— Вот так, — Чернов расстегивает мои джинсы, спускает до колен.

Голые ноги покрываются мурашками.

— Снимай трусики, — шепчет на ухо Амир, медленно задирая мой свитер.

— Что вы… ох… — я в полном замешательстве.

— Иди сюда — Лука хлопает по коленям, — ложись, сейчас я тебя как следует накажу.

Сглатываю. Пячусь назад, но врезаюсь в сильное тело Сабурова. Он мягко берет меня за плечи, подталкивает вперед. Неуклюже семеню, джинсы на щиколотках мешают.

— Не бойся, — мурчит Лука, — иди ко мне, мой ангел.

— Я не хочу… — бормочу, — не надо…

— Ты даже не знаешь, что я буду делать и как наказывать, — Лука дергает меня на себя, чуть не падаю.

Мужчина укладывает меня на свои колени лицом вниз. Лёня присаживается напротив моего лица, проводит кончиками пальцев по скулам. Затем целует в нос.

Лука накрывает ладонью мою ягодицу, сжимает.

Шлеп!

С силой опускает руку на нежную кожу. Взвизгиваю, верчусь, как уж на сковородке.

— Мы очень испугались, милая, — следующий удар чуть сильнее предыдущего.

Я вся горю изнутри, бёдра уже мокрые. Неужели мне нравится?

Амир подключается к игре, массирует мои пятки и пальцы ног. Лука снова шлепает, затем опускает пальцы к моему лону.

— Мокренькая… Эля бесстыдница, — хрипит, я животом ощущаю его стояк, — нравится, когда тебя наказывают?

— Нет, — бормочу, ощущая себя последней врушкой.

— А твоя киска говорит иное… — ухмыляется Чернов, затем слегка шлепает по моей киске.

Мокрый звук разносится по кабинету.

— Иди ко мне, — Лёня расстегивает брюки, — приподнимись и пососи его.

Им снова овладевает тьма. Я покорно устраиваюсь ближе и обхватываю губами член.

— Плохая девочка, — пальцы Луки уже во мне, — думала сбежать? Выпорхнуть на своих прекрасных крылышках?

— Нет! Я… ММММ! ААА! — давлюсь членом во рту, схожу с ума от яркого удовольствия. — МММ!

— Запомни, девочка, — рычит Амир, поднимаясь руками выше и активно лаская внутреннюю поверхность моего бедра, — мы будем кончать в тебя сколько захотим… когда захотим… и как захотим. А ты примешь всё до последней капли. Ты наша женщина, и это моё последнее слово.

Лука

Ощущение нежной девичьей кожи под пальцами меня успокаивает. А разгорающееся в теле нашего ангела пламя делает одержимым…

Я не хотел ее шлепать, но невинный вид Эльмиры сделал своё дело. Я сгораю в желании, не могу насытиться ощущением нежности этой девочки.

— Ммм! — она попискивает, пока я нагло трахаю малышку пальцами.

Эля сжимает меня, внутри неё так горячо и сладко! Блядь! Мгновенно покрываюсь испариной.

— Я хочу тебя, — рычу, поглаживая снаружи нежные губки, затем снова вторгаясь в узкое лоно.

— Ммм! — она старательно сосет хер Леонида, сводит с ума нас с Амиром.

— Ох ты ж… сука… даа! — рычит Лёнька, кончая на шаловливый алый язычок.

Разворачиваю запыхавшуюся Элю, теперь она на мне распластана. Стягиваю с ее узких щиколоток джинсы.

Смущается. Пытается ножки свои сжать, но я обхватываю ее бедра и развожу обратно.

— Лука… не надо, — краснеет, ведь Лёня и Амир жадно рассматривают ее нагое тельце.

Дрожит вся. Маленькая, худенькая. Красивая.

— Почему? Они хотят смотреть, — шепчу на сладкое ушко, — позволь им…

— Я не знаю, я… — лепечет, я крепко держу ноги Эли разведенными.

— Мне кажется, мы кое-что не сказали, — хмыкает Лёня, затем садится напротив нашей девочки, касается пальцами ее киски.

Малышка вздрагивает и громко стонет.

— Я уже сказал, но… еще раз, — друг языком мажет по горячим складочкам, — я люблю тебя, девочка моя. Безумно. И когда ты пропала, реально испугался. Был готов все законы разом нарушить, лишь бы найти тебя.

— Правда? — она замирает.

— Да, — ухмыляется Амир, — мы тут собрание организовали, а я чуть не прибил Стешина за то, что он тебя выпустил. Мне показалось, что мы слишком тебя… в общем, нет, я отпустить не готов, прости.

