Пока мы расставляем одноразовые тарелки, задумываюсь о своей жизни.

Я, Амир и Лёня вместе с универа. Поднимались, падали…

Амир единственный из нас умудрился жениться на студенческой любви. Его бывшая сука редкостная, и их развод мы с Леонидом восприняли как дар небес…

Я подозревал, что она гуляет от Сабурова. Но молчал.

— Попали мы со Стешиным… — хмыкает Лёня, — Амир его в порошок сотрет.

— И я ему помогу… — рычу, — из-за мудака мы тут застряли.

— Хоть не одни, — усмехается друг, — компания подобралась более чем приятная.

— Да уж, но наш милый курьер очень пуглива. Придётся её немного раскрепостить…

— Хочешь ее трахнуть? Амир не позволит. Он смотрит на нее, как лев на овцу.

— Думаешь, уже присвоил малышку? — хмыкаю.

— Думаю, да.

— И тебя это устраивает? Я тоже ее хочу, — злюсь.

— Эля не вещь, чтобы решать за неё, — Лёня раскладывает ножи и вилки, — не стоит нам ее поить и…

— Я и не хотел, — чешу затылок.

Если только немного.

Член дергается в брюках от одной мысли о малышке Элечке. Она совершенно не в моем вкусе, но такая вся невинная и сладкая, что ее хочется вопреки всему.

Но опаивать женщин не в моем стиле.

— Кстати об этом. Они там долго, ты не находишь? — Лёня напряженно смотрит на дверь.

Ему тоже понравилась малышка-курьер. То есть нас трое, она одна. Три хищника и одна овечка. Прекрасный расклад!

— Пойду их растормошу, — бросаю одноразовую вилку на стол, — а то боюсь, там Амир берега попутал и решил присвоить нашу сладкую пленницу.

— Мы сами тут пленники, — ржет Лёня.

А я уже спешу в туалет, куда десять минут назад наш мачо увёл крохотную малышку Элю.

С появлением этого ангелочка я даже не против провести Новый Год в офисе.

Уже на подходе слышу звуки, от которых мой слегка привставший член тут же больно упирается в брюки.

— Ммм! Амиир… не надо… пожалуйста…

От её стонов пах судорогой сводит. Блядь, Сабуров, что ты творишь⁈ Без нас… Тихо подхожу, заглядываю в щёлочку между дверью и стеной.

Еда лежит на краю раковины. А мой друг нагло лапает милого курьера. Целует ее, буквально пожирает малышку.

Сука…

Смотреть кайфово… но еще больше хочется поучаствовать. Эля такая невинная малышка. Она продолжает слабо бороться. Вернее, пищит и явно всё сильнее возбуждается.

А я стою, словно долбаный сталкер, и слушаю.

— Амир… хва… ммм! — и снова ее милый ротик порабощен нашим другом.

Блядь! Это нечестно! Я тоже хочу!

Приоткрываю дверь, Эля дёргается в руках Сабурова.

Его ладонь уже под ее свитером, а губы малышки все искусаны. Хочу!

— Чем занимаетесь? — поправляю член в брюках.

Мной овладевает тьма. В висках стучит лишь одно желание — Элю хочу!

— Поделишься? — срывается с губ.

— Что? Не надо… пожалуйста… — малышка выглядит всё более сексуальной.

— Почему бы нет, — Амир крепко ее держит, — расслабься, милая… мы не обидим тебя. Ведь так, Лука?

Взгляд друга требователен. Он не допустит насилия или принуждения. Потому что сам хочет развратить этот нежный цветок.

— Эля, — подхожу ближе, касаюсь ее светлых волос, беру прядь и пропускаю сквозь пальцы.

Девушка стоит ни жива, ни мертва.

— Не бойся, ангелочек, — подаюсь вперед, — мы не станем ломать тебе крылья. Лишь немного окрасим их в цвет порока…

Она вжимается спиной в грудь Амира. Я обхватываю тонкую шейку сзади.

— А какой он… — шепчет, смелея, — цвет порока?

— Сама реши, — прижимаюсь к нежным губкам.

Резко раскрываю ее ротик, проникаю языком. Начинаю шарить. Малышка давится. Совершенно ничего не умеет. Поначалу деревенеет, но с каждым движением моего языка расслабляется…

— Вот так, крошка, — улыбаюсь в ее губы, — я не обижу тебя. Иди сюда…

Забираюсь ладонью под ее свитер. Такая худенькая. Провожу пальцем по пупочку. Представляю, какой он сладкий…

— Ты ведь понимаешь, — рычу, затем снова накрываю желанные губы, — что мы тебя не отпустим никуда…

— Ммм! — она вздрагивает.

