Урувига, все проспавшая на каминной полке, от крика встрепенулась, захлопала крыльями, не поняв сразу, что творится, заметалась по комнате, врезалась в меня, и я на миг ослабила хватку.

А одному духу этого только и надобно было. Он тут же выскользнул из захвата и понесся через всю комнату, готовясь пройти через стену, когда я заорала ба:

— Хватай призрака!

Сова наконец поняла, кого надо бить и, хищно ухнув, вцепилась когтями в незваную душенку так, что будь у последней тело, она бы из него все вытрясла…

— Мертвым он от нас не уйдет! — хищно проухала бабуля, когтя полупрозрачного мужика.

Да, явно мужика. Теперь я смогла разглядеть этого эфирного гада. Вот только и он оказался хоть и рыцарем благородных кровей, судя по старинной кольчуге, но далеко не благородных поступков. Ибо вместо того, чтобы уступить пожилой даме и безропотно обмякнуть в ее объять… когтях, полупрозрачный оказал активное бранно-физическое сопротивление. Да такое, что эта парочка с трепыханиями вылетела в окно, зависнув напротив оного.

Я тут же подскочила к оному, чтобы услышать:

— Внуча, чего смотришь? Добей его!

С учетом, что духа добили и без меня, века этак три назад как минимум, просьба была не совсем корректной, но как не выполнить посмертную просьбу любимой бабули⁈

Времени на создание заклинания не было: трепали и сова призрака, и призрак сову знатно. От Урувиги летели и пух, и перья, и опил сыпался… А если развалится чучело — то и Смерть придет! За украденной из ее вотчины душой. Сова же была не только вместилищем, но и прикрытием.

Так что я, спасая бабулю, прицелилась получше и, зачерпнув из резерва накопившейся после супчика силы, шибанула сырой волной, неоформленной в заклинание. Метила в духа.

Вот только этот гад, чтоб его скелету в гробу вертеться не переставая, точно ось колесная у почтовой кареты, в последний миг крутанулся, увидев мой замах, и попытался уйти от удара, потянув к себе бабулю и…

Магия, точно таран, ударила в обоих, вышибив из чучела дух Урувиги, а призрачного рыцаря просто ударив как следует. Да так, что оба духа впечатало в жиденький, только-только успевший появиться на чисто выметенной брусчатке двора сугробик.

Видя, как на снег упало пернатое чучело, я потрясенно выдохнула, а потом, наплевав на все, как была, в ночной сорочке, босиком, помчалась во двор. Счет шел на мгновения.

По лестнице пронеслась пульсаром, коридор и вовсе не заметила. А все потому, что на ходу выплетала заклинание спаяния.

Только бы успеть. Только бы опередить смерть… Ее приближение я почувствовала отчетливо.

Когда вылетела во двор, сугроб вовсю пенился снегом. Точно перина, которая решила взбить сама себя. Кажется, ни ба, ни ее противник не поняли, что произошло. А если и осознали, им сейчас и костлявая была не страшна. Куда важнее было прикончить (если это вообще у уже умерших возможно) своего врага.

Я не стала тратить время на то, чтобы как-то остановить этих двоих. Что ж. Сугроб так сугроб! Какая разница, какое вместилище, лишь бы оно было!

С такими мыслями я и шарахнула матрицей спаяния, которую вот только что успела создать, по снежному намету.

Только когда заклинание впечаталось в сугроб, двое призраков в нем осознали, что произошло, и разом завопили:

— Ты что творишь?

— Обалдела, внуча?

Как мало оказывается нужно, чтобы души стали если не родственными, то близкими. Хотя бы в своем возмущении на одну ведьму.

Но мне было не до извинений.

— Замрите! Смерть идет! — наконец выдохнула я.

И ба, и рыцарь были призраками опытными, потому больше вопросов не задавали, а, изобразив покойников (роль для них знакомая, отрепетированная), замерли. А я сама отскочила за ближайший угол.

Вовремя. В следующий миг во двор спустилась на своей косе, точно ведьма на метле, госпожа Смерть. Она сошла на землю тихо.

С ее появлением как будто кто-то выпил вокруг все звуки. Ветер умолк. Метель прекратилась, будто на нее накинули покрывало.