— Кто так признается в любви, Сабуров? — хмыкаю.

— Мне не надо, я… — пищит Элечка.

— Надо, надо.

Я понимаю теперь. Лёня прав: мы упускаем нечто очень важное. Нашей малышке не только члены нужны. А еще уверенность в завтрашнем дне, наши чувства и признания.

Ведь если мы не исправимся, она и правда убежит.

— Я люблю тебя, — шепчу, малышка начинает дрожать, — никуда никогда не отпущу, понимаешь?

— Лука…

— Не говори ничего. Просто послушай.

Наш хрупкий ангел расслабляется в моих руках. Лёня впивается в ее киску, а Амир дрочит на это зрелище. Эля раскрывается перед нами с новой стороны. Девочка, так отчаянно нуждающаяся в любви и заботе.

Одинокая и брошенная…

— Больше ты не будешь одна, — шепчу, сжимая ее упругие бёдра, — никогда.

— Ах! ААА! — она кричит, выгибается и кончает.

— А ты умеешь работать языком, — хмыкает Амир, — теперь моя очередь…

Мы лижем малышку по очереди, заботимся об ее удовольствии. Это совершенно естественно. Три огромных мужика ублажают крошечного белокурого ангела.

Нет ничего круче.

— А теперь… смазку дайте, — хриплю, не выдерживая давления в паху.

Яйца вот-вот разорвутся. Сажаю Элю на диванчик, она непонимающе хлопает ресницами.

— Лови! — Амир кидает мне тюбик, я как раз стягиваю одежду.

Отшвыриваю брюки подальше, не могу терпеть. Хочу Эльку!

— Иди обратно, — подхватываю кроху, усаживаю на себя, заглядываю в огромные глаза, — не боишься?

— Нет, — хихикает, — я вас тоже люблю…

— Для меня это очень важно, — целую девушку в губки, сам обильно выдавливаю вязкую смазку на пальцы и касаюсь анальной девочки.

Это правда. Мне многие женщины говорили о любви. Но такую честность и искренность я вижу впервые. Малышка невинная и еще не осквернена предательством. Бывший мудак не в счет.

Надо будет, кстати, к нему наведаться.

— Ммм! — стонет Эля.

Сейчас мы снова возьмем ее все вместе. Но теперь между нами будет не только животная тяга, но и искренние чувства. Впервые в жизни я влюбился так сильно…

Новогоднее чудо.

А я думал, что судьба на меня подзабила уже.

Вторгаюсь в тугое лоно малышки.

— Амир… — зову друга, — тут у нас пусто и одиноко…

— Ммм, — Эля прикрывает глазки, отдается нашему порочному танцу.

Раскрывает алые крылья.

Амир жестко входит в ее попку, девочка вскрикивает. И мы начинаем двигаться. Инстинктивно чувствуем друг друга, отчаянно боясь навредить нашей малышке.

Меняемся. Теперь кроха распластана на мне, мой член в ее попке, а Лёня нещадно имеет узкую киску.

Мы меняем позы.

Трахаем Эльку на диване, потом на столе. Раскладываем ее, дерем порочного ангела и заливаем ее дырочки спермой.

Затем перемещаемся на ковер.

Малышка принимает всю нашу страсть. А мы бормочем ей слова любви. Даже я… и Амир. Для Лёньки оказалось просто признаться. Он всегда был таким. Более чувственным, что ли.

Но одна мысль, что я могу потерять Элю, стягивает тугой узел в груди. И хочется выть, кричать и царапать грудную клетку…

— Я хочу тебя, — бормочу, в очередной раз изливаясь в нежную киску, — люблю… не могу…

— АААХ! — она падает на мягкий ковер.

— Это было круто, — Амир сажает девочку на диван, сам достает из ящика сигареты.

— Послушайте, — бормочет наша крошка, — я бы не хотела… возвращаться к родителям.

— Не вернешься, — Сабуров закуривает, мы с Леней тоже берем по сигарете, — переедешь ко мне, а там посмотрим.

— В смысле? — возмущаюсь. — Знаешь, Амир, тут я с тобой не согласен. У меня хорошая квартира, между прочим…

— И у меня, — хмыкает Лёня.

— Таак, — выдает Сабуров, — кажется, у нас нарисовалась проблема.

Эля

— Проблемы никакой нет, — заявляет Леонид, а я тянусь за своими джинсами.

Боссы-морозы делали со мной умопомрачительные вещи, а я была не против. Сейчас сижу вся в их сперме внутри и снаружи. Улыбаюсь, как идиотка.