Веду ладонью по нежной коже, очерчивая крошечные ребра. И как только касаюсь лифчика, малышка подается вперед, вкладывая свою небольшую грудь в мою ладонь.

— Блядь… — рычу.

Она такая маленькая! А я ведь всегда любил фигуристых. Но этот ангел, извивающийся в моих руках, сносит мне башню. Будит животное. Вытаскивает самые темные желания…

Я хочу ее.

С первого взгляда, как увидел, этот ангел нанес резьбу на моё сердце. Она вырезала своё имя на моей душе.

Эля…

— Сука! — рву ее губы, вжимаю в себя, словно одержимый.

— Лука… — жестко говорит Амир, — не дави, пусть привыкнет.

Я впервые делю кого-то с другом. Но я чувствую, как малышка воспламеняется от взглядов Сабурова. А он ее хочет… и я хочу… возможно, и Лёня хочет.

Мы все сейчас безумно хотим трахнуть этого ангелочка…

— Эля, — стягиваю блондинистые волосы на затылке, жестко фиксирую кулаком.

— Ммм… Лука, — стонет, затуманенным взглядом смотрит.

Дёргаю назад, вынуждаю малышку запрокинуть голову. Впиваюсь в ее шею. Оставляю глубокий засос. Хочу пометить…

С ума сойти! Меня впервые так тащит от женщины! Член стоит, как никогда не стоял… яйца вот-вот лопнут.

Смотрю и вижу лишь ее.

— Не надо! — она вдруг начинает биться, словно в себя приходит.

Отталкивает меня. Отступаю. Гляжу, словно дикое животное.

— Не надо! — всхлипывает и убегает.

— Эля! — делаю шаг, но друг удерживает меня. — Чего? Она ведет себя как…

— Девственница? — выгибает бровь Сабуров. — Так она и есть…

Лёня

Когда Лука сваливает, я остаюсь один. Продолжаю раскладывать одноразовые приборы. Мысли раз за разом возвращаются к малышке-курьеру. Попала она, однако!

А мы, наоборот. Интересно, чем эта ночь закончится?

Я больше наблюдатель по жизни. Отношения мне не интересны, пару раз в неделю любовница для здоровья. Недавно расстался с очередной. Начала петь про «хочу взамуш и ребеночка».

А я не хочу. Так что до свидания, дорогая. Да, я дерьмо, но какой есть. Карьера у меня на первом месте.

Снаружи раздаются семенящие шаги, вырывают меня из водоворота размышлений. Эля врывается в кабинет вся заплаканная. Так, а вот это перебор!

— Эй! — хватаю ее за руку, разворачиваю к себе.

Девушка напугана. Губы искусанные, щеки пунцовые. Дрожит и озирается по сторонам.

— Ты в порядке? — стираю влагу с алых щек.

И член тут же оживает. Да сука! Я ж не маньяк какой. Но эта ее уязвимость… пиздец возбуждает.

— Да, я… простите, — слабо вырывается, отпускаю девчонку, — мне нужно уйти, меня ждут, и я…

Тараторит, обнимает себя руками.

— Тихо, тихо, тихо! Эти двое тебя обидели?

Поднимает на меня чистые голубые глаза. Сколько в этом взгляде невинности! Опускаюсь к губам… пухлые, нежные. Эля дёргается.

— Ты не ответила, — тихо говорю, пытаясь обуздать внутренних демонов.

— Не обидели, просто… — облизывает губы, ведет алым язычком, увлажняет.

Блядь! Её целовали… Амир и Лука уже попробовали эти губки. Я тоже хочу! Прижимаю девчонку к себе.

— Отпустите, пожалуйста, — пищит, — давайте попробуем… ммм!

— Тихо, я сказал, — рычу, накрывая ее рот, резко раскрывая губы.

Мой язык толкается в горячую глубину. Эля дрожит, поначалу лупит крошечными кулачками по моим плечам. Затем обмякает и спустя миг сама подаётся вперед.

Я знал, что в этой невинной крошке живет порок. Он спрятан очень глубоко. Но он есть…

Обхватываю ее шейку сзади, углубляю поцелуй. Схожу с ума от нежного аромата невинности, исходящего от этой малышки. Уверен, она еще не тронута ни одним похотливым самцом.

Словно бережет себя…

— Остано… ааах… ммм, — она постанывает, когда я опускаю ладонь к ее животику и поглаживаю.

Нежная кожа ласкает пальцы. Я кайфую от неведомого ранее чувства. Словно охотник, загнавший невинного оленя. Если бы Эля была хоть чуть более наглой или вела себя раскованнее, это чувство бы не родилось.