Когда в сизых клубах порохового дымы мелькнули первые тени, Гу выстрелил – пронзительно-визгливый звук выстрела заставил его поморщиться. Быстрые дымные струи, прихотливо извиваясь, полетели в наступающих. Вылетевших прямо на залп двух монахов просто разорвало на куски. Буквально через секунду первый ряд Красных воронов врезался в цепь манкуртов. Воины воронов были хороши. Гу отбивался от двух наседающих на него мечников, используя для этого все свое умение и навыки. И при этом, не мог атаковать, находясь постоянно в обороне. Красные вороны нападали грамотно, не мешая, а поддерживая друг друга в атаке. Пока один криками и быстрыми финтами меча отвлекал Гу, второй заходил сбоку и пытался атаковать. Молодой Лань вертелся, как юла, но не мог одолеть двух таких сильных противников. И только развитые навыки и хорошая реакция спасали его от смерти. Бросив быстрый взгляд вокруг, Гу увидел, что манкурты, как и положено, бьются четко и слаженно, как машины. Но все больше кадавров беззвучно падало, сраженные непревзойденными воинами Красных воронов. Гу каким-то чудом удалось ранить одного из противников и только тогда он смог полноценно атаковать второго. И тут в схватку ворвался желтоволосый вихрь. Сигур подсек ногу ворона и за один удар сердца вогнал свою саблю падающему воину в щель доспехов.

– Хватит развлекаться! – рявкнул он на Гу. – Наблюдай за общей битвой! Собирай манкуртов в каре! Фехтовать на досуге будешь!!! – проорал он напоследок и так же, как песчаная буря, умчался на левый фланг.

Гу засвистел в боцманскую дудку условным сигналом и оставшиеся манкурты построили вокруг него жидкое каре. Затем Гу осмотрелся. Сигур, как всегда в полной мере проявил свои воинские таланты. Живых Красных воронов осталось не больше десятка, и то они падали под напором головорезов из братства рек и озер, которые быстрым рывком зашли им в тыл, пока манкурты сдерживали напор основной силы отряда мятежников. Левый фланг Сигура просел, там были разрозненные бойцы из мелких кланов, поддержавших госпожу Лань. Подготовка их была значительно слабей, чем у ветеранов на правом фланге. На левом фланге появился как будто ниоткуда яростно ругающийся варвар и клановые бойцы воспряли духом, тесня таких же мелкоклановых бойцов мятежников. Когда оставшиеся воины противника увидели, ка залп манкуртов накрыл последнего мятежного монаха – они побежали. Победа! Это была победа! Оставшиеся в живых несколько Красных воронов тоже бросились наутек, но головорезы Знающих не дали никому из них уйти.

Поле было покрыто телами. Громко кричали раненые. Гу увидел, как один из сраженных манкуртов еще пытается подняться, но глубокая рана на животе совсем обескровила его. Лань достал кинжал, но рука его задрожала. Удар милосердия – это не так просто, даже если перед тобой безмозглый кадавр. Наконец он решился и, приставив клинок к подбородку, закрыл глаза и решительным движением вогнал кинжал в мозг бывшего когда-то человеком. В этот момент молодой человек почувствовал себя омерзительно. Навалилась усталость, адреналиновая волна начала спадать. Он увидел стоявшего над кем-то Сигура и волоча ноги поплелся к нему. Перед варваром сидел Чен и, положив на колени голову изрешеченного пулями Сюнь Ли, плакал.

