Но окна здесь были целыми, а воздух, несмотря на пустой камин, теплее, чем снаружи.
Фата мешала. Я намотала ее на руку и решила подняться на второй этаж. Лестница начиналась сразу за широким диваном с изогнутой спинкой, который кто-то словно изрубил топором.
Диван был обит темно-зеленым бархатом. Но один его угол казался бурым, а на полу у ножки темнело пятно. Кровь? Это первое, что пришло в голову, когда я его увидела.
Сердце тревожно ёкнуло.
А вдруг здесь кого-то убили? А вдруг убийца все еще в доме?!
И снова дыхание застряло в груди.
Я замерла, напряженно вслушиваясь в тишину. Дом молчал. Он не подавал никаких признаков жизни.
– Здесь никого нет! – прошептала я, надеясь себя подбодрить.
Звук собственного голоса показался чуждым, потусторонним в этой мрачной обители. По спине побежали мурашки.
Я сглотнула застрявший комок и добавила уже громче:
– Эй, если тут кто-то есть, выходи!
А сама вжала голову в плечи и зажмурилась, ожидая, что сейчас из темных углов выпрыгнет банда разбойников.
Ведь зачем-то меня сюда привезли?
Разумеется, мне никто не ответил. Я была здесь одна.
Не зная, что делать, обошла диван и встала у подножия лестницы.
Наверху царила кромешная темнота. Сама лестница выглядела крепкой, с толстыми, покрытыми лаком перилами и резными балясинами. Но подниматься по ней желания не возникло.
Я опять огляделась.
Из гостиной в другие помещения вело несколько дверей. Точнее, сами двери, сорванные с петель, валялись на полу, а в проемах было темно.
Заброшенный дом, в котором когда-то давно произошла трагедия. Зачем господин Стерк привез меня сюда? Знает ли мой жених, что я здесь? Может, меня похитили, чтобы потребовать у него выкуп? Хотя кто рискнет похитить невесту Чудовища Йондера?
Вопросы… вопросы…
Ответов нет. А на улице ночь.
К глазам подступили слезы. В полном отчаянии я опустилась на ступеньку и закрыла лицо руками.
Мне ничего не оставалось, как только сидеть в этом доме до утра, а потом попробовать найти дорогу домой. Или хотя бы до ближайшего жилья. Да, снег засыпал следы кареты, но дорога через лес осталась, я не заблужусь, если пойду по ней…
Эта мысль заставила меня поднять голову.
Если я рискну идти через лес, то мне нужны силы. Стоит немного поспать, раз уж горячий ужин тут не предвидится.
Приняв решение, я поднялась.
Одно из кресел возле камина выглядело более-менее целым. Я подошла к нему, захватив по пути рваную скатерть. Встряхнула ее, отчего в воздух взвился столб пыли, накрыла изрезанное сиденье и уселась сама. Повозилась, устраиваясь поудобнее, и закрыла глаза.
Все, буду спать!
Но уснуть не получалось.
Как я ни храбрилась, меня мучил страх. Я боялась, и это было вполне обоснованно: как уснуть в заброшенном доме, куда в любой момент может кто-то войти? Я ведь даже не знаю, что происходит!
Не в силах расслабиться, я перебирала в памяти события минувшего дня, пытаясь отыскать в них ответ на загадку. А мой взгляд блуждал по каминной полке. Там валялись серебряные подсвечники, залитые воском, и огарки свечей. Над камином висело большое тусклое зеркало в тяжелой оправе. Удивительно, что его не разбили. Стекло покрывал толстый слой пыли, тем не менее я отчетливо видела отражение комнаты…
Отражение?!
Я резко вскочила.
Нет, глаза меня не обманывали. В зеркале действительно отражался холл. Однако… он отличался от того холла, в котором находилась я! В отражении была целая комната!
Вся мебель там стояла на месте, стол был накрыт белоснежной скатертью и украшен свежими цветами, на диване лежали подушки, те самые, которые я видела вспоротыми, валяющимися на полу. Тяжелые изумрудного цвета портьеры прикрывали окна, стены были украшены гобеленами с пасторальными картинками, на стеллажах ровными рядами стояли книги с золотыми обрезами и фарфоровые статуэтки…
Наверняка я сплю. Это не может быть правдой!
Я протерла глаза, однако комната в зеркале осталась прежней. Может, это просто картина? Но нет, себя я там тоже видела. Испуганную, с дорожками слез на щеках, с изумленно искривленным ртом…
Что заставило меня приблизиться к зеркалу? Желание убедиться, что это не сон? Или внезапная потребность смахнуть пыль и рассмотреть свое отражение?
Я не знала.
Просто сделала шаг вперед, протянула руку и коснулась гладкой поверхности. Пальцы прошли сквозь стекло, не ощутив ни малейшей преграды, а по поверхности зеркала, как по воде, расплылись круги.
Налетевший ветер взметнул мой подол, рванул тиару вместе с фатой…
“Откуда здесь ветер? – пронеслась в голове удивленная мысль. – Дверь ведь закрыта…”
Пронеслась – и пропала. Перед глазами стало темно. Пол комнаты покачнулся. Нога соскользнула. Я испуганно дернулась, надеясь удержать равновесие. Но вместо этого продолжила падать назад, нелепо хватаясь руками за воздух…
***
Удар был такой силы, что выбил искры из глаз. Затылок будто раскололся на части, а я обнаружила, что лежу на снегу и смотрю в черное небо, усыпанное миллиардами звезд.
По лицу текли слезы. В памяти осталось чувство, что я куда-то бежала. Или от кого-то. Что мне было очень страшно. А еще – что я выскочила на улицу без шубки, потому что услышала что-то… очень плохое. Что-то ужасное. Оно заставило меня бежать в ночной сад, прочь из дома с такой скоростью, будто за мной гналась стая бешеных собак. Но вот я поскользнулась на обледенелой дорожке, упала и лежу, чувствуя, как горячие слезы стекают по щекам и почти сразу превращаются в льдинки.
Холодно… Очень холодно…
Я попыталась подняться, но не смогла. Слишком сильно ударилась. Попробовала закричать, но вместо крика из горла вылетел хрип. Хотела поднести руку к глазам – и не смогла шевельнуться. Только, скосив глаза, различила, как изо рта неровными струйками вырывается пар.
Отяжелевшие от инея ресницы стали слипаться. Какое-то время мне еще удавалось держать их открытыми, но вскоре они плотно сомкнулись. Холод сковал мое тело.
А родители еще долго не хватятся. Они же думают, что я сплю у себя в кровати…
Кажется, это была последняя мысль…
***
Резкая вонь заставила меня вздрогнуть и махнуть рукой.
– Тише, леди, – прозвучал над головой незнакомый женский голос, – это всего лишь нюхательные соли.
– Соли? – простонала я, открывая глаза.
Стон застыл у меня на губах.
Не было больше ни звездного неба, ни холода, ни сугробов…
Не было даже заброшенного особняка, в котором меня бросили!
Я полулежала на лавке – обычной деревянной лавке, какие ставят в храмах для посетителей. А надо мной с участливым видом склонились две пожилые матроны. Обе смуглые, кареглазые, с уложенными буклями черными волосами, в которых серебрилась седина.
Одна была худой и высокой, вторая – низенькой круглолицей толстушкой. Но каждая была по самый подбородок затянута в скромное вдовье платье из черной бумазеи, голову покрывала черная кружевная мантилья. Единственным украшением этих женщин была брошь под горлом. У высокой – янтарная, у толстушки – бирюзовая.
Высокая держала в руках пузырек, от которого шел резкий запах. Тот самый, который меня разбудил. А толстушка мостила подушечку мне под затылок.
Кстати! О моем затылке!
Я первым делом потянулась к нему и ощупала. Ничего не болело. Ни малейших следов удара.
Мне все привиделось?
– Леди, вам не стоит вставать так резко…
Игнорируя слова женщины, я села и огляделась по сторонам.
Да, это точно не заснеженный сад в доме моих родителей. И не заброшенный особняк, в который меня привезли.
Я была в храме. Небольшом, насколько смогла понять, но богато украшенном. Кроме меня и двух женщин здесь находился только молчаливый жрец в белом, отороченном золотом праздничном одеянии. Он стоял у алтаря и помахивал дымящимся кадилом. Уголек в кадиле должен был отгонять злых духов, но, похоже, отогнал только меня.
