимала эта торговля. Общий оборот на протяжении длительного времени рос, затем начал колебаться и, наконец, упал. В этом обороте очень сильно различалась доля отдельных городов. Описать эту историю во всех подробностях не представляется возможным на страницах небольшой книги, кроме того, исследования в этой области еще продолжаются. Тем не менее, необходимо бросить взгляд на объекты, с которыми имел дело средневековый купец.

Ганзейская торговля с самого начала отличалась от южногерманской тем, что делала акцент на сырье. Последнее доставлялось по морю в основном из России и Скандинавии. В ганзейских городах это сырье перерабатывалось, но по большей части просто доставлялось в Брюгге, Англию и на другие западноевропейские рынки вплоть до Испании. Таким образом, ганзейцы выступали в роли торговых посредников. Та же самая ситуация существовала и в сфере торговли ремесленными товарами. Ганзейские купцы покупали английские или фландрские ткани и продавали их в Германии и за ее пределами.