— Вижу у вас имеется транспорт? — уточнил я очевидное.

— Какие машины предпочтительнее? — переспросил блондин, явно пытаясь понять наши нужды.

— Вместительные и заправленные, а также как можно более тихие, — ответил я, и по его глазам сразу понял, что таких в наличии нет. На его лице мелькнуло разочарование, граничащее с досадой.

— Добро, идём посмотрим… что к чему, — произнёс я, но на продублированную им команду слабо отреагировали лишь безымянный охранник и один из свиты блондина. Остальные же остались сидеть и безучастно пялиться в одну точку, бормоча под нос нечто невразумительное. Словно марионетки, у которых оборвались нити.

— Что с ними? — обеспокоенно, и надо же, с искренней тревогой, спросил он. Его голос дрогнул.

— Они не обладают врождённым иммунитетом, — начал я, стараясь говорить максимально спокойно.

— И сейчас вы можете воочию увидеть процесс обращения твоих людей в безмозглых тварей, которых ты видел вчера вечером. — видя, как дёрнулся мужчина, я поспешил объяснить, чтобы избежать лишней паники.

— Нет. Сразу в лотерейщиков они не превратятся, но разум потеряют, и всё, что будет управлять ими — лишь первичные инстинкты в виде безграничного голода. Паразит полностью завладеет вместилищем их разума, и от прежних разумных останутся лишь пустые оболочки, лишённые личности. — я кратко объяснил, следя за обращающимися мужчинами, чьи тела уже начинало сотрясать дрожь.

— А дальше? — с проблеском надежды, столь желанной и наивной, спросил он.

— А дальше начнётся их эволюция в этом мире, наполненная урчанием, голодом и смертями. Огромным количеством смертей!!! — мои слова были жестокими и безжалостными. И словно услышав меня, в комнате раздался первый слабый «уррр», который подхватил ещё один, а затем ещё и ещё. Это были звуки пробуждающегося кошмара, являвшегося нормой в Улье.

Поторопив всех на выход и покинув помещение последним, я заблокировал двери. Через несколько секунд в них раздался глухой стук обратившихся тел, но спустя десяток ударов всё затихло. Они не могли выйти, а лишь бились в слепой агонии.

— Им можно помочь? — уточнил Богдан, его голос неожиданно оказался полон отчаяния.

— Только если собственноручно упокоить, — мрачно ответил я, словно спрашивая, готов ли он в этом участвовать, способен ли он убить тех, кто ещё минуту назад был его приятелем.

— У моих ребят осталось оружие… — Он посмотрел на меня, явно намекая на повторную парализацию, на какое-то чудо.

— Увы. Разработка была одноразовая, и я её вчера бездарно просрал на вас, не желая убивать. — откровенно солгал я. Мои секреты были исключительно тайнами моей Семьи и нашей силой.

— Почему просрал? — спросил я, видя его требовательный взгляд.

— Да потому что иммунным оказался лишь ты один. — но на мои слова он не успел что-либо возразить. Позади него раздалось урчание охранника, а через миг — болезненный вскрик и мат бодигарда. Драматический пик наступил как всегда «внезапно».

…уррр…урурр…уррр… звуки множились за закрытыми дверьми, наполняя предрассветную тишину турбазы.

— Твою… мать… блядь. Отпусти… отпусти, сука-а-а-а-а… арргххх… — вяло трепыхался атакованный мужчина, с каждой секундой теряя остатки крови и самого себя. Его голос превратился в хрип, бульканье, а затем и вовсе стих.

Блондин, позабыв о своём желании что-то возразить мне, в отчаянии требовал помочь товарищу, но сам в эту кровавую свару осмотрительно не лез. Новообратившийся пустыш, с ужасающей меткостью, вцепился ему в горло, и первым же укусом разорвал яремную вену.

Фонтан горячей крови, ударивший в морду твари, через миг сменился отвратительным бульканьем и довольным чавканьем и урчанием. Конец, его, так и не начавшегося шествия по просторам Улья наступил мгновенно: выстрел Весты, резкий и точный, поставил жирную точку в так и не начавшейся не-жизни молодой тварюшки.

На звук выстрела раздалось очередное глухое, утробное урчание перевозбудившихся пустышей, которые с утроенной, безумной силой принялись долбиться в запертую дверь. В то же время глаза истекающего кровью мужчины медленно заволокло жуткой пеленой, обратив его некогда живую радужку в чернильный, бездонный омут.

