На стене висело расписание рейсов — три направления: Москва, Ленинград, Сочи. Москва — дважды в день, остальные — по средам и субботам. Под расписанием кто-то приклеил плакат «Экономь электроэнергию!» с нарисованной лампочкой.

— Красота! — оценила Арина, оглядываясь. — Прямо Шереметьево, только лучше.

— Тише ты, столичная штучка, — одёрнула её Маша Волокитина. — Не позорь мне команду тут. Итак, нажаловалась журналисту из «Советского Спорта» что в гостинице кровати тесные и одеяла колючие, тоже мне принцесса на горошине.

— Так они правда тесные! Даже двуспальная в номере у Витьки и Лильки — там едва нас четверо поместилось! А одеяла… ой! Подзатыльник-то за что⁈

— Хватит орать. — рассерженной змеей шипит на нее Маша Волокитина: — На нас и так косо смотрят… про ваши «особые» тренировки в федерации легенды ходят и…

— Так говоришь, будто тебя там не было… — ворчит Арина, но замолкает.

Девчонки из команды ввалились в зал шумной толпой — пятнадцать человек в одинаковых спортивных костюмах, с сумками, с хохотом. Пожилая женщина за стойкой регистрации посмотрела на них поверх очков и вздохнула. Видимо, не в первый раз.

— Так, — Виктор посмотрел на табло. — Рейс через сорок минут. Регистрация уже идёт. Лиля, Арина — паспорта.

Лиля полезла в сумку. Руки у неё почему-то подрагивали — это заметили все, но никто не сказал. Она летала и раньше, и на соревнования, и на сборы. Но сейчас всё было по-другому.

— Эй, — Арина толкнула её локтем. — Ты чего застыла? Паспорт давай.

— Да, сейчас…

Регистрация прошла быстро. Три билета, три посадочных талона, три места в хвосте самолёта. Виктор сунул документы во внутренний карман куртки и кивнул в сторону зала:

— Полчаса ещё.

Команда уже оккупировала половину кресел. Наташа Маркова успела сбегать в буфет и теперь жевала тот бутерброд с засохшим сыром, морщась от каждого укуса, но не останавливаясь. Валя Федосеева сидела рядом, листая какой-то журнал. Айгуля Салчакова разглядывала расписание рейсов так внимательно, будто собиралась выучить его наизусть.

— Лилька! — Алёна Маслова вскочила первой. — Ты там давай, покажи им всем!

— Кому — всем? — не поняла Лиля.

— Ну… теннисистам этим. Москвичам. Всем!

— Конечно покажу. Все покажу и всем. Я ж не Валька, стесняться не буду, пусть смотрят. — говорит Лиля и улыбается озорной улыбкой.

— Еще и ты меня подкалывать будешь, мелкая. — говорит Валя, вставая со своего места: — ладно, хорошей тебе дороги. Витьку береги, а то Аринка уведет.

— Валя! — вспыхивает Арина Железнова: — больно нужно мне! Я… да у меня своих полно!

— Кстати, а где «бортпроводники» твои? — удивляется Виктор, оглядываясь: — отпустила что ли?

— Ну их. — машет она рукой: — они меня уговаривали в «Крылышки» вернуться. А я в «Крылышки» не хочу.

— Прямо беда. — говорит Маша Волокитина и приобнимает Арину за плечи: — твоей карьере это было бы лучше конечно, но нам лучше, когда ты с нами.

— И мне лучше. Никуда я не собираюсь.

— Ага, конечно, — фыркнула Наташа, не прекращая жевать: — Сейчас Лилька всех там порвёт, потом ее в сборную по теннису заберут, и мы тебя больше не увидим. Тоже поди в теннис намылишься.

— Глупости. — отмахивается Арина, но потом поворачивается к Лиле: — это правда?

— Чего — правда? — спрашивает Лиля.

— Ты собираешься из команды уходить?

— Нет конечно.

