Вскоре после начала войны датские острова и часть Ютландии восстали, поддержав графа Кристофера. Даже Копенгаген был охвачен мятежом. Однако именно в этот момент стало очевидно, какие последствия имело объединение Гольштейна с датской короной. Кристиан, которому гольштейнцы принесли присягу как своему королю, расположился с большой армией в устье реки Траве и тем самым отрезал Любек от моря. Испуганная городская община вернула старое политическое устройство и заключила в конце года мир с Гольштейном. Армия Кристиана высвободилась для действий в Дании.
Сухопутная держава победила морскую. Король Швеции Густав и герцог Пруссии Альбрехт также поддержали Кристиана. Одно поражение следовало за другим. В январе следующего года любекские войска были вытеснены из Сконе, Макс Мейер взят в плен, Иоганн фон Гойя потерпел тяжелое поражение и погиб, Кристиан захватил остров Фюнен. На море объединенный датско-шведско-прусский флот одержал победы сначала при Борнхольме, потом при Свендборге, где был захвачен любекский флагман. Кристиан смог переправиться на Зеландию и осадить Копенгаген.
Вулленвефер со своими сподвижниками составлял все новые планы и пытался найти союзников. Они предлагали другим князьям короны Дании и Швеции и постарались увязать скандинавский конфликт с перипетиями большой европейской политики. Вулленвефер надеялся на помощь немецких протестантских князей — партнеров Любека по Шмалькальденскому союзу[69]. Однако князья не хотели иметь дело с беспокойной городской общиной и опасались, что в Любеке найдут себе пристанище анабаптисты, лишь недавно побежденные в Мюнстере. Только герцог Альбрехт Мекленбургский отозвался на посулы бургомистра.
Против Любека выступили даже города — очередной ганзейский съезд высказался за восстановление власти старого городского совета. В конце концов горожане, устав от напрасных потерь и удовлетворившись сохранением новой веры, оставили своего вожака. Вулленвефер добровольно отказался от власти, и старый совет был восстановлен в своих правах. В феврале 1536 года был заключен Гамбургский мир; Любек признавал Кристиана III законным королем Дании и получил подтверждение своих привилегий. Горожане не забыли и о своих датских союзниках, добившись для них терпимых условий. Копенгаген, страдавший от голода, капитулировал, и Кристофер Ольденбургский вместе с Альбрехтом Мекленбургским смогли свободно уйти. Хуже пришлось Максу Мейеру, сидевшему в заточении в крепости Варберг в Сконе; сумев дерзко захватить крепость, он затем был побежден, подвергнут пыткам и обезглавлен.
Вулленвефера городской совет Любека назначил чиновником в Бергедорфе, чтобы удалить его из города. В конечном счете он, однако, пал жертвой ненависти своих врагов и страха князей перед анабаптистами. С помощью английских денег он пытался помочь Копенгагену, но в ноябре 1535 года был схвачен людьми архиепископа Бременского.
Под пытками Вулленвефер дал все признания, которые от него требовались. После этого его передали герцогу Генриху Брауншвейгскому, и после долгого заточения 24 сентября 1537 года суд вынес Вулленвеферу смертный приговор. Он был обезглавлен, тело четвертовано и колесовано.
Потерпевшего поражение бургомистра проклинали и оговаривали современники, и даже позднейшие историки рисовали его непостоянным и несамостоятельным человеком, который находился в руках своего окружения и подчинялся чужому влиянию. Безусловно, Вулленвефера можно обвинять в непостоянстве, переоценке своих возможностей, хвастовстве и лжи. Он взял на себя слишком много, решив воевать не только со Швецией и Данией, но и с соседними князьями. Его действия не были политикой смелого, но мудрого государственного деятеля, а носили печать непростительного легкомыслия. Но, обманывая других, он обманывался и сам и до последнего стремился достичь своей цели. Успеха ему добиться не удалось — но успех не всегда является главным критерием, по которым мы должны судить о деятелях прошлого. Этот народный вожак был в определенной степени воплощением былого мужества и самоуверенности ганзейского купечества. Он являлся детищем того бурного времени, когда многие вели отчаянную политическую игру и когда все казалось возможным.
