— Что еще более важно, я — отец Нейта. Можешь называть меня Джефф, — вмешался отец Нейта.

Я протянула руку.

— Приятно познакомиться.

— Папа, Ава приготовила пасту. Довольно вкусно. Ты голоден?

— Умираю с голоду. Звучит заманчиво.

— Я принесу Вам тарелку. Присаживайтесь, — нервно сказала я.

Джефф направился к обеденному столу, но Нейт последовал за мной на кухню. Стоя позади меня у плиты, он сказал:

— Ты не обязана его обслуживать.

— Я не возражаю. И вернусь в свой домик, чтобы вы могли побыть вдвоем.

— Ни в коем случае. Пожалуйста, присоединяйся к нам, я настаиваю. — Я посмотрела в его умоляющие глаза. — Пожалуйста? — снова попросил он.

— Ладно. — Меня охватило дурное предчувствие, но оно почти мгновенно сменилось желанием угодить Нейту. Я нервничала из-за того, как его отец воспримет меня, и была удивлена, что мне было не все равно. Даже интересно, поймет ли он, что я необразованная, или подумает, что я недостаточно хороша, чтобы находиться рядом с его сыном. Часть меня хотела убежать и никогда не узнавать, что он думал, но у обоих мужчин были такие искренние взгляды, что я почувствовала себя желанной гостьей, а не осуждаемой. Поэтому и решила остаться.

Я сидела за столом, пока они с отцом разговаривали о спорте, рыбалке и верховой езде. Нейт казался беззаботным и счастливым, обсуждая самые простые вещи в своей жизни.

— Итак, папа, серьезно, что привело тебя сюда?

— Ну, я взял напрокат машину и подумал, что мы могли бы проехаться через Вайоминг и съездить в Йеллоустоун вместе.

Зеленые глаза Нейта загорелись еще ярче.

— Я только «за».

Я потянулась под столом к его руке и сжала ее. Он одарил меня самой искренней и раскованной улыбкой.

— В пятницу встреча с правлением, так что у нас есть почти неделя, чтобы вернуться.

Лицо Нейта вытянулось.

— О, — сказал он, внезапно став очень разочарованным. Я знала, что он убегал от того, что, по его мнению, было грандиозным провалом в карьере. И все же у меня не сложилось впечатления, что его отец согласен с этим. Он, казалось, относился к этому очень спокойно, как будто потеря пациентов была просто частью его работы. Но Нейт явно корил себя за это.

Мы помыли посуду после ужина, затем Нейт предложил проводить меня до моего домика. У двери он спросил, можно ли ему войти. Я показала ему дом внутри, где недавно избавилась от вещей Джейка. Он показал мне фотографию, на которой я стояла перед Танцовщицей и держала трофей с родео, где я познакомилась с Джейком.

— Где именно ты победила?

— Я участвовала в бочных гонках. (родео, в котором лошадь и всадник пытаются проехать по шаблону клеверного листа вокруг заданных бочек за максимально быстрое время) Ты знаешь, что это?

— Конечно, знаю. Я живу в Лос-Анджелесе, а не в пещере. Почему ты больше не участвуешь в скачках?

— Танцовщица слишком старая, и вообще, я раньше ходила на родео с Джейком.

— О. Ну, ты же всегда можешь обучить новую лошадь, верно?

— Да, наверное. — Но как насчет другой части?

Он направился к нескольким стопкам книг, громоздившимся в моей маленькой обеденной зоне.

— Ты любишь читать?

— Да.

— Что именно?

— Все. — Я стояла прямо за ним, и когда он повернулся, мы оказались лицом к лицу.

— Все?

— Кроме романтики.

Я посмотрела на его губы. Уголок его рта слегка приподнялся, и он заглянул мне в глаза. Я тоже нервно подняла глаза к потолку. Он шагнул ко мне и наклонился так, что навис надо мной, и я могла видеть только его. Я попыталась опустить голову, чтобы посмотреть в пол, но его пальцы обхватили мой подбородок и подняли.

— Не отворачивайся. Я хочу смотреть на тебя. Позволишь?

Я медленно кивнула.

Он наклонился и нежно поцеловал меня в щеку, прежде чем перейти к шее. Затем прошептал мне на ухо:

— Все нормально?

— Да, — сказала я, тяжело дыша.