— Никуда она не собирается. — говорит Виктор: — но на турнир скатаемся. Вряд ли там чего выиграем, все-таки турнир на кубок «Дружбы Народов в СССР», там сильные игроки соберутся, турнир международный, хоть и не на рейтинг. Типа товарищеского матча, в таблицах не учитывается. Призовые кстати в валюте и суммы крупные, чтобы из-за рубежа к нам приехали. И я понимаю, что Лиля у нас вундеркинд и вообще богиня волейбола, я и сам ей периодически поклоняюсь…

— Так вот как это называется… — задумчиво говорит Салчакова Айгуля: — когда ты ее на столе…

— … и я благодарен тебе, Айгуля за комментарий. Очень вовремя. Но не об этом хотел сказать. Арина, ты зря переживаешь. Я понимаю, что мы все привыкли на Лилю смотреть как на волшебницу, но чудес не бывает. Она — такая же как вы все, волейболистка. Да, у Лили отличная координация и владение собственным телом, но рефлексы! Наработанные годами тренировок рефлексы, понимаете? Там будут профессионалы, зарабатывающие себе на жизнь, жесткие и обученные за границей. И что Лиля вот прямо их обыграет — сильно сомневаюсь. В общем не переживайте, Лиля, конечно, постарается, но вероятность что она в призовые выйдет… — он качает головой.

— А вот и выйду! — упирает руки в бока Лиля: — ты чего меня раньше времени хоронишь⁈

— Да я, наоборот, чтобы не переживала, когда проиграешь…

— Не буду я переживать, подумаешь турнир! — машет рукой Лиля: — но и проигрывать не собираюсь. Сегодня не проиграли и там не проиграю. Ракетку только купить надо.

— Видела я как-то теннисисток. — говорит Наташа Маркова: — у них те ракетки как скрипки Страдивари — все заграничные, настроенные, со специальными струнами, по индивидуальному заказу… а ты — купить…

— Там и обувь нужна специальная и форма. — кивает Салчакова Айгуля: — правильно, конечно, Витька говорит.

— Да и не тренировалась наша Железная Кайзер в теннисе примерно… никогда? — предполагает Алена Маслова.

— Руки у нее короткие. — говорит Валя Федосеева: — и сама маленькая. Метр с кепкой в прыжке. — и все окружающие закивали головами, соглашаясь.

— Чего⁈ — вскипела Лилька, оглядываясь: — да что вы говорите такое⁈

— Точно. — Маша Волокитина разводит руками: — Лилька, давай правде в глаза посмотрим. У тебя ни формы, ни обуви, ни ракетки своей нет. Ты и не тренировалась толком, а едешь сразу после матча с «Текстильщиком», где выложилась на полную, без периода восстановления. Сегодня самолет а завтра уже турнир в Москве, так что… — она качает головой: — конечно же ты их всех выиграешь.

— А?

— Выиграет. — кивает Салчакова: — это ж Лилька. Она если захочет, то что угодно выиграет, хоть сейчас на Уимблдон.

— А мне кажется, что ее нужно на Олимпиаде сразу на все индивидуальные виды спорта записывать. — говорит Валя Федосеева: — она ж феномен.

— На фигурное катание.

— Да я кататься на коньках не умею!

— Научишься.

— Внимание, — захрипел динамик под потолком. — Объявляется посадка на рейс Иваново — Москва. Пассажиров просят пройти на посадку через выход номер два.

Смех оборвался. Все посмотрели на Лилю.

— Ну, — она подхватила сумку. — Мы пошли.

Девчонки загалдели, полезли обниматься. Кто-то хлопал по спине, кто-то целовал в щёку, кто-то совал в руки какие-то свёртки — «это тебе в дорогу», «а это от мамы передали», «а это просто так».

Потом толпа расступилась, и перед Лилей оказалась Маша Волокитина. Она обняла Лилю, крепко, от души.

— Возвращайся. — сказала она ей на ухо: — что бы ни случилось, ты — наша. Мы тебя ждем.

— Давай, Лилька! — крикнула Наташа, когда Маша отстранилась: — Ура! Победи всех! Покажи кто такая Железная Кайзер «Стальных Птиц»!

— Привези духи!

— И колбасы!

— Какой колбасы, дура, она же на соревнования едет!

— Ну и что? В Москве все есть!

Лиля шла к выходу на посадку, Виктор рядом, Арина впереди — уже болтала с кем-то из очереди. У самого выхода Лиля обернулась. Они стояли там — её команда. Девчата в одинаковых костюмах. Маша впереди, руки скрещены на груди. Наташа машет обеими руками. Валя подняла журнал как флаг. Айгуля просто смотрит, серьёзно и спокойно.

Лиля помахала в ответ.

А потом повернулась и пошла на посадку.

Шереметьево встретило их гулом, светом и толпой. После крошечного ивановского аэропорта — контраст оглушительный. Высокие потолки, стеклянные стены, эскалаторы. Приятный женский голос, объявляющий рейсы не только на русском, но и на английском. Люди в форме, люди в костюмах, люди с чемоданами на колёсиках, люди, которые торопятся, толкая перед собой тележки с багажом…