— Сначала немного, а там, как наша маленькая милая принцесса попросит, — подмигивает.

Лука…

Котяра. С виду беззаботный, необязательный, легкомысленный. Но часто такие люди несут в себе глубокую трагедию. Отчего-то мне хочется узнать его получше. Какие загадки скрывает эта лукавая улыбка?

Беру стакан и залпом осушаю. Горячительное приятно обжигает горло. А ведь я и правда всё могу! Всё, что захочу! Тело становится лёгким, как облачко.

— Говорил же, — хмыкает Амир, — окосела сразу. Может…

— Еще! — заявляю ставлю стакан на стол, пристально гляжу в глаза Луке. — Хочу еще!

— Кто я такой, чтобы отказывать даме? — ухмыляется котяра и наливает небольшую порцию крепкого напитка. — С Наступающим, детка!

— С Наступающим! — хихикаю и чокаюсь с Лукой. — А ты совсем о себе не рассказываешь… да и вы все. Я вон поделилась своей бедой с Лёней.

Резко разворачиваюсь и пучу глаза на мужчин. Какие же красивые! Хмурый Амир, серьезный Лёня и игривый Лука. Сейчас я могу позволить себе их разглядывать. Быстро выпиваю виски.

— Ик… — аж подпрыгиваю, — еще!

— Эля, — голосом строгого папочки предупреждает Амир, — тебе пока хватит. Лука, убери бутылку, пусть хоть поест чего.

— Лааадно. Прости, милый курьер, сначала закуска. Лёнь, положи малышке покушать. А мы пока поболтаем. Что ты хочешь узнать о нас, ангелочек?

— Вы женаты? — пристально гляжу на каждого из мужчин. — Если да, то я пас… это мой принцип: я чужое не беру!

— Не женаты, — Лёня ставит передо мной тарелку с оливьешкой, колбаской и красной икрой в тарталетке, — а ты уже всех нас присвоила?

Все трое ухмыляются. А я густо краснею. Понимаю, как странно звучат мои слова.

А еще у меня перед глазами троится. А изнутри рвутся чувства весьма непотребные. Хочу танцевать! И целоваться! С каждым… и чтобы остальные смотрели. Мамочки, это так порочно!

А к черту! Я всю жизнь была правильной! Как идиотка следовала заветам родителей! Достало! Хватаюсь за край свитера, но сильная рука Амира ложится на мою.

Вспыхиваю от его касаний.

— Так, Эля, давай без этого, ладно? Тут не жарко, простыть можешь.

— Или просто у меня грудь маленькая? — насупливаюсь. — Всё поэтому, да? Большую любите? У сестры моей третий размер…

Мне вдруг становится себя очень жалко. Всхлипываю. И в голове вспыхивают картины, как моя сестра ходит по квартире Рината, словно это ее дом. А я ведь мечтала жить с ним!

Ждала предложения руки и сердца!

Дура! Хватаю пустой стакан, требовательно смотрю на Луку. Да, меня несет! Развозит! Но что поделаешь, если лишь так я дышать могу?

— ЕЩЕ!

— Нет, — жестко говорит Амир, — пока ты не съешь то, что лежит в тарелке, никакого вискаря. Эля, давай лучше праздновать Новый год. А потом ты всё нам расскажешь. Что тебя мучает, раз ты не можешь без виски расслабиться совсем.

Он понял? Стискиваю руки в кулаки. А ведь правда! Вздыхаю и нанизываю колбаску на вилку. Очень вкусная! Быстро уплетаю салатик, пока мужчины о делах разговаривают.

— Ну что, скоро куранты слушать будем, — объявляет Лука, — по этому случаю я кое-что принёс.

Он встает, затем скрывается за дверью.

— Это то, что я думаю? — хмыкает Лёня.

— Наверняка, — вздыхает Амир, затем придирчиво осматривает мою тарелку, — умница, Эля.

Краснею. От его слов внутри что-то рождается. Порочное и… кажется, у меня трусики мокрые. Ёрзаю на диване, не могу понять, что происходит. Я возбудилась, что ли?

— Эля, ты чего крутишься, как юла? — хмыкает Амир.

И как мне ему объяснить? Потому что ты так на меня смотришь, что я вся мокрая…

— Простите, — опускаю взгляд, — просто я нервничаю. Не каждый день оказываешься запертой в аварийном офисе в компании трех мужчин.

И язык даже почти не заплетается. Хотя меня чуть подотпустило после еды. Лука возвращается и держит в руках три колпака. Красных с белым помпоном.

