— Новенькая? Я тебя раньше не видела. — сказала она. — Или замена? Что-то с Наташкой случилось?

— Замена, — Лиля огляделась в поисках свободного шкафчика. — А что, видно?

— Значит Наташку заменили. — девушка кивнула на скамейку напротив. — Садись, вон там свободно. Я Света. Морозова. «Локомотив».

— Лиля. Бергштейн. «Буревестник».

— Да, в курсе, «Буревестник», Подольск, Наташка должна была приехать, Соловьева, — девушка, которая представилась Светланой нахмурилась: — видимо решила пропустить. Турнир-то товарищеский, в таблицу рейтинга не попадет. Значит Лиля? Сама-то откуда будешь?

— Колокамск. — отвечает Лиля, поставив сумку на скамейку и взявшись за дверцу шкафчика.

— Не знаю такого города. Это же город, да?

— Город. — кивает Лиля: — хороший город, мне там нравится. И тебе бы понравилось. Приезжай ко мне в гости, я тебе все там покажу.

— Странная ты девочка, Лиля из Колокамска. — усмехается Света: — сразу в гости звать. Мы же тут все конкурентки, ты должна на меня глазами зыркать и пытаться шилом в бок ткнуть, тем более ты из провинции.

— Ты любишь, когда тебя шилом тычут в бок? — удивляется Лиля, снимая куртку: — меня, конечно, Наташка Маркова разным извращениям учит но чтобы прямо шилом… палец пойдет? Могу ткнуть, он у меня твердый! — она поднимает вверх указательный палец и смотрит на собеседницу.

— У вас там в вашем городе Колокамске все такие странные? — на лице у Светы появляется улыбка: — в гости зовут, пальцами тычут…

— У нас все нормальные. — твердо говорит Лиля, стягивая с себя футболку: — Синицына Юлька, например совершенно нормальная. Правда она стихи пишет, как капитализм победить оргиями советских спортсменов, но в остальном совершенно нормальная.

— Хм. — говорит Света, отводя взгляд в сторону: — ты еще и бюстгальтер не носишь под футболкой, странная девочка из Сибири.

— Вообще-то я из Кёника. Кёнигсберга… ну Калининграда. Там выросла. — говорит Лиля, снимая штаны: — а бюстгальтеры мне в последнее время жмут. Да и… — она опускает взгляд вниз и вздыхает: — а зачем его носить. Синицына говорит, что у меня грудь Шредингера, то ли есть, то ли нету — непонятно, к чему сущности умножать. Вот у Вальки Федосеевой — ого, ты бы видела! Как приедешь — я тебе покажу какие у нее сиськи, каждая с мою голову.

Девушка с короткой стрижкой наконец улыбается и качает головой.

— Ты странная, сибирская девочка. — говорит она: — но ты мне нравишься. Не то что остальные… — она бросает быстрый взгляд на других девушек, которые молча торопятся переодеться и убраться из раздевалки: — ты открытая и веселая. Не понимаешь куда попала?

— Ээ… — подвисает Лиля, стоя на одной ноге, стягивая с другой носок: — в спорткомплекс «Динамо» на Петровке?

— Мда. — девушка откидывается на скамейке и упирается спиной в металлический шкафчик для одежды: — придется над тобой шефство брать, наивная сибирская девочка из… Кудакамска?

— Колокамска! — возмущенно поправляет ее Лиля, наконец справившись с носком: — ты чего, Свет? И зачем надо мной шефство брать? Ты ж сама сказала, что мы конкурентки.

— Ну положим мы в разных группах, так что шанс что мы с тобой в финале встретимся ускользающе мал. Ты хоть знаешь, с кем в первом круге?

— С Ковалевой.

— Во-от. — Света протянула это «вот» со значением. — Третий номер посева. Наталья Ковалева, безжалостная стерва. Добро пожаловать в мясорубку.

Лиля обвела взглядом раздевалку.

— А где она, кстати? Ковалёва?

Света хмыкнула и кивнула в сторону закрытой двери.

— Там. За углом, по коридору, отдельная комната. С диваном, зеркалом в полный рост и личным душем. Там же Соколова, там же вся остальная элита.

— А мы, значит… — Лиля обвела взглядом полуподвальное помещение с облупившейся краской.

— А мы — общая раздевалка. — Света усмехнулась. — Для запасных, замен, шестнадцатых номеров и прочего пушечного мяса. Добро пожаловать в клуб неудачников.

— А иностранки?

— Ещё дальше. У них отдельный корпус. Представительский. С коврами и буфетом. — Света помолчала. — Ты что, первый раз на таком турнире?