Когда он прикусил зубами мочку моего уха, я застонала так тихо, что, казалось, только я одна это услышала, но он сжал меня крепче и прошептал:

— Мне нравится этот звук, Ава.

Меня охватил жар, который растекался по венам от центра тела к конечностям, словно крошечные звездочки, взрывающиеся у меня под кожей.

— Я хочу тебя. Может быть, когда-нибудь ты станешь моей?

— Может быть, — сказал я, задыхаясь.

— Мы можем не спешить.

Я позволила ему поцеловать меня в губы, а затем отстранилась.

— Но ты же завтра уезжаешь.

Вместо ответа он снова поцеловал меня в губы, и я раскрылась навстречу ему, наши языки и руки переплелись, полные страсти, которой я не испытывала уже много лет. Затем он резко отстранился и прижал руку к сердцу.

— Поехали со мной. С нами.

— Я... я...

Быстро подойдя ко мне, он привлек меня к себе и прижал к стене.

— Боже, я должен обладать тобой. — Он задыхался. — Пожалуйста.

— Нейт, я...

Он снова отстранился и обнял меня за плечи.

— Забудь о нем.

Я широко раскрыла глаза. Поскольку была шокирована резкостью его заявления.

— Что ты такое говоришь? Как я могу забыть о нем? Он был моим мужем, и я любила его. Я до сих пор люблю его.

В любом случае, где его «не будем спешить» слова?

Он удрученно опустил голову. Когда снова поднял взгляд, то выглядел совершенно разбитым. Однако его мольбы не унимались.

— Он покончил с собой, Ава. И бросил тебя.

Страсть, которую я чувствовала до этого, переросла в гнев. Когда он приподнял брови, словно ожидая ответа, я растерялась.

— Я помню! Я помню каждое мгновение до и каждое душераздирающее мгновение после. Ты не помнишь, потому что тебя там не было. Ты не представляешь, каково это — наблюдать, как твоя душа покидает тело и уезжает на заднем сиденье фургона скорой. Никогда не говори мне забыть его. Я никогда этого не сделаю. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь снова стать нормальной, если каждый раз, входя в эту дверь, я вижу его мертвое тело на полу. Хуже всего то, что он сделал это из-за меня. Ты знал об этом, Нейт? — он сделал шаг назад, но я не отступала. — Ты знал, что Джейк был бы сейчас жив и ходил бы по свету, как все мы, если бы не я? Ты знал об этом? А? — он не ответил, просто съежился, словно звук моего голоса причинил ему боль. Я тяжело вздохнула. — Я никогда не смогу забыть, — сказала я, а затем рухнула на пол, обхватила голову руками и начала рыдать.

Он наклонился ко мне, положил руку на спину и погладил вверх-вниз.

— Мне жаль. Я не знаю, что сказать и как все исправить. — Я покачала головой, дав ему понять, что он ничего не мог сделать. Мгновение спустя я услышала только его удаляющиеся шаги. Он снова тихо прошептал: — Прости, — и затем я услышала звук закрывающейся за ним двери.

Мне было трудно объяснить Нейту, что каждый раз, когда я думала о том, чтобы жить дальше, я вспоминала последние слова, сказанные Джейком.

— Ты ведь хочешь уйти со мной, не так ли? — повторял он снова и снова. Это крутилось у меня в голове, как заезженная пластинка. Я постоянно задавалась вопросом, о чем думал Джейк в те последние дни или даже в последние мгновения, перед тем как одними губами произнести: «Я люблю тебя», а затем приставить пистолет к своему рту.

Я вспомнила, как однажды, еще до несчастного случая, он сказал мне, что у него такое чувство, будто мы родились двумя половинками одного сердца, как одна из тех безделушек для дружбы, в которых две части соединялись вдоль сломанного края. Когда мы встретились, то срослись так крепко, что сердце снова стало цельным, без видимых следов или даже воспоминаний о разломе. Когда Джейк нажал на спусковой крючок, звук выстрела разбил наше общее сердце на миллион осколков. После его смерти я годами искала эти осколки. Мне отчаянно хотелось найти их, просто как напоминание о том, что наша любовь существовала.

Однажды Би велела мне произнести католическую молитву, но заменить слово «Бог» на «любовь». Первая фраза, которую я произнесла, была: