Мало общавшийся с ровесниками Гу долго мучился от раздирающих его страстей, и наконец, не выдержав, нашел в Тайном саду Сигура и краснея, попросил совета. Здоровенный варвар только глумливо хмыкнул и сказал, что он бы конечно сводил его в Синий терем, но Бонсань стоит на караванном пути и в Домах розовых лепестков города букеты болезней со всех краев света. И очень не рекомендовал туда идти.

– Доверься своим инстинктам, – наконец сжалился над пареньком жестокий варвар. – И пусть все идет как идет.

Гу еще подумал, что учителю то хорошо так говорить, две наложницы, подаренные госпожой Сигуру, были чудо как хороши.

Уже на следующее утро, когда Фаюминь принесла проснувшемуся Гу воду для умывания и, соблазнительно прогнувшись, поставила рядом с кроватью, юноша притянул ее к себе и впился в красные губы, не обращая внимания на легкое стыдливое сопротивление девушки, которое очень быстро перешло в крепкие объятия. И в этот момент Гу провалился в сладостный туман страсти. И хотя первый опыт был постыдно короток, мальчик был по щенячьему счастлив.

Естественно, госпожа узнала обо всем очень быстро. Система контроля за домочадцами у нее была поставлена на самом высоком уровне. Когда, через пару дней, уставший от любовных игрищ Гу отдыхал на влажной постели, а Фаюминь, стыдливо прикрываясь, стала собираться, двери покоев распахнулись и в комнату влетела багровая от злости госпожа Лань, за ней в проеме виднелся высокий силуэт Сигура, а далее высовывались головы любопытных служанок. Маленькая и хрупкая госпожа с напором и силой бешеного быка тут же налетела на девицу.

– Ах ты дрянь!!! Потаскуха!!! – она схватила Фаюминь за волосы и стала мотать ее по всей комнате. – Как ты могла!!! Без моего разрешения!!! Безродная мерзавка!!! Пригрелась у меня на груди!!! Замуж ее хотела пристроить!!!

Испуганный голый Гу кинулся к госпоже в ноги. – Госпожа! Не вините ее. Это я. Я ее совратил. Только я виноват!

Госпожа в сердцах пнула юношу под ребра: – Да какой с тебя спрос!!? Телок малолетний!!! – при этих словах она залепила Фаюминь пару сочных оплеух. Девушка завыла.

Еще несколько минут она лупила девицу, осыпая отборной площадной бранью. В дверях стоял красный Сигур, зажавший рот рукой, еле еле сдерживая смех.

– А ты чего ржешь!!? – и в Сигура полетела тяжелая ваза великолепного уйурского фарфора. Варвар поймал ее на лету и тут его прорвало. Он с хохотом вывалился на улицу.

Наконец госпожа немного успокоилась и посмотрела на согнувшихся перед ней любовников.

Подняв голову Гу за волосы, она, все еще задыхаясь от злости, проговорила: – Ты! Женишься на той, которая принесет дому Ланей больше силы и связей! Эта будет та, на которую я тебе укажу. Понятно!!? – мальчик со страхом сглотнул и кивнул в знак согласия.

– А ты! – она также заломила голову служанки. – Даже не мечтай теперь о муже! Будешь его наложницей! И если он не будет тобой доволен, продам в имперский бордель для солдат!

Женщина зло выдохнула и уже тише проговорила, укоризненно качая головой. – Добилась таки своего, дура блудливая. – и в сердцах сплюнув, госпожа резко развернувшись, покинула дом, грозным рыком разогнав по дороге челядь.

Фаюминь победоносно улыбалась, глядя в пол и шмыгая разбитым носом.

Теперь Гу был положительно счастлив. Жизнь вошла в новый ритм, а все страхи и переживания спрятались теперь куда-то в далекий уголок памяти.

Первые весенние дни проснулись теплым солнышком и легким южным ветром, несущим с собой едва уловимые запахи моря и джунглей, когда в двери усадьбы Ланей постучал посланец. Красивый белый свиток, запечатанный черной восковой печатью приглашал Дом Ланей на очередное собрание ковена Северного крыла.

Деревня, куда проводник вывел остатки войска генерала Ляо Пинвьетбо, была заброшена недавно. Джунгли еще не успели сожрать ветхие лачуги из бамбука. Жители наверняка ушли к мятежникам. Генерал от злости скрипнул зубами. Продажные неблагодарные твари. Империя несет культуру и процветание этим диким варварам, а они еще имеют наглость бунтовать. Безрадостные мысли крутились в голове молодого генерала, отмеченного подаренным лично императором павлиньим пером за покорение Северного Вьета. От бесчинств местных администраций, племена чеки и вьетов взбунтовались, вырезая чиновников и гарнизоны. Императорским указом Ляо отправили на подавление мятежей, придав Синезнаменную пехотную часть, списочной численностью в четыре тысячи штыков и с шестью орудиями. А на деле в ней набралось менее тысячи раздетых и разутых оборванцев с одним фитильным ружьем на троих и одинокая древняя пушка времен прабабушки Ляо. Которую еще и утопили в одной из глубоких рек Вьета при переправе. Но жаловаться было бессмысленно – командующий Синезнаменными – один из родственников самого императора.

Подлые мятежники напали неожиданно, как только растянувшаяся колонна войск Ляо втянулась в джунгли. Со всех сторон посыпались стрелы и полуголые раскрашенные варвары, вооруженные дубинами и сельскохозяйственным инвентарем. Нагруженные припасами солдаты могли только стойко умирать. Генерал вырвался из засады лишь благодаря своему личному отряду телохранителей-уйуров под командой преданного Мяо. Пришлось даже бросить походную наложницу Сяолинь, ну, да не жалко, она все равно надоела. С ним спаслось не более сотни пехотинцев. Всю ночь, забаррикадировавшись в ближайшей деревушке, они слушали крики истязаемых людей. А на утро их взорам предстала длинная гирлянда из сотен освежеванных трупов, развешанных на верхушках деревьев. Падальщики усеяли эту дьявольскую картину как мухи портрет императора в захудалой таверне и пировали, пожирая самые вкусные кусочки. Варвары, дикие тупые варвары! Генерал был вне себя от ярости. Император ему этого не простит. Если дядя и сможет замять этот провал и Ляо не накажут, то о дальнейшей карьере все равно можно забыть. Это все завистники, они сделали так, чтобы ему приписали этих убогих Синезнаменных вместо боевых пограничных частей. Наверняка это происки циньминьских Бадоляней.

Уцелевший проводник вывел их из опасного района. И теперь, сидя в покинутой жителями деревне, молодой генерал решал, что ему делать дальше, гоняя по кругу мысли одна другой мрачнее. Ночь в джунглях обрушилась, как удар кувалды. В один миг стало темно, и только россыпи ярких звезд говорили о том, что это всего навсего ночь. Под стрекот цикад и изобретаемые изощренные способы мести врагам и завистникам, Ляо и заснул.

Проснулся генерал от того, что стальная хватка чьих-то крепких пальцев сомкнулась на его горле и рывком вытащила из гамака. Ляо схватился за эту руку, пытаясь разжать неумолимую хватку, но с таким же успехом он мог попытаться разорвать пушечный ствол. Воздух с трудом поступал в легкие. И тут покоритель Северного Вьета в слабом свете звезд увидел обладателя железной хватки. И тот же час попытался уплыть в спасительные объятья обморока. Но его грубо встряхнули и повернули голову так, чтобы он смог увидеть… Рядом загорелся фитилек масляной лампы. И Ляо увидел. Это было затруднительно передать словами. Прекраснейшее виденье. Женщина мечты. Тонкий нос с крошечной горбинкой, широко раскрытые красные глаза, опушенные длинными ресницами. Ярко-алые губы на выбеленном лице безупречных пропорций. Белоснежные одежды старинного покроя с ярко-красными кистями и замысловатый головной убор, названия которому Ляо не знал, с чуть трепыхающимися от легкого сквозняка ярко-красными лентами. Высокая грудь, целомудренно упакованная в алый корсет. Золотые и серебряные украшения дополняли этот поистине божественный образ.

– Какой красивый и сильный мальчик. Какой сладкий. – вдруг заговорило видение и от звука этого нежного, чуть с хрипотцой томного голоса Ляо вдруг почувствовал настолько мощный прилив желания, что скрыть это было невозможно. Не смотря на то, что он практически висел в хватке длинных когтистых пальцев широкоплечего демона с непередаваемо мерзкой красной рожей, думать он мог только об этой женщине. Она плотоядно улыбнулась, как-то по девичьи хихикнула, и, облизнув губы, приблизила свое лицо к покрасневшему лицу генерала: – Теперь у тебя все будет, мой сладкий – власть, богатство, рабы, месть. А пока мы сделаем вот что…