А фигура, сотканная из мрака и холодного лунного света, в развевающихся, бесконечно длинных одеяниях, пошла дозором вокруг. Её лицо было скрыто глубоким капюшоном, откуда виднелась лишь бездна черноты. В длинных, тонких костях фаланг пальцев была зажата коса, лезвие которой почти касалось снега.

Госпожа Смерть.

Я, прижавшись к ледяному камню стены, затаила дыхание, молясь разом свету и тьме, чтобы все обошлось. Вот капюшон чуть склонился на бок, когда костлявая остановилась напротив того места, где хоронились призраки. Чернобалахонница словно в раздумьях постояла. Мое сердце замерло…

Зависло на ниточке, готовой оборваться, и… Пошло дальше, когда Смерть повернулась, чтобы пойти дальше.

Не знаю, сколько еще Смерть была здесь. По ощущениям — вечность. Я замерзла так, что не чувствовала ног.

Но когда она наконец-то отбыла, то вышла из своего укрытия и, подойдя к ба, выдохнула:

— Все, ее больше нет.

— Угу, это, конечно, хорошо, — вместо Урувиги отозвался мужской сипловатый голос. — Только и нас скоро не будет. — Ты зачем, колдовка, нас вообще сюда вселила? А? И вообще, ведьма, какого демона ты в замке забыла? Где экономка?

Нет, я этого покойника от Смерти спасла, а он мне тут претензии предъявляет!

Никогда не думала, что можно разом быть холодной, как труп, и кипеть так, что аж пар из ушей, от злости. Но я это сумела совместить. Так что мои босые ноги коченели, а лицо наливалось жаром. Вот сейчас еще из носа как польет водопад соплей — так вообще совмещу враз три агрегатных состояния Хейзел Кроу.

Решив, что простуда — оно нам не надо, я бросила:

— Сейчас приду — и продолжим, — а после развернулась на пятках и потопала к себе. Готовиться к спору, а заодно и одеваться. Все же вести диспут, а заодно попытаться вернуть ба в ее чучельное тело, в теплом плаще с меховым подбоем и сапожках куда комфортнее, чем разутой и полураздетой.

Так что я, поднявшись в спальню, натянула на себя плащ, длинные гольфы, на батистовые панталоны — шерстяные рейтузы. Последние добавили мне чувства уверенности, защищенности и тепла поболее, чем иному рыцарю его ржавенький доспех. Ночную сорочку сменила на свитер и вся такая экипированная, с варежками вместо оружия, повторила свой спуск с лестницы. На этот раз уже не несясь во двор так, что волосы назад.

Правда, те у меня едва не встали дыбом, когда я поняла всю глубину тех неприятностей, в которые наша троица — я, ба и призрачный рыцарь — угодила. Ибо выяснилось, что, во-первых, сил на снятие заклинания спаяния и нового запечатывания у меня все же не хватит: резерв хоть и не был выбран досуха, но изрядно потрачен. Во-вторых, снег снова пошел, а это значит, границы сугроба все больше размывались. Ну а, в-третьих, завтра с утра придет дворник и все уберет. Так что у ба и дохлого рыцаря есть шикарные шансы, как у картошки, залечь под снегом до весны…

Меня это не устраивало, поэтому, тяжко вздохнув:

— Что ж, раз магии нет, будем страдать ерундой, — засучила рукава, напялила рукавицы и… начала-таки валять. Правда, не дурака, а снеговика.

Правда, дух сначала не понял моей задумки и попытался возмутиться, но ба его урезонила: дескать, хочешь дожить (хоть ты и сдох уже давно) до утра — не суйся под руку ведьме.

— Это разве ведьма? — фыркнул призрачный.

Вот не помри он давно, я бы точно его после этих слов на тот свет лично отправила. Усомниться во мне!

— А ты разве рыцарь⁈ — фыркнула в ответ ба. — На пожилую женщину руку поднял.

— А вы, госпожа призрачная, на меня вс! И когти, и крылья, и клюв! А я свой замок охранял, — парировал дух.

— Выкидывая из окна мое белье? — уточнила я, толкая очередной снежный ком.

— А как мне прикажете вас, пришлых не леди, из лаборатории моей обожаемой покойной жены выпроваживать⁈ Это надругательство над ее памятью — поселять чужих женщин в любимой комнате Валиеты⁈

— Здесь еще один дух есть? — простонала я. Только кладбища на выгуле мне для полного счастья не хватало!