Не нужно, я сам этим займусь завтра с утра. Вот Вам мой рабочий номер, звоните.

И что мне с этим делать? Надо найти брат покойного. И вообще родственников.

Этот месяц слился для всех в череду чёрных дней. Похороны, приехавший брат, оказалось есть ещё сестра, которая жила в Ташкенте. Оля во всём чёрном стала похожа на высохший цветок. Исчезли краски с лица и похудела она сильно. Держалась на одном кофе. Я старался проводить с нею побольше времени, но в их квартире обосновались родственники. Через неделю после похорон они начали разъезжаться.

Мне пришлось побегать по райисполкому, дело в том, что Татьяна несовершеннолетняя. Но советский закон гласит, что если один из родителей жив, то ребёнка не отдадут в интернат. Тем более рядом старшая сестра. Приехавшие дамочки из отдела народного образования и комиссии по делам несовершеннолетних поговорили с девчонками и довели до нашего сведения, что будут за нами приглядывать.

Из последних новостей, в институте им. Склифосовского Нине Михайловне сделали операцию и сейчас она ожидает возможности перевода сюда в новосибирскую областную больницу для проведения реабилитации. В Москве уже находится сестра Нины Михайловны, приехавшая с Прибалтики. Она и сказала сёстрам никуда не лететь и ждать маму дома.

— Солнышко, без проблем, я полечу с тобой. Но через неделю-две врачи обещают отправить маму сюда.

— Макс, я не прошу тебя ехать со мной. Я еду и это не обсуждается.

М-да, Ольга изменилась. Она утеряла частичку себя и легко срывается в истерику.

— Ну хорошо, а что с Татьяной делать? Её тоже прикажешь брать с собой?

— Нет, не надо. Хотя она тоже рвётся.

Ну, если отговорить не получилось, надо возглавить эту поездку. Благо мне выдали зарплату, ди и кое-что осталось. К тому же наши ребята узнали о беде и подкинули мне пять сотен взаймы.

До столицы нашей Родины мы добрались самолётом «Аэрофлота», оттуда я повёз девчонок к площади трёх вокзалов, где и познакомился с женщиной, которая полулегально сдавала комнату в своей квартире недалеко от больницы им. Склифосовского.

— Это Ваша жена?

— Нет, невеста и её сестра. Мама попала в аварию и лежит в Склифе. Поэтому нам и нужна комната неподалёку.

— Ясно, вообще я неженатых вместе не селю. Но вы вроде порядочные люди. За комнату прошу пять рублей в сутки. Есть кровать большая. Думаю девочки поместятся, ну а Вы и на раскладушке поспите. Устраивает?

Мы вырубились от усталости, учитывая вечернее время нас буквально срубило. А утром мы познали все радости коммуналки. Выяснилось, наша квартирная хозяйка здесь занимает только две комнаты. В своей живёт, а пока сын в армии, вторую сдаёт.

Большая кухня на пять семей, у каждой свой столик и своя посуда. Правда холодильник общий. В ванной тоже у каждого свои полотенца и прочие причиндалы. Вот на этом Татьяна и попалась, она первой проскользнула в ванную и вскоре раздались возмущённые крики. Оказывается, эта малолетняя преступница не только нагло накапала на пол, но и воспользовалась чужим полотенцем. Пришлось мне извиняться и слушать подробный инструктаж проживания в коммунальной квартире. На нас смотрели как на колхозников, приехавших из медвежьего угла. Поэтому быстро одевшись, мы заторопились на улицу.

Перекусив в общественной столовой, сразу направились в сторону больницы.

Неулыбчивая девушка в регистратуре пояснила нам, что в реанимацию никого не пускают, только медперсонал. А когда я назвал фамилию больной, девушка вызверилась на меня, — так она в послеоперационной палате. Посещения только с 16.00 до 18.00. Пропустим старшую дочь, до 16 лет не положено, чужим тоже входа нет. Время посещения ограничено, передачи можно оставить вон в том окошке. Вся информация есть на справочном стенде.

Ахренеть от этой человечности, — извините, а с лечащим врачом поговорить можно? Мы вообще-то из Сибири прилетели именно за этим.

— Зураб Давидович сейчас на обходе. Подойдите в хирургию и там вам назначат встречу.