Гу примостился возле костра и пытался медитировать, стараясь прийти в гармонию если не с миром, то хотя бы с самим собой. Собрать силы и выйти из одеревеняющего оцепенения усталости. Но получалось плохо. Мысли роились выводком шершней, назойливо жужжа в голове. Слишком много событий происходило вокруг и происходили они одновременно, не позволяя реагировать расчетливо и обдуманно. После того, как они разбили небольшой отряд мятежников, прошло уже три недели. За это время поток беженцев из южных районов империи многократно увеличился. А некогда маленький отряд Сигура, куда вливались все новые ручейки разных людей, пух как на дрожжах. Разорившиеся и потерявшие родных крестьяне. Остатки разбитых армий. Беглецы и дезертиры. И вот уже собралась разношерстная и плохо вооруженная армия. В последние дни Гу увидел, что под их началом почти тысяча человек. Кто-то уходил, кто-то приходил. Сигур, конечно, пытался прекратить эти разброд и шатание. Но не приученные к дисциплине безграмотные крестьяне превращали все в балаган, какие выступают на городских площадях в праздники. Из трех десятков манкуртов осталось четверо, которых Гу отправил охранять главнокомандующего – Сигур в последнее время был сильно замотан и практически не спал, пытаясь превратить весь этот сброд в некое подобие воинского отряда. Весь хребет армии держался на бандитах Ши и небольшой части солдат, оставшихся от разбитых царицей отрядов. Короткими переходами Сигур вывел отряд в район предполагаемого устремления Матери тысячи воинов.

И неделю назад они встретили передовой отряд царицы. Черные как уголь, длинномордые собаки с острыми большими ушами выскочили из джунглей абсолютно неожиданно. Их было около двух десятков. Предводительствовал ими красномордый демон, как описывали его очевидцы, который, сидя на здоровенной псине, стучал в большие барабаны, перекинутые через кожаное седло. Псы активно отзывались на знаки барабанного боя, резко наступая и так же резко отходя. В строю армии Сигура, которая как раз находилась на марше, сразу возник хаос. Бывшие крестьяне метались от звериных клыков, кто-то пытался сражаться. Хаотичная пальба вызвала взрывы нескольких бочонков пороха. Ужас, бардак и густые клубы порохового дыма. Когда Сигур и его ударный отряд телохранителей добрались до места нападения, было поздно. Летучий отряд демонических собак уже исчез в лесу, оставив на память издевательскую барабанную дробь, туши трех, осевших на штыках, адских псов и полную неразбериху.

Завершив этот изнурительный переход, варвар приказал строить укрепленный лагерь, а сам собрал срочный военный совет. Совет вышел шумным и бестолковым, многие примкнувшие к армии армейские чины были недовольны, что ими руководит какой-то западный варвар, да еще и с разрисованным лицом, как какой-нибудь бандит. Новые командиры подразделений стали шуметь, пытаясь утвердить свою значимость. Уставший Сигур сидел и слушал. Когда варвару это все надоело, он поднялся и коверкая слова посоветовал всем кому не нравится уходить, а те которые остануться будут тренироваться быть армией…

…..

На вершине высокой горы, прямо у северных границ темных джунглей, которые в этих местах переходили в высокогорные заросли крепкого бамбука, стоял небольшой, заросший упрямой зеленью замок. За сотни лет ветра и джунгли хорошенько округлили некогда острые камни древних бастионов. Хотя и не полноценный замок это был, скорей комфортный наблюдательный пост, с возможностью приема шумных и многолюдных охот, которыми некогда славились эти дикие места. В расчищенном на скорую руку древнем церемониальном зале, на задрапированном древнем троне в белоснежных одеждах восседала сама Благословенная царица Ию Фа – Мать тысячи воинов. Принесенные сюда новенькие блестящие жаровни жарко пылали, отбрасывая яркие блики начищенной бронзой. С черными алебардами и в черных доспехах вдоль стен, продуваемой горными ветрами, залы стояли красномордые кайва, иногда еле слышно щелкая своими торчащими из пастей огромными клыками. Студеный ветер трепал белые одежды царицы и наспех развешанные в зале знамена с белым спрутом в красном круге. Древние знамена империи Туи наконец-то заново увидели свет. В центре залы была филигранно сделана из песка мандала Великого призыва и вокруг нее сидели четыре монаха в парчовых сэньи Желтого источника и непрестанно молились, раскачиваясь из стороны в сторону в такт своим песнопениям. В дверном проеме появился кайва, одетый в доспехи имперского генерала – Ляо Пинвьетбо, или скорей, нечто бывшее некогда им. Вошедший почтительно склонился, переступив порог. Затем, повинуясь повелительному кивку царицы, согнувшись, приблизился к подобию трона, почтительно обойдя мандалу с впавшими в транс монахами, упал на колени и подобострастно застыл ниц.