Вот еще! Не хватало мне так же выхаживать собственного муженька. Обойдется!

Порыв злости заставил меня сорвать с себя покрывало. С угрюмым видом я протопала к лорду и укрыла его. Подумала, кусая губы и споря сама с собой, и… подоткнула покрывало, чтобы муженьку не дуло.

А потом вернулась к столу. Забралась с ногами в кресло, нахохлилась и приготовилась ждать.

Когда генерал проснется, ему придется ответить на все мои вопросы. И пусть только попробует увильнуть!

С этими мыслями я благополучно уснула…

***

– Леди! Просыпайтесь!

Тихий женский голос ворвался в мой сон.

Мне снилось что-то приятное, светлое, украшенное серебристыми искорками снежинок и яркими гирляндами Новогодья.

Прежде моя семья всегда отмечала праздник Новогодья. Он выпадал на первую пятницу зимы. В главном зале слуги наряжали огромную елку, к нам съезжалась вся местная знать, и три дня родители давали балы. А для нас, детей, украшали целое крыло. Мы только и делали, что объедались сладостями и принимали подарки.

Так было до этого года.

Но еще в феврале отец потерял свой титул, место в министерстве, а вместе с ними и титул герцога Ньорка. Потом у нас отобрали остальное имущество. Остался лишь небольшой особняк в пригороде столицы. Однако даже из него постепенно исчезли все мало-мальски ценные вещи.

Так что елки этой зимой точно не будет. Ни сладостей, ни балов.

Но во сне я об этом не думала. Во сне я кружилась в танце под веселые звуки валторны и скрипок. Сверху сыпался то ли цветной снег, то ли конфетти, музыка перемежалась с радостным смехом, а меня переполняло ощущение безграничного счастья.

Кто-то был во сне рядом со мной. Кто-то, кто вел меня в танце и на кого я смотрела с немым обожанием. Кто-то, кто казался мне самым прекрасным, самым добрым и чутким на всем белом свете.

Кто-то, кого я безумно любила…

***

– Леди Олбранд! – раздался другой женский голос. Недовольный и строгий.

Олбранд?

Я не Олбранд, я Фрейн.

Промычала что-то несвязно, отмахнулась и начала поворачиваться на другой бок.

– Да проснитесь уже, сколько спать можно! Так и обед проспите!

Не хочу просыпаться. Отстаньте!

– Ну и леди досталась нам! – с осуждением произнес первый голос. – Посмотри, Эстерс, да она же вылакала почти литр вина! Немудрено, что мы целый день не можем ее добудиться!

– Тише, Фава, имей уважение. Это все-таки леди.

– Пьянчужка она, а не леди.

Несправедливое обвинение прогнало остатки сна.

Я вдруг поняла, что нахожусь совсем не там, где уснула. Не в жестком кожаном кресле, а в… кровати?

Открыв глаза, изумленно уставилась на розовый балдахин, убедилась, что он мне не снится, и села в постели.

От резкого движения перед глазами все поплыло. В голове застучали назойливые молоточки, а по затылку ударил набат – бамс! бамс!

Но все это отошло на задний план, потому что я была в своей спальне. Рядом возились мои дуэньи. Или, скорее, надсмотрщицы.

– Зачем только наш лорд женился на ней? – ворча, донна Фава переставляла со стола на поднос пустую посуду. – Вот знала я, что с этой девчонкой будут проблемы.

Меня это задело.

– Мог бы и не жениться! – громко буркнула я, сжимая виски.

Женщины, которые в это время стояли с двух сторон от кровати, застыли в нелепых позах. Донна Фава – сжимая в пухлых руках бутылку, донна Эстерс – держа за край штору, которую собиралась отдернуть.

Я подождала, пока карусель в голове слегка успокоится, перевела взгляд с одной донны на другую и задала насущный вопрос:

– Как я тут оказалась?

– Тут? – женщины переглянулись. – Вы о чем, леди Олбранд?

– Об этом, – я махнула руками.

К горлу подкатила тошнота, перешедшая в долгий стон:

– О, Пресветлая Дева, как же мне плохо…

Я почувствовала неприятный запах собственного дыхания, совсем не подходящий леди, покраснела, смущенно икнула и прикрыла рот ладошкой.

– Ну еще бы вам не было плохо! – донна Фава бросила поднос на стол.

Посуда жалобно забренчала, а она уперла руки в бока и шагнула в мою сторону с воинственным видом:

– Еще бы вам не было плохо! Вы умудрились вылакать целую бутылку шенвейского равильона! Его величество презентовал это вино из своих личных запасов как подарок на вашу первую брачную ночь. Но это не значит, что нужно было так напиваться!

– Да, леди! Похоже, вас не учили хорошим манерам! – поддакнула донна Эстерс.

Обе дамы налетели на меня, как коршуны на бедного птенчика. Я даже на миг ощутила укол совести. Но совесть и я – вещи несовместимые. Поэтому вскинула голову и, сдерживая новый приступ тошноты, с вызовом глянула на дуэний:

– Вот именно! Первую брачную ночь! Которую я, судя по всему, провела в одиночестве.

Донна Фава открыла рот и закрыла. Донна Эстерс неловко моргнула. А я, подбодренная их растерянными лицами, продолжила едким тоном, выставив вперед обвиняющий палец:

– Обязательно поблагодарю его величество, если появится такая возможность. Его подарок скрасил мое одиночество!

– Она у вас появится, – прозвучал из-за спины холодный голос. – Раньше, чем вы думаете.

Я вздрогнула и оглянулась.

Лорд Олбранд стоял на пороге спальни с отвратительно безучастным лицом. Он даже бровью не повел, только глянул на дуэний, и те, мелко кланяясь, выскользнули из комнаты. А мой супруг остался стоять там, где стоял. Будто не желал пересекать одному ему известную черту.

Я же инстинктивно подтянула одеяло к груди. Мысль, что на мне одна рубашка, да, длиной до самых пят, но тонкая и кружевная, заставила щеки запылать от стыда и злости. Но еще больше разозлил взгляд генерала. Он был… равнодушным!

Лорд Олбранд смотрел на меня, свою супругу, сидящую в кровати почти нагишом, без всякого интереса. И это, надо признаться, задело мою женскую гордость.

Неужели я так плохо выгляжу?

Забывшись, выпростала руку из-под одеяла и поправила волосы. Вчера вечером донны расплели мою прическу, так что сейчас рыжие локоны мелкими пружинками сбегали на грудь и спину.

– З-зачем вы пришли? – пискнула я, когда пауза стала затягиваться.

И поморщилась: как же жалко и испуганно прозвучал мой голос.

– Его величество дает бал в честь нашей свадьбы. Мы обязаны присутствовать.

Обязаны.

Как мой супруг ни пытается скрыть свои чувства, а видно, что ему не хочется ехать на бал. Но королю нельзя отказать. Тем более что наш брак – это личная инициатива его величества.

– Как скажете, – я кивнула. – Желание его величества – закон для меня.

Генерал обязан представить меня королю как свою супругу. Возможно, я даже смогу спросить его величество, зачем ему этот брак.

– Тогда собирайтесь. Выезжаем через час.

– Так быстро? – я растерялась.

– До столицы восемь часов пути.

Он развернулся и уже шагнул в полумрак гостиной, прилегающей к спальне, когда я внезапно опомнилась:

– Подождите! А тот… то существо в мансарде… это же были вы? Что вы такое?!

Его спина напряглась. Это была секундная заминка, но я ее уловила. Лорд Олбранд медленно повернул голову, но недостаточно, чтобы посмотреть на меня.

Мое сердце загрохотало. Сквозь биение пульса в ушах я слышала абсолютно спокойный голос:

– Не понимаю, о чем вы, леди. Ваши дуэньи правы, вам стоит меньше пить. Постарайтесь быть готовой к двенадцати.

Я бессознательