Мы дрались уже полчаса, как минимум. Эльф уже показал весь свой арсенал, все приёмы, все уловки. Несколько раз он даже использовал те же маленькие бомбы, пытаясь подорвать и меня, и себя, создавая хаос, но я, подражая бейсболисту, ударом топора плашмя, раз за разом отправлял их высоко в небо, где они взрывались далеко над нами безобидным, ярким фейерверком. Напрасная трата хороших боеприпасов.

И это, его упорство, начало понемногу надоедать. Да, голое мастерство эльфа впечатляло — каждое движение перетекало в следующее, не оставляя окон для контратаки, создавая ощущение, что ты борешься с самой идеей фехтования. Но всё же мы были в разных весовых категориях. Это, как если бы величайший гроссмейстер фехтования вышел против асфальтоукладчика, пытаясь заколоть каток изящной шпагой. Техника, доведённая до совершенства, против грубой, подавляющей, неотразимой мощи и скорости, помноженной на собственную, пусть и менее отточенную, технику.

Эльф, кажется, тоже начал это понимать. Его дыхание, которое раньше было не слышно вовсе, стало прерывистым, шипящим в шлеме. Движения, хоть и оставались безупречными с точки зрения формы, потеряли ту самую неуловимую лёгкость, воздушность. Он уставал. Физически и, что важнее, ментально. А я — нет. Моя выносливость позволяла мне махать этим топором хоть неделю без перерыва на обед и сон. Я мог просто ждать, пока он совершит ошибку от усталости.

— Твоя техника безупречна. — Признал я наконец, блокируя очередной, уже чуть более медленный выпад. — Честное слово. Я такого ещё не видел. Но ты не победишь. Ты это понимаешь. Сдавайся. Мне нужна информация, а не ещё один труп.

Он не ответил, лишь сузил глаза. И вдруг, в его взгляде что-то изменилось. Отчаяние? Или последний, отчаянный трюк?

Эльф разорвал дистанцию, совершил несколько огромных, мощных прыжков назад, отлетая на добрых пятьдесят метров. А затем, сгруппировавшись, он превратился в живой снаряд. Реактивный ранец на его спине полыхнул огнём, но не короткими импульсами, как раньше, а сплошной, ревущей струёй, словно там открыли брандспойт с водой, только вместо неё было адское, бело-голубое пламя. Отчаянный, чертовски быстрый и, по сути, суицидальный рывок. Всё или ничего.

Хорошая попытка. Для любого другого противника, даже очень сильного, это стало бы концом. Скорость, мощность, элемент неожиданности. Но он забыл, с кем имеет дело.

Его клинок, вытянутый вперёд, скользнул по лезвию топора, который я подставил в последний момент. Оружие проскользило дальше, не оставив даже царапины, а сам он, потеряв точку приложения силы, провалился вперёд, оказавшись в моей зоне досягаемости. Вплотную. Без возможности отскочить, изменить траекторию. Он был в воздухе, а я на земле, с уже занесённой для удара свободной рукой.

— Попался. — Выдохнул я почти беззвучно.

Мой кулак, собравший в себя всю силу, всю скорость, всю мощь усиления, врезался ему в солнечное сплетение, прямо под грудной пластиной. Что-то внутри хрустнуло, его согнуло пополам, выбивая весь воздух из лёгких, и в этот момент, используя инерцию его же движения, мой топор пошёл вниз. Не для убийства. Пока нет.

Я не собирался его убивать сразу. Мне нужна была информация. О Лейаре, о её силах, о том, как они меня нашли, о планах. Но оставлять такого опасного противника с возможностью двигаться, держать оружие, было бы верхом идиотизма.

Первый удар, быстрый и точный, отсёк ему правую ногу чуть выше колена. Клинок топора прошёл через броню, кость и плоть как через масло. Эльф даже не успел закричать, как я, используя инерцию тяжёлого оружия, плавно развернулся и снёс ему левую ногу тем же движением. Он рухнул на камни, как подкошенный манекен, издав лишь короткий, захлёбывающийся стон.

Но даже лёжа в пыли, истекая кровью, с ампутированными ногами, он попытался поднять руку со стилетом, чтобы совершить последний удар. Фанатик, чтоб его. До самого конца.

— Лежать! — Рявкнул я.

Взмах. Левая рука отделилась от тела и отлетела в сторону.