— Я предлагаю следующее: мы сейчас снимаем свои чертовы пиджаки и рубашки. Встречаем Новый год только в колпаках дедов Морозов и…

— Иии? — Амир выгибает бровь. — Ты ёбнулся, Чернов? С нами девушка как бы. Это будет пиздец странно.

— А мне нравится, — пищу, — почему бы и нет?

Это во мне говорит алкоголь или…

— Ты хочешь, чтобы мы разделись? — выгибает бровь Лёня. — Уверена?

— Да, — облизываю губы, во мне просыпается игривая кошечка.

Пьяная и неуклюжая игривая кошечка.

— Так, что мы имеем? Два голоса за, два против. Но голос милого курьера идет за двоих, так? — ухмыляется Лука, напяливая колпак на голову и стягивая пиджак.

Лёня вздыхает и начинает расстегивать пуговицы рубашки. Амир коварно улыбается, встает и рывком снимает пиджак. Они все подтянутые, спортивные мужчины.

Пялюсь на них, не в силах отвести взгляд.

То есть этот Новый год я буду встречать с полуголыми горячими мужчинами в колпаках дедов Морозов⁈

Эля

— А можно еще салатика? — ёрзаю на диванчике, уже полностью расслабившись.

Пытаюсь не смотреть на мускулистые голые тела мужчин. Но взгляд так и липнет! Ох! Жарко как-то стало…

— Конечно, детка. Лёнь, ты наш спаситель, — хохочет Лука, — иначе бы совершили набег на автомат с шоколадками.

— И справляли праздник с твиксами? — пробую пошутить, вызываю у мужчин приступ хохота.

— Элька чудо, — Лука прижимает меня к себе, чувствую жар его тела.

Краснею еще гуще.

По телевизору всё еще идут праздничные программы, а я замечаю за собой сильные перемены. Мне не страшно! И я не буяню. Словно что-то внутри меня просто успокоилось, и можно по-настоящему кайфовать в приятной компании.

— Эль, а друзей у тебя много? — спрашивает Лука, я ловлю заинтересованный взгляд Амира.

— Нет почти, — пожимаю плечами, — мои родители — известные врачи. Наш круг общения с детства жестко контролировался. С детского сада.

— Такое бывает? — хмыкает Лёня. — Можно тебе лишь посочувствовать, Эль. А я вот из детдома. Нет у меня семьи, кроме этих вот оборванцев.

Он выпивает следующий стакан виски. Странно, они пьют куда больше меня, а ни в одном глазу!

— Это печально, — вздыхаю, — у всех должны быть родители! Несмотря на то, что они у меня строгие, я их очень люблю. Тебе, должно быть, не хватает любви…

Слова вырываются сами. Тут же пугаюсь сказанного и опускаю взгляд. Если ему и нужна любовь, то точно не моя.

— Я бы не отказался, — тянет мужчина, потягивается, демонстрируя красивую татуировку в виде паука на бицепсе.

У Амира тоже есть татуировки. Его мощную шею обвивает китайский змей, а на груди красуется тигр. У обоих мужчин цветные тату. Залипаю.

— Нравятся? — ухмыляется Сабуров.

— Я всю жизнь хотела сделать татуировку, — признаюсь, — но родители от меня бы отказались тогда… они считают это уродством. Рабским клеймом.

— Настоящие клейма у всех тут, — Лука показывает на свою голову, — а татуировки — это круто.

— Что же сам не сделал? — хмыкает Амир.

— А вдруг потом передумаю? — ухмыляется его друг. — А еще я боли боюсь. У меня низкий болевой порог, так что…

Внезапно праздничная программа по телевизору прерывается. Появляется президент, и мы слушаем, как было тяжело в этом году, и что будет тяжелее… в общем, ничего нового.

Я лопаю вкусные салатики, наслаждаюсь обществом горячих мужчин, которые пока не предпринимают никаких действий в отношении меня. Наверняка я себе просто напридумывала и вообще не в их вкусе.

Бьют куранты.

И с каждым ударом я понимаю, что какая-то часть меня безвозвратно утеряна. Такая простая радость, как празднование Нового года, вдруг становится невероятно важной для простой девчонки Эльмиры…

— УРА! — мужчины поднимают бокалы, я следую за ними.

— УРААА! — улыбаюсь, затем залпом выпиваю новую порцию виски. — С Новым годом!

— Кто что загадал? — весело спрашиваю. — Я вот новую жизнь хочу. И стать свободной…

Мужчины коварно улыбаются.