Хоть тут в отделении попалась женщина поприличнее и не стала нас динамить. Всё разузнав, я вернулся к сёстрам, которые оккупировали подоконник в предбаннике хирургического отделения.

— Так, девочки, лечащий врач нас примет в 11.45. А пока не нужно тут находиться. Предлагаю подождать на улице.

Буквально через дорогу тихий сквер. Ну тихий это для Москвы, а для нас шумновато. Здесь прогуливаются и ожидают встречи такие же горемыки, как и мы. Я сходил и купил девчонкам фирменный московские пломбир на палочке. Татьяна, по сути, ещё ребёнок, она зыркает глазищами на прохожих и бойко слизывает замороженное лакомство. С Олей сложнее, она будто ушла в себя. Мороженное начало подтаивать и капать ей на платье. Пришлось забрать и выкинуть.

Это началось после похорон отца. Девушка замкнулась и отвечает мне скупо и неохотно. Я пытаюсь её растормошить, но ей нужно время осмыслить утрату и как-то перестроится. Оля была очень близка именно с отцом. В большей степени, чем с матерью. Поэтому я стараюсь быть с нею предельно осторожным.

На табличке кабинета лечащего врача написано — «З. Д. Чиковани, старший врач отделения травматологии.»

Поджарый человек средних лет в белом халате. Лицо умное, а мешки под глазами вечно сопутствуют врачам подобных больниц экстренной помощи.

— Садитесь. Вы, я так понимаю дочери, а Вы -?

— Я жених старшей, — врач кивнул головой, а Оля вовсе не отреагировала.

— Значит ситуация следующая. К нам больная поступила через санитарную авиацию в стабильном состоянии с диагнозом «закрытый перелом бедра со смещением. Множественные ушибы. Состояние после остеосинтеза. Сейчас, после оперативного вмешательства состояние стабильное, удовлетворительное. Думаю, недели через полторы можно будет перевезти пациентку для прохождения реабилитации по месту жительства. Динамика позволяет сделать оптимистичный прогноз.

— А можно к маме? — не выдержала Ольга.

— Да, после четырех вы с сестрой можете по одной зайти к матери. Но не больше часа, чтобы не утомлять её. Я распоряжусь.

Девчонки вышли, а я остался утрясти с врачом некоторые вопросы, — нет, перевозка возможна только самолётом. Никаких поездов. Её состояние не позволяет этого.

Мне удалось через стекло наблюдать за встречей. Девчонок запустили вместе, они сразу кинулись к постели матери. Мне было плохо видно происходящее и я сходил выпить кофе и заесть его чем-нибудь съедобным. Мы просто забыли пообедать. Мне нельзя впадать в эмоциональное состояние. На мне наш быт и все важные мелочи, связанные с этим.

Почти полтора часа девчонки провели у постели матери. Вышли зарёванные, но у Оли глаза немного оттаяли.

А потом я повёз их ужинать. Таксист подсказал неплохое местечко, кафе узбекской кухни «Бахоро». Я заказал всем суп-харчо и плов. А для разгона нам принесли по порции самсы. Поначалу дамы жевали автоматически. Но потом островатое блюдо вызвало у них некий интерес. А уж когда они добивали немалые порции настоящего узбекского плова из баранины — моё сердце возрадовалось от созерцания их повеселевших глаз.

С тёткой Ольги мы встретились на следующий день у входа на ВДНХ. Недалеко от знаменитой арки с композицией «Рабочий и колхозница» произошла эта встреча. Марина Михайловна старше сестры лет на десять и это заметно. Несомненно, красивая в молодости женщина, сейчас выглядит встревоженной. Чтобы не мешать общению семьи, я оставил их на лавке, договорившись встретится в кафе «Морозко», что расположено прямо у центрального входа со стороны проспекта Мира. Ну а сам решил потратить своё время на прогулку по гигантскому комплексу.

Под флагами всех союзных республик прогуливались гости столицы. Их руки заняты мороженным и фотоаппаратами. Каждый хочет увезти домой частичку этой атмосферы. А она грандиозна, создатели этого чуда хотели показать достижения и мощь страны Советов. И им это вполне удалось. Вход бесплатный, но можно купить сувениры и буклеты в киосках.