…Урргллл… — вырвался из его груди последний, предсмертный хрип, предвещая неизбежное.

Неопределенно кивнув Весте, я с неким запоздалым сожалением позволил ей вновь оборвать жизнь свежеобратившегося пустыша, хотя для такого тратить даже пистолетный патрон было расточительством.

Эх, нужно было дать клевец блондинчику и окончательно сломать его дух, заставив упокоить обратившегося охранника.

А так…

Выстрел.

Щелчок затвора.

Звон падающей гильзы.

Тварюшка затихает.

А я с раздражением выпускаю десятки волевых щупов и вмиг превращаю в кашу мозги оставшихся за дверьми тварей, не желая давать им ни малейшей возможности к эволюции.

Богдан, ошалевший от увиденного, безумно переводил взгляд то на нас, то на два окровавленных, остывающих трупа, ещё минуту назад бывших его людьми.

— Вот и всё, — огласил я короткую, но ёмкую эпитафию, глядя прямо в наливающиеся бешенством глаза блондина. Его кулаки сжимались и разжимались, выдавая кипящую ярость, хотя он прекрасно видел, во что превратились его люди.

— Зачем?! — зарычал он, пытаясь броситься на меня, но что-то его сдерживало.

— Я не Великий Знахарь, и «белки» у меня нет, — грубо оборвал я его наезд, пресекая любую попытку агрессии.

— Поэтому твоим подчиненным было уже не помочь. Так что для начала — угомонись! Скажи спасибо что охранник не кинулся на тебя первого и повторно поблагодари Улей что я не заставил тебя лично упокаивать своего бодигарда! — последние слова я буквально прорычал ему в лицо, шокировав мужчину миновавшими перспективами.

Пропустив через себя волну целительной энергии и успокоившись, я махнул рукой в сторону ворот, указывая на вчерашних лотерейщиков.

— Одна скорбная участь тебя миновала, но от другой ты не отвертишься. — и глядя ему в глаза я протянул ему рукоятью вперед финку одного из охранников.

— Бери нож и пошли к выезду, будешь добывать свои первые спораны.

— Ну, и самое главное! — продолжил я, не особо заморачиваясь с торжественностью или выбором позывного.

— Раз ты иммунный, то по традиции этого мира тебя следует окрестить. И если тебя спросят твоё имя, можешь ответить, что крестил тебя честный рейдер Стинго из Кременя, и дал тебе имя… — Бес! — вмиг окрестил я бесноватого мажора, который, не только напоминал мне почившего главу Чистилища, а и являлся его омолодившимся «двойником».

Мара, прекрасно знающая о моих предыдущих приключениях, лишь приподняла бровь и скептически хмыкнула, чем тут же привлекла внимание остальных жён. Ну, сейчас мне «косточки» перемоют… Я уже чувствовал их мысленный хор обсуждения и веселья.

— А почему Бес? Разве я не вправе выбрать себе имя по собственному желанию? — никак не хотел успокаиваться блондин, его гордость была задета.

— Новое имя выбирает крёстный, каковым я и являюсь, — пожал я плечами.

— Самому выбирать себе позывной считается не только плохой приметой, но и запрещено! Однако со временем… со временем тебя смогут перекрестить, согласно твоим поступкам или даже желанию. А пока… — я сделал паузу, давая ему ещё раз осознать.

— Теперь ты — Бес! — жестко закончил я очередной ликбез, в очередной раз поражаясь тому, как Улей сводит разумных.

Не зря он не нравился мне и жёнам моим не нравился. Память вовремя подкинула историческую «справку», потому и окрестил таким позывным не видя иной альтернативы.

Взглянул на девчонок и судя по их ухмылочкам, Мара подробно просветила на счёт нюансов крещения.

Однако едва мне стоило «шепнуть» что это и есть Бес, а вернее его омолодившийся свежак-«двойник», как улыбочки мгновенно испарились, и на, теперь уже моего, крестника взглянули совершенно иными взглядами, под которыми мужчина неосознанно поежился.

— Бери нож и пошли к вчерашним тварям, — повторно отдал я приказ. Вздрогнув, молодой мужчина был вынужден подчиниться. Вот только побелевшие костяшки пальцев, судорожно сжавшие рукоять протянутого ему ножа, дали понять мне, что он не забудет этого и не простит. А значит права Иришка и спиной к нему лучше не поворачиваться.