Я занёс топор для последнего удара, чтобы лишить его и правой конечности, со стилетом, обезвредив окончательно. Удар! Лезвие прошло сквозь плечо, но вместо привычного звука отрубания плоти и хруста кости раздался звонкий металлический лязг и сноп искр.

Я замер, глядя на отрубленную конечность. Из культи торчали пучки проводов, сервоприводы и погнутый титановый штырь, заменяющий кость. Полимерная кожа, имитирующая настоящую, лопнула, обнажая сложную механику.

— Ну ни хрена себе… — Пробормотал я, опуская топор. — Эльф-киборг?

Это было странно. Эльфы, эти поборники природной чистоты, презирающие грубые технологии людей, сами баловались аугментациями? Или это привилегия только для избранных фанатиков Лейары? Если так, то лицемерие ушастых вышло на новый уровень.

Эльф лежал на спине, его глаза закатились, лицо под остатками шлема посерело. Шок, кровопотеря и, возможно, отказ систем жизнеобеспечения делали своё дело. Он умирал. И с ним могли уйти все ответы.

— Э, нет, приятель, так не пойдёт. — Я убрал топор в инвентарь и достал из инвентаря тюбик с регенеративным гелем.

Сорвал с него остатки разбитого шлема, запоздало подумав, что местная разряженная атмосфера может добить его, но нет… Повезло. Он с трудом, хрипло, но продолжал дышать, пуская кровавые пузыри изо рта. Лёгкие, видимо, ещё свои, органические. Или не совсем.

Я щедро, не жалея, выдавил густую, субстанцию на обрубки его ног и руки. Гель зашипел, вступая в реакцию с кровью и биологическими жидкостями, мгновенно вспениваясь и запечатывая раны плотной, эластичной коркой. Достал ещё один тюбик, разжал ему челюсти и выдавил содержимое в глотку. Отрастить конечности заново он не сможет, для этого нужно гораздо больше геля, время и, возможно, операционный комплекс. Но вот остановить критическое кровотечение, стабилизировать состояние и не дать пациенту откинуть копыта прямо здесь и сейчас — запросто.

Эльф дёрнулся всем телом, его глаза на мгновение прояснились, в них мелькнула дикая, непонимающая боль, а затем он затих, провалившись в глубокое, беспамятство. Хорошо. Без сознания — менее опасен и более сговорчив, когда очнётся.

Убедившись, что он никуда не уползёт, я создал вокруг него небольшую клетку из камня — просто на всякий случай ибо куда он денется теперь? Да и мало ли, привлечённые шумом и запахом крови нагрянут местные хищники.

Теперь можно было заняться вторым важным делом.

Я на всякий случай осмотрелся и направился к дымящимся останкам их корабля.

Звездолёт вблизи выглядел ещё печальнее. Мой выстрел угодил прямо в реакторный отсек или в какой-то ключевой энергоузел, и, судя по характеру разрушений, вызвал каскадное замыкание по всему корпусу. Корма превратилась в оплавленный, бесформенный комок черного металла и керамики, но носовая часть и кабина пилота уцелели относительно неплохо, хотя и были сильно помяты при падении.

Забрался внутрь через крупный пролом в борту, где оторвало одну из турелей. Интерьер был типично эльфийским, даже в боевом корабле: никаких резких углов, всё плавные, обтекаемые линии, сенсорные панели, которые раньше, наверное, светились мягким, успокаивающим голубым светом. Вернее, светились раньше. Сейчас всё было мёртво, тёмно, лишь кое-где перемигивались аварийные красные диоды, давая понять, что какие-то системы ещё пытаются работать.

В пилотском кресле, пристёгнутом ремнями, я нашёл шестого.

Пилот был мёртв. При ударе о землю перегрузка, видимо, оказалась слишком сильной, или же отказали компенсаторы инерции, которые должны были спасти его жизнь. Его шея была свёрнута под совершенно неестественным углом, а грудная клетка вдавлена внутрь массивной консолью управления, которая сорвалась с креплений. Судя по форме ушей и чертам лица, тоже эльф. Молодой.

— Значит, их было шестеро. — Кивнул я сам себе, подтверждая свои мысли. Слишком уж сильно различался как стиль боя, так и вооружение эльфов. — Боевая пятёрка и начальник?

Я провёл рукой в перчатке по мёртвой панели управления. Никакого отклика. Энергосистема выгорела полностью, резервные батареи, судя по всему, тоже. Корабль был не более чем грудой дорогого, высокотехнологичного хлама.