— На теннисном — первый.

Света посмотрела на неё странно.

— В смысле — на теннисном?

— В смысле — я волейболистка. — Лиля натянула белоснежную юбку «Адидас» и покрутилась, проверяя, не жмёт ли. — Сама не понимаю, чего тут делаю, но Аринка говорит что я как собака — вижу мяч и ничего не могу с собой поделать. Если я собака, то хочу быть такой как Лэсси а не доберман-пинчером, например. Если так подумать… — она поднимает голову и прикладывает указательный палец к подбородку: — это Юлька Синицына — доберман-пинчер. А Маша Волокитина — немецкая овчарка из фильма «Ко мне, Мухтар!». Алена Маслова — чихуахуа, она все время трясется и много говорит… Аринка Железнова она злая снаружи, но добрая внутри, она как будьтерьер. Интересно, а Салчакова кто? Кавказская овчарка? Нее, непохожа… — она трясет головой.

Рыжая девушка с эластичным бинтом перестала наматывать бинт и уставилась на Лилю. Молоденькая в углу обернулась, забыв про застёгнутую наполовину молнию.

Света моргнула.

— Погоди. Ты серьёзно?

— Серьезно что? У меня вид легкомысленный? — Лиля покрутилась на месте: — да где тут зеркало… а, вон!

— Погоди! Постой! Как тебя там… Лиля! Тебя записали на Кубок Дружбы Народов — он, между прочим, статус международного имеет, только вне рейтинга — и ты… не теннисистка?

— Я волейболистка. Играю за либеро в команде первой лиги «Стальные Птицы». — Лиля надела футболку, расправила три полоски на рукаве. — У нас только вчера матч в Иваново состоялся с «Текстильщиком», там у них такая «девятка» классная, Кривотяпкина Дуся, я бы с ней зазнакомилась, но срочно сюда полетели на самолете — чтобы к началу турнира успеть.

Повисла тишина. Даже шум воды из душа как-то притих.

— Это… — Света явно подбирала слова. — Подожди. Волейболистка. На теннисном турнире. Международном. Вместо Соловьёвой, которая КМС по теннису с двенадцати лет.

— Ну да. — Лиля пожала плечами. — А что такого? Мяч он и есть мяч. Круглый, прыгает, его надо бить. В волейболе руками, тут ракеткой. Принцип тот же. Вообще Синицына говорит, что вся эта история с мячиком идет от моего неустройства в личной сфере. Детские травмы и комплексы.

— Травмы. Это у меня сейчас от тебя травма будет, сибирская девочка. — говорит Света и прижимает ладони к вискам: — что ты такое говоришь вообще⁈ Ты хоть понимаешь, что Ковалёва тебя за двадцать минут раскатает по корту как тесто для пельменей?

— Двадцать минут — это хорошо. — серьезно говорит Лиля: — значит еще пообедать успею и в кино на дневной сеанс. Витька обещал нас с Аринкой на ВДНХ сводить, там робота показывают. Мороженного поесть… — она мечтательно зажмуривается: — Москва все-таки! А еще на Красную Площадь сходим, на Ленина посмотрим в мавзолее.

Рыжая девушка издала странный звук — то ли всхлип, то ли смешок. Молоденькая в углу посмотрела на Лилю как на говорящую обезьяну в цирке.

Света потёрла переносицу.

— Ладно. — сказала он: — Мавзолей. Допустим. Допустим, ты сумасшедшая, и это нормально. Тогда другой вопрос: кто тебя сюда вообще записал? Чья это светлая идея — волейболистку на Кубок Дружбы?

— Витька сказал «надо», я ответила «есть», — Лиля села на скамейку и начала доставать из сумки кроссовки. — я человек простой, Витька мне говорит, что делать, я слушаюсь. Как-то раз я пробовала сделать все по-своему, и чего? Только воск горячий пролила, едва Машке ожог не сделала, она потом день враскоряку ходила… Витька говорит, что я импульсивная и что мне надо свои импульсы под контролем держать, а я не могу сама. Говорит, что пока я принимающий решения модуль не отращу он будет за меня управлять.

— О, господи! — не выдерживает Светлана: — куратор твой кто⁈ На турнире кто тебя регистрировал⁈ Кто тебя ведет, сибирская деревяшка⁈

— А! Борис Львович «Душка» Теплицкий.

— Теплицкий… — Света замерла. — ну тогда понятно. Теплицкий, надо же. Что же, удачи тебе на турнире, девочка. У Теплицкого с федерацией сложные отношения. Я даже не знаю чего ему это стоило… — она качает головой.