— Увы, кроме меня призраков в замке никогда не было. Это я, дурак, связал себя с замком и теперь вечный его житель, — вздохнул рыцарь, но потом поправился: — Не было до вас, неуважаемая госпожа Сова.

— У совы имя есть! Меня зовут Урувига, и я бабушка той, кто сегодня спасла вас, мужлан, от ледяной бездны. Поверьте, вам бы вечный холод той не понравился. Он куда хуже, чем жить вечность в этих стенах. К слову, неплохой объект для вселения выбрали, крепость куда надежнее совиного чучела будет, — фыркнув, закончила ба.

— Вам-то, госпожа Урувига, откуда доподлинно известно, что там, за Гранью? Оттуда души не возвращаются, — кажется, услышав только часть сказанного, сварливо протянул дух.

— Это потому, что у них таких внучек, как у меня, нет, — гордо отозвалась бабуля. — Моя же меня украла из-под носа у самой костлявой!

— Украла?.. — ошарашенно переспросил рыцарь. — А ваша уважаемая внучка любую душу вот так… спереть… в смысле вернуть может? — с замиранием произнес он.

«Ого, я уже и уважаемой стала. Интересно, скоро до леди дойду?» — иронично хмыкнула я про себя.

— Жену что ли вернуть хочешь? — меж тем без обиняков спросила Урувига.

— Если бы… Своего правнука. Кьёрн, глупец, свою добровольно отдал… И теперь живой, но мертвый душой.

— К-к-как⁈ — от такого заявления я аж поперхнулась и замерла на месте. Значит, лорд вовсе не бессердечный, а бездушный!

Зато теперь, кажется, стало понятно, почему от него веет холодом. Но каково это — жить без души?..

— А вот так. Влюбился по молодости в юную деву. Та уверяла, что смертельно больна… но если кто-то взамен ее души отдаст свою на алтаре, то она сможет жить… Ну вот мой потомок и отдал. Добровольно возлег на каменюку, дал той лгунье приковать себя и нож в сердце вонзить…

— Да не меняет госпожа Смерть одну душу на другую! — возмутилась бабуля, которая кое-что понимала в загробной канцелярии: как-никак сама проходила в той как «утерянная накладная».

— Вот и Кьёрну костлявая примерно это же сказала и доживать век обратно в этот мир отправила. Только без души, — вздохнул рыцарь. — Смерть, правда, еще что-то про подделку служебных документов и вертихвостку, которая уже который раз вместо себя других подсылает, добавила…

— Ведьма! — разом выдохнули мы с ба. Потому как о такой магии, запретной, прекрасно знали. Темная то сила была, разъедавшая тело и душу…

— Она самая. Да только, когда мой внук это понял, поздно было…

— Он поэтому инквизитором стал? — догадалась я.

— Да, поэтому. А ведь первым паладином империи был. Лучшим охотником на нечисть… Замок вот этот, родовой наш, его дедом за долги проданный, выкупил, восстанавливать начал. А потом случилась с ним та бедовая девка. После нее и обряда того, мой потомок даже не чувствует ничего. И я не о возвышенном, вроде любви. Даже холода и жажды. Этот мир для него — серость бытия, которое он вынужденно влачит, — протянул дух и, помолчав, резко выдохнул, словно готовясь прыгнуть с обрыва, спросил: — И раз вы, юная госпожа, уже бывали в бездне, может…

— Даже не заикайся, старый хрыч! Моя Хейзел в тот раз чуть сама не сгинула!

— Тогда я расскажу Кьёрну, что твоя Хейзел ведьма! И сгорит она на костре! — тут же взбеленился дух.

Собранный было снеговик зашатался, грозясь развалиться. А я столько сил на него потратила! Полные сапоги начерпала. Варежки вымочила.

— Эй, я вообще-то здесь! — возмутилась я разом и разброду, и шатанию, и тому, как мне угрожают в третьем лице. — А ну прекратить и шантаж, и саморазрушение. У меня сил никаких нет.

— Магических? — тут же обеспокоился рыцарь.

— Нервных! — припечатала я. — Магии, впрочем, тоже. Так что все угрозы оставьте на завтра. Я сейчас на них не реагирую, потому что нечем.

С этими словами я с чувством воткнула в бока снеговика ветки-руки, а после напялила и глиняный горшок, найденный у стены драконятни.

Снеговик получился добротный. Правда, ни глаз, ни рта углем выкладывать я не стала, как и искать нос-морковку. А вот остатками магии передвинуть свое творение поближе к черному входу, чтоб его точно никто не задел, — передвинула. На этом, заявив, что все остальные проблемы я буду решать завтра, подхватила с земли остатки чучела, выброшенные из окна мокрые чулки, носки, рукавицы и отправилась в замок.

Правда, оказавшись внутри, я поняла, что настолько устала, что перед восхождением на третий этаж стоит немного отдохнуть. Да вон хоть в той комнате на первом этаже, дверь в которую приоткрыта и в щель видны отблески огня…

На эти отсветы я и направилась. Благо сделать нужно было чуть больше дюжины шагов…

Зала, небольшая, в зеленых тонах, всего с парой окон, выходивших во двор так, что был виден мой снеговик, оказалась теплой и уютной. Огонь в камине облизывал остатки некогда огромного полена.

Сначала вытянула перед огнем руки. Пальцы в насквозь мокрых варежках озябли. Потом заметила, что лепнина, украшавшая каминную полку, с острыми листочками. Ну точно маленькие крючки. Отчего бы на такие и не повесить рукавицы. А заодно и носки, и чулки, что принесла с улицы. Мою-то спальню призрак выстудил, распахнув окно. Когда я еще там все растоплю, согрею?.. А тут немного повисит — и все уже сухое будет…

Решив не мелочиться, под это дело стянула мокрые сапоги, и сняла гольфы, и привесила их к остальному белью. Получилась целая гирлянда. Я глянула на нее, потом подняла с пола отложенную сову и уделила внимание уже чучелу. Увы, починке оно не подлежало. Придется бабуле завтра подыскать новое вместилище.

А пока — спать. Только дождусь, пока носки просохнут, посижу вот на этом симпатичном диванчике… Сама не заметила, как на том веки смежились и я задремала…

А разбудил меня звук хлопавших крыльев.

Не поняв сразу, что к чему, вскочила, глянула в окно и увидела, как дракон тяжело, устало, приземляется на расчищенный во дворе снег.

Стоп! Как⁈ Уже сугроб убрали?

Испугавшись, что и моего снеговика вместе с ним могли, я схватила сапоги, натянула их, прыгая по коридору, и выскочила на улицу, чтобы узнать: мое творение цело!

А еще кем-то украшено! Теперь у трехшарого были не только руки-ветки и ведро на макушке, но и рот с глазами из угольков. И даже морковка. Только не там, где нужно.

Кто-то воткнул ее не в верхний ком, а в самый нижний.

И сейчас эту явно мужскую особь снеговика и обозревал вернувшийся лорд. Причем сначала отчего-то Редстоун посмотрел наверх. Я проследила за мужским взглядом, который упирался в распахнутое окно башни.

Упс… Я его вчера что, закрыть забыла?

А потом взор лордейшества опустился и до снеговика, словно бездушный брюнет без подсказок определил, кто стоит за авторством этого «шедевра».

И вот, что странно, хозяин замка, разглядывая мое снежное творение, хитро, по-плутовски так, улыбался.

И удивительное дело, мне показалось в этот момент, что бывший паладин разом скинул с десяток лет, если не больше. Он был точно мальчишка-хулиган, радовавшийся проказе, даже если и не сам ее творил.

Ну разве способен на подобные эмоции тот, у кого нет души?

Нет, определенно призрак врет.

Задумавшись над этим, я не заметила, как лорд, до этого созерцавший снеговика, глянул в сторону и увидел меня.

Я замерла на миг, застигнутая врасплох. Сглотнула, отчего-то не в силах пошевелиться. Никогда со мной такого не случалось. А тут…

Режущий по сердцу взгляд умирающего… Он, оказывается, и у живых бывает.

Лорд в этот момент смотрел на меня и только на меня. И казалось: еще немного — и этот взор пробьет дыру прямо у меня в душе.

Порой в одном миге смысла и чувств куда больше, чем в сотнях прожитых дней. И сейчас был как раз такой миг. А в следующий — сердце вновь ударило о ребра, а непрошенная мысль о том, что я стою в рейтузах, — в голову.

И плевать, что штрипки тех даже ниже колена. Все равно это не та одежда, в которой стоит щеголять по двору, где, как оказалось, был не только лорд, но и слуги, которых я сразу не заметила.