Передо мной открылся широкий бульвар, идеальные симметричные аллеи, каждый павильон как дворец императора. По обе стороны тянутся голубые ели и клумбы с цветами.

Павильон № 1 — это сердце выставки. Здесь всё монументально и торжественно, выполнено в стиле сталинского ампира. Фонтан «Дружба Народов» заметен издалека, отражаясь от позолоченных поверхностей блики слепят посетителей. Вблизи все жадно и подолгу рассматривают искусно выполненные фигурки 32 девушек в национальных костюмах. Тут успокаивающе журчит вода и играются дети. Чуть правее фонтан «Каменный цветок», тот просто поражает стеклянной мозаикой и яркостью красок.

Ну, павильон «Космос» наверное, самый посещаемый. Настоящая фантастика, рядом с самолётом ЯК-42 стоит ракета «Восток», будто олицетворяя эволюцию творческой мысли конструкторов.

Жаль, когда передо мной замаячил павильон «Казахстан» с его национальным орнаментом, я понял, что, пожалуй, опаздываю. И хотя старался идти быстро, всё равно два часа пролетели как пять минут.

Мои дамы уже устроились за одним из столиков, перед ними блюдо со слойками и горячим шоколадом.

Я же внимательно смотрю на сидящих за столом, может мне показалось, что все выглядят чуть менее напряжёнными. Видимо тётя нашла волшебные слова для племяшек.

— Максим, я вижу Вы человек серьёзный, — наконец при расставании Марина Михайловна отвела меня в сторонку, — пожалуйста, будьте рядом с девочками. Им сейчас очень нелегко. Папа погиб и мама… — тут женщина не выдержала и промокнула платочком глаза.

— Не беспокойтесь, если меня не выгонят, я буду рядом. Это могу железно пообещать.

А вечером, когда девчонки укладывались спать, я столкнулся в тёмном коридоре коммуналки с Олей. Она в пушистом халате после душа выглядела удивительно беспомощной. Впервые за это время я позволил себе притянуть девушку к себе. И Оля подалась ко мне, властно притянула мою голову и поцеловала. Так мы простояли пару минут, пока сосед не спугнул важный момент. И устроившись на неудобной и скрипучей раскладушке в комнате, я улыбался как пацан. Просто Олины глаза, сверкающие в полутьме, сказали мне больше, чем слова. Там было всё. И любовь, и благодарность, а мне больше ничего и не нужно, главное -чтобы улыбка вернулась к ней. Чтобы ушла морщинка на лбу и это застывшее выражение горя в глазах, которое сильно старило молодую девушку.

А ещё я вспоминал её тепло в своих руках. И этой ночью, по-моему в комнате, впервые за долгое время, все спали спокойно.

Прошёл месяц. Нину Михайловну перевезли в Новосибирск. А через неделю выписали домой. Вот только первое время ей нельзя вставать. Женщина лежала на спине со слегка согнутыми коленями. Оле приходится мотаться между институтом и больной матерью. Приходила медсестра из поликлиники, делала уколы и помогала ухаживать за больной. И только через две недели больной разрешили садится на короткое время.

Поначалу я старался не появляться перед будущей тёщей. Зачем её смущать, а вот все денежные вопросы взял на себя. Ещё в Москве я обратил внимание, что девушки стеснены в деньгах. Видимо больших сумм наличных в доме не держали, а средства на сберкнижке были не доступны. Вот Оля и выкручивалась как могла. Платил за всё я, только приходилось делать это хитро.

— Слушай меня, женщина. Я трачу деньги на свою будущую жену и родственников, не мешай мне наслаждаться этим моментом, — пожалуй впервые я заговорил об этом и что примечательно — со стороны девушки последовала слабая улыбка.

А вот когда Нина Михайловна стала вставать и перемещаться на костылях, я стал захаживать в гости почаще.

— Максим, тебя к телефону, — вот ведь только зашёл в вагончик, как сразу кому-то понадобился. Может Оля звонит?

— Максим Юрьевич? Это Зотов Александр Сергеевич из горисполкома. У нас есть к Вам вопросы служебного характера. Вам следует подойти к нам завтра в восемь утра. Запишите адрес — ул. Советская, 34. Не забудьте взять с собой документы.

— Подождите, я же работаю, надо отпроситься у начальства.

— Пусть Вас это не волнует, с Вашим начальством мы решим. Прошу не опаздывать.

Сухой канцелярский голос заставил моё сердце забиться в тревожном предчувствии неприятностей. Я-то дурак и забыл про свои гениальные послания руководству страны. Но как меня нашли? Не стоит заблуждаться, КГБ всегда действует под чужой личиной. Могли представиться, к примеру, работниками «Санэпидемстанции». Спасибо, что не приехали на работу. Как я потом объясню, что меня увезут неулыбчивые товарищи в «воронке» прямо с работы.

— Всё в порядке? — рядом стоит Лена, женщины быстро просекают такие моменты.

— Да, просто завтра с утра мне срочно нужно в поликлинику. Предупредишь шефа? А то его нет на месте.

— Без проблем, — женщина ещё раз окинула меня свои колдовскими глазами и уткнулась в развёрнутые чертежи.

А вот мне не до работы. А если всё бросить и удариться в бега. Пусть поймают меня в неразберихе всесоюзной стройки где-нибудь под Байкалом. Хотя Оля, что она подумает про всё это.

Вот ведь женщина, вечером я как обычно встретил девушку после занятий. И она на раз считала моё настроение, просто взяла меня за руку и развернула к себе. Пытливо всмотрелась в глаза, — что-то случилось?

— Нет, солнышко. Всё в порядке, просто на работе запарка и с начальством поругался.

А ночью я до утра не мог заснуть. Лежал и завидовал беззаботно храпящим соседям. Всё строил различные варианты нелёгкого разговора с чекистами. Не стоит раскрывать перед ними всю правду. Но придётся признать, что у меня есть некие паранормальные способности. Главное удержаться на некой грани, чтобы меня не заперли сразу в камеру для психов. Всё зависит от того, по чьему указанию меня нашли. Возможно всё ограничится встречей с тем же Андроповым. Если он мне поверит, а ведь наверняка предсказанные мною авиакатастрофы уже произошли, то возможно удасться сотрудничать со спецслужбой без ущерба для моей свободы.

Как я и ожидал — это типичное казённое неприметное здание с крепкими решётками на окнах. Наверняка там у них камеры с крепкими дверями для всяких подозрительных личностей.

На входе у меня проверили паспорт и отправили на второй этаж к товарищу Зотову.

Невысокий человек субтильного телосложения со щёточкой усов и бухгалтерскими нарукавниками перебирал папки в сейфе.

— Аверин Максим Юрьевич? Присаживайтесь, я сейчас освобожусь.

У вас бывало такое, что вы шли как на казнь, а вам сообщали, что вышла ошибочка? Вот так и я вышел из этого здания и глубоко вздохнул воздух свободы. Мир заиграл красками и прохожие стали замечательными и прекрасными людьми, причём все без исключения.

— Вы приглашены вот по какому поводу. Я из первого отдела. Вам нужно оформить допуск к секретной документации. Вы же понимаете, на нашем предприятии есть режимный цех и все, кто имеют доступ к информации — дают подписку.

Мне прочитали лекцию на предмет что можно и что нельзя, потом дали расписаться в нескольких журналах и пожелали всего хорошего.

Вот же леший тебя подери, это 1-й отдел, связанный с министерством обороны. А может параллельно и с конторой глубокого бурения. Иначе к чему этот камуфляж, приплёл сюда горисполком. У нас есть их контора на втором этаже заводоуправления. Отдел контролирует секретность на нашем предприятии. Я как-то заносил к ним требование на списание материалов. Так в окошке мелькнула женщина в форме прапорщика и шлёпнула мне печать 1-го отдела. Получается из-за этого мелкого придурка я потерял несколько лет своей жизни? Я ведь уже смирился, что не выйду отсюда долгое время.

Впервые моя будущая тёща выбралась из дома. Разумеется, с моей помощью. Я нашёл левака и нанял микроавтобус УАЗ, подогнав его к их дому. Нина Михайловна попыталась спускаться по лестнице сама, но чуть не загремела вниз. Поэтому я просто подхватил её на руки, а Татьяна потащила костыли.