Господство Любека и Ганзы в целом на Балтике, которое Вулленвефер хотел восстановить, навсегда осталось в прошлом. Англичане и голландцы выигрывали соперничество. Дания не смогла быстро оправиться от внутренних неурядиц, зато началось быстрое восхождение Швеции. Король Густав, которого жители Любека возненавидели столь же сильно, как раньше восхищались им, сделал свое государство независимым в коммерческом отношении. Вскоре он полностью запретил любекским купцам торговать в Швеции.
Для Ганзы начались тяжелые времена. Несмотря на потерю представительства в Новгороде, торговля с Россией еще худо-бедно продолжалась, однако вскоре позиции лифляндских городов оказались под угрозой. Русские, шведы, датчане и поляки рвали Ливонию на части[70]. Шведский король Эрик XIV[71], преемник Густава, захотел направить торговлю через принадлежавшие ему города Ревель и Выборг. Он потребовал от ганзейцев прекратить торговлю с Россией, захватившей Нарву, и приказал конфисковать ганзейские корабли. Чтобы избавиться от его давления, Любек вступил в союз против Швеции с датским королем Фредериком II[72].
Это была последняя морская война, которую вел Любек. В конце мая 1564 года эскадры противников встретились друг с другом между Готландом и шведским побережьем. Флагманский корабль Любека «Ангел» под командованием советника Фридриха Кнефеля после тяжелого боя взял на абордаж намного более крупный шведский корабль «Марс». Шведский флагман загорелся, и абордажная команда с пленными, в числе которых был шведский адмирал, едва успела вернуться на свое судно, когда 140-пушечный колосс с ужасным грохотом взлетел на воздух. В следующие годы произошло еще несколько морских сражений. В 1566 году сильный шторм потопил на рейде Висбю три любекских корабля, в том числе флагманский «Мориан», на котором погиб бургомистр Бартоломеус Тиннапель. Его могила в церкви Святой Марии в Висбю — последнее свидетельство былой ганзейской славы.
В 1570 году война завершилась почетным Штеттинским миром, по которому Любек получал былые торговые привилегии в Швеции. К сожалению, этот договор действовал недолго, и обещанная компенсация так и не была выплачена шведами. Когда новая война вспыхнула между Швецией и Россией, Ганзе был нанесен очередной тяжелый удар. В 1581 году шведы захватили Нарву, и ганзейская торговля стала полностью зависеть от них. В это же время датчане ввели новые пошлины для кораблей, проходивших через Зунд.
Еще хуже, чем на востоке, развивалась ситуация на западе. Восстание в Нидерландах против испанского владычества и образование независимой Республики Соединенных Провинций нанесли смертельный удар всей немецкой торговле. Антверпен больше не был торговым центром мирового значения, его место занял Амстердам; голландцы перекрыли устья Рейна и Шельды. Голландская торговля достигла поистине гигантских размеров, и одним из ключевых ее регионов была именно Балтика. Голландцы также смогли взять под контроль практически весь лов сельди после того, как эта ценная рыба ушла от берегов Сконе.
Наконец, и Англия, закрыв в 1598 году «Штальный двор», осуществила давно назревавший разрыв отношений. Английские ткани полностью вытеснили конкурентов; повсюду они пользовались спросом и продавались по высокой цене. Как и голландцы, англичане стремились закрепиться везде. Они создали новый торговый путь в Россию, добравшись в 1553 году до устья Двины на Белом море. Через Архангельск английские купцы с санкции царя вышли на внутренний российский рынок. Королева Елизавета помогла своим торговцам утвердиться на этом маршруте, невзирая на возражения Дании. Ослабевшие ганзейские города ничего не могли поделать. Только Гамбург сумел установить тесный контакт с Архангельском.
