– Пистолет! – крикнул он. – Достань и как я скажу, стреляй!

Нагнав шатающегося монаха, Сигур подтолкнул его к выходу: – Быстрей!

За спинами топали, лязгая металлом доспехов, догоняющие адские твари.

Показался льющий из узкой расщелины выхода свет.

Сигур развернулся, ожидая, пока вылезет монах. Тонкий клинок Гу светился также ярко, как до этого палаш варвара. Преследователи настигали.

– Стреляй!!!

И Гу выстрелил. Не целясь. Тяжелая пуля, начиненная костью демона, с силой ударила в первого монстра. Того откинуло назад и раздался дикий предсмертный рык. Упавший монстр пытался когтистыми руками разорвать себе грудь и вырвать жгущий его кусок металла. Серая пелена стала разрастаться вокруг раны. Рев перешел в визг и тварь быстро издохла. Бежавшие за ним монстры остановились и, смотря на конвульсии своего собрата, попятились назад.

Сигур рывком закинул Гу на лестницу и спустя мгновение выпрыгнул из подземелья сам. В этот момент недра горы исторгли из себя отголоски воя вампирши, приглушенные толщей камня, и твари с шумом бросились обратно к своей госпоже.

Сигур в одиночку, с диким утробным ревом, закатил запорный камень на свое место, закрыв проход. После чего, похватав оставшиеся возле входа припасы, все бросились по распадку назад, в спасительные джунгли. Вначале Сигур почти тащил Чена силком, но тот понемногу приходил в себя и стал небыстро, но бежать сам.

Обратно к реке они шли по уже проторенной тропе так быстро, как только могли, останавливаясь только на короткий отдых. Сигур не давал своим соратникам покоя, стараясь увести остатки экспедиции как можно дальше от проклятой усыпальницы.

К отмели, на которой их ждала “Вечерняя прохлада” они выбрались совсем без сил. Закинув Чена с Гу и себя в джонку, Сигур крикнул Пресному И: – Отчаливай! И быстро!

Столкнув утлое суденышко с мели баграми, матросы, под свист дудки Пресного И, быстро поставили парус и джонка плавно пошла по течению в сторону Южного моря.

Госпожа Лань всегда чтила традиции. Поэтому, как бы ей не терпелось вытряхнуть из вернувшихся их историю и залезть в привезенные мешки, она первым делом отправила их в купальню, а затем за богатый праздничный стол. Служанки носились как угорелые, щебеча так пронзительно, что большой дом Ланей стал похож на курятник, куда кинули голодного хорька. А на кухне поварихи так неистово гремели посудой, что было слышно в каждом уголке усадьбы. Вкусные запахи поплыли в чуть прохладном осеннем воздухе. Дом Ланей встречал своих героев после долгой разлуки.

Дорога оставшейся части экспедиции в уютную усадьбу была долгой. Успели даже ударить первые морозы, которые путешественники ощутили, подъезжая к Боньсаню. От побережья Южного моря, куда привез их Пресный И, почти через всю империю. Почтовыми каретами, караванами, на крестьянских телегах или своих двоих. Возле поклажи всегда кто-то из них дежурил даже ночью. Все дико устали. Их два разы пытались ограбить. Но в первый раз братья рек и озер убежали, разглядев монаха. А во второй, на дикой дороге в глухих и безлюдных Циньминьских болотах. Выскочившие бандиты, видимо, никогда не видели брата Желтого источника. Из почти двух десятков грабителей убежать смогло только трое. Озверевший Сигур просто рубил всех в капусту тяжелой степной саблей. А брат Чен разбивал головы резкими жестокими ударами. Все воинские посты на имперских дорогах теми или иными путями вымогали мзду. Сигур растратил почти все деньги. На последнем участке дороги за постой и проезд платил уже брат Чен, благо карманы темных монахов всегда были полны.

И только в усадьбе воины смогли расслабиться. Несмотря на алчные взгляды госпожи, управляющего и начальника лаборатории, измученные путешественники ели долго и со вкусом. Только Гу, который практически не спал уже несколько дней, ел без особого аппетита. Однако, любимые с голодного детства сладкие рисовые колобки заставили юношу снова почувствовать себя живым.

Наконец, все расселись в кабинете госпожи Лань. Гу втащил короб с засыпанной солью головой мутировавшего зверя, а Сигур вытаскивал другие трофеи. На столе появились древние украшения, свитки и небольшая кучка драгоценных камней, последним, как вишенку на торте, Гу выложил нефритовый кинжал, который цапнул абсолютно автоматически. Тан и Цунь просто пожирали глазами сокровища, при этом магистр стал нервно потирать руки, но воспитание и уважение к главе клана не позволили двум ученым мужам броситься к артефактам, как кошке к валерьянке. А госпожа в этот момент, все больше мрачнея, смотрела на уставшие лица путешественников.

– Рассказывайте. – коротко приказала она, и скрестив на груди руки, замерла, ожидая истории.

Сигур глубоко вздохнул и стал спокойно и без эмоций докладывать о том, что происходило. Зная придирчивость госпожи к деталям, варвар рассказывал все сухо, но очень подробно. Рассказ затянулся почти на час. Невзирая на жуткий акцент варвара, слушали его затаив дыхание. Он неожиданно красочно описал драку с измененным зверем в джунглях, где так хорошо проявили себя брат Чен и Гу со своей разработкой. Госпожа ласково улыбнулась юноше. Когда Сигур рассказывал о Жуне, на лицо госпожи набежала тень печали, а Гу опустил голову, чтобы никто не увидел его мокрых глаз. Почти каждую ночь юношу посещал один и тот же сон – висящий на лезвиях Жунь поворачивал к нему свое побелевшее лицо со стекающей изо рта кровью и хрипло говорил: – “Верни мою душу”. А затем, улыбаясь окровавленными губами, начинал напевать свою самую любимую песенку. На этом моменте мальчик всегда в ужасе просыпался.

Когда Сигур закончил, все некоторое время помолчали, переваривая услышанное. Наконец госпожа Лань вздохнула и заговорила: – Очень жалко Жуня, веселый и верный был мальчик. Мы устроим в его честь обряд поминовения. У него где-то в городе есть сестра. Господин Цунь, проследите, чтобы ее нашли и выплатили ей хорошую пенсию. Да, и пригласите ее на поминовение. Думаю, что детали его смерти ей знать не нужно. – Цунь склонил голову. Затем глава клана обратилась к Сигуру и Гу. – Главное, что вы все целы и вернулись с хорошей добычей. А по поводу того, что вы разбудили древнюю цзянши, так это не так страшно. Она будет привязана к месту своего упокоения, а там все равно никого не бывает. Непонятны только эти “демоны”. Да и жаль, что туда нельзя будет вернуться, борьба с упырихой может обойтись слишком дорого.

– Простите за то что перебиваю, многоуважаемая госпожа Лань, но вынужден не согласиться. – вдруг вмешался монах, вежливо наклонив голову и сложив молитвенно руки. – Я много думал над тем, что мы увидели в гробнице. И вынужден пересмотреть свое первое решение. Я считаю, что царица Фа была некромантом и нашла способ вернуть себя к жизни, взяв какие-то способности от цзянши.

Все повернулись в его сторону, а брат Чен тем временем продолжил.

– Что касается тех, кого мы посчитали “демонами”. Это не совсем демоны. Когда я учился у мастера Пэ, он читал нам старинный трактат, в котором рассказывалось, что в глубокой древности сильные колдуны могли пробивать лазейки к Желтому источнику и призывать оттуда дикие или животные души. Они заселяли их в тела людей, изгоняя светлую часть духа. Многие из обращенных погибали в страшных мучениях. Но те кто выжил, становились намного сильней обычного человека, и претерпевали ужасные превращения, становясь теми, кого люди по незнанию называют демонами. – на этом моменте Гу вздрогнул, вспомнив легенду о Безымянном Лань. А брат Чен все говорил. – Но они также смертны и их можно убить. Образованные люди назвали их кайва – чудовищами ада. Процесс заселения животной энергии сложен и опасен, поэтому колдуны древности не могли сделать себе столько кайва, чтобы создать большую армию и завоевать другие народы. Но такие попытки были. Однако, как царица Фа добилась того что эти твари так долго оставались живыми – это выше моего понимания. Вот такие рассуждения пришли в мою недостойную голову. – брат Чен опять вежливо склонился и замолчал.