* ЗамПоПас — заместитель капитана по работе с пассажирами.

Идя за заместителем я раздумывал о притягивания приключений к моей личности. Обыватель никогда не поверит, что подобное может происходить в реальности с одним и тем же человеком. Ему подобные выверты судьбы кажутся невозможными. И в чем-то он прав.

Вот сейчас, к примеру, обыватели сидели по своим каютам, молились всем богам и боялись высунуть нос в коридор, не говоря уж о том, чтобы отправиться узнавать причину происходящего. И уж тем более, у них и желания не возникнет участвовать в ее устранении.

Почему я вызвался помогать? Так все просто — я аристократ, сейчас есть угроза мне и моему роду, я иду ее устранять. Дирижабль, это как корабль в море — надеяться можно только на силы тех, кто находится на борту. Даже подав сигнал спасения необходимо с максимальными силами бороться за живучесть судна и не важно — воздушное оно или морское. Не факт, что спасатели успеют придти вовремя, делай что можешь и будет — что будет!

Наш путь закончился у дверей баллонного отсека, там уже собрался десяток матросов и пара офицеров.

— Что у вас тут? — временно принял командование ЗамПоПас, как старший по званию в данной группе.

— Вооруженные числом около 10 человек захватили отсек и требуют сменить маршрут на Лондон, в противном случае, через 40 минут, угрожают взорвать баллоны с летучим газом. Так же сообщили, что взрыв произойдет при снижении, бомбы оборудованы взрывателями на повышение давления.

— Какие меры приняты?

— Отправлены матросы за кислородными масками, к сожалению стратосферные костюмы угонщики забрали с собой, в мастерских обещают изготовить пару герметичных костюмов противостоящих низкому давлению за час, не раньше.

Заместитель командира задумался, я его понимал. За переборкой отсек не герметичен, температура около −50 градусов, из-за крайне низкого атмосферного давления вода закипает при температуре тела. И это означает, что слюна, глазная влага и легочная жидкость просто испарятся. Также, низкое давление приведет к потере сознания и нарушениям в работе сердечно-сосудистой и нервной систем.

Фактически, каждый, кто зайдет без высотного костюма будет обречен на смерть в пределах 10–15 минут.

— Газ взрывоопасен? — я решил вступить в разговор.

Отвечающий взглянул на ЗамПоПаса, как бы спрашивая, имею ли я право задавать вопросы, тот слегка кивнул давая разрешение.

— Абсолютно инертен. А почему вы спрашиваете?

— Предоставьте мне герметичные очки и я пойду и перестреляю этих мерзавцев! — меня начало раздражать количество проблем появившихся в одном полете.

— Вы так уверены в себе? — удивился заместитель капитана. — Вы знаете что там…

— Знаю! — перебил я его. — Отрицательная температура, низкое давление и все такое. Я магооператор и у нашего рода есть кое-какие приемы не для всех.

Дальнейший диалог прервало появление капитана. ЗамПоПас доложил ему текущую ситуацию, а так же мое предложение.

— Курс не меняем. — объявил капитан, а потом пояснил специально для меня: — Все равно собьют при несанкционированном пересечении границы.

— Разрешите пойти и зачистить отсек? — обратился к капитану.

— Вы уверены что справитесь?

— Разумеется! — я заметил, что принесли кислородные маски и защитные очки. — Мне нужно пара минут на подготовку и я могу отправляться.

— В связи с боевой ситуацией рекуртирую вас на временную должность боевого офицера. — был его ответ. — Ваша задача не допустить взрыва и ликвидировать захватчиков.

Это было круто! Теперь всю ответственность за мои действия в отсеке капитан брал на себя.

— Благодарю! — ответил я слегка склонив голову.

Первым делом я взял кислородную маску и начал глубоко дышать устраивая гипервентиляцию легких и насыщая кровь чистым кислородом. Не то, чтобы мне это было нужно, но по результатам много народу будут писать отчеты, использование запасенного в крови кислорода плюс родовые способности — это более понятное объяснение, чем просто способности.

Так же, в это время я напряг метаморфизм и сделал кожу газонепроницаемой и очень плотной. Фактически, я создавал персональный скафандр для действий в стратосфере из своего организма.

Одев гермоочки я так же укрепил склеры глаз и подавил работу слезных желез. Уши и ноздри закрыли плотные внутренние вставки, а рот я и не собирался открывать. Проверив пистолеты, я зашел в шлюз.

Основной выход был заблокирован, но в таких дирижаблях всегда есть технический лаз для проверки магистралей газопровода, кабелей управления и прочей машинении располагающейся меж двумя стенками отсеков. Этот промежуток заодно служит дополнительной защитой от заботного холода и возможного повреждения одной из переборок. Протиснуться в такой люк и перемещаться в межпереборочном пространстве одетым в стратосферный костюм просто нереально, так что меня явно никто и ждать не будет там, где я решу перейти к действию.

Знания об этом типе дирижаблей мне достались от бывшего капитана «Небесного пути», он проходил летную практику матросом и излазил весь однотипный дирижабль. Так что, при желании я мог проникнуть в баллонный отсек и без санкции капитана. Так же знал я и хитрость, которая поможет выбраться в разряженную атмосферу не допуская полной разгерметизации технического пространства.

Стэн Вазовски носивший оперативное имя «Станислав» шел с напарником вдоль переборки. Не то, чтобы патруль был действительно необходим, однако командир террор-группы всегда требовал быть начеку. Но толку-то от патрулей, если в отсек ведет только одна гермодверь, а на ней датчик активации взрывчатки и пост из четырех человек рядом стоит.

— Как думаешь, Радикол, скоро сменят курс? — говорить через мембрану в разряженном пространстве бесполезно, так что пришлось прижаться жесткой частью шлема к шлему напарника. Пользоваться рацией без необходимости командир запретил.

— Даже и не знаю, Слава. — ответил напарник. — Может и сменят, столько знатного народа на борту. Да толку-то! Все равно собьют!

— Командир говорил — выпрыгнем с гравишутами перед границей, а там или собьют или по таймеру бахнет. Пока будут искать выживших, мы, под неразбериху, и проскочим. Кстати, хорош называть меня кличкой, же тебя Колей не обзываю! — обиделся Вазовски.

— Уговорил, Стен. — пошел на попятную Радикол. — Отвык я за эти три месяца от имен.

— Вот и начинай привыкать обратно!

Что начал отвечать ему напарник Вазовски разобрать не смог, коротко свистнув, пара длинных гвоздей вбилась ему в грудь пронзая сердце и нарушая герметичность стратосферного костюма.

Первая парочка патрулирующих легла легко. Я в процессе передвижения разорил заначку механиков. Не знаю, зачем на дирижабле были нужны гвозди, но я прихватил оба. Из них вышли отличные метательные снаряды, 25 сантиметров острозаточенного железа разогнанные телекинезом вошли в грудь первого патрульного с чпокающим звуком.

Второму досталась отвертки, входили они похуже, но ему вполне хватило.

К этому времени я обошел большую часть отсека и убедился — минирование выполнено только на главном узле газораспределения. Газонаполненная оболочка имела перегородки, создающую ячеистую структуру и взорвись заряд в другом месте — повреждены будут всего пара-тройка ячеек.

Заряд внушал, пара сундуков с ручками для переноски минимум двумя людьми. И как они протащили их на дирижабль? Прям не рейсовый лайнер, а проходной двор какой-то! Даже если в них не нитроглицерин стабилизированный глиной, а банальный трипероксид ацетона, что изготавливается из открыто продающихся в аптеке и хозмаге веществах, то взрыв разнесет не только газораспределение, но и всю машнерию подачи и откачки газа в отсеке снизу.

Да что там! Маневровые двигатели на раме внизу так же будут выведены из строя. Так что, после взрыва газ махом покинет оболочку, дирижабли даст дифферент (*) под 90 градусов и свечкой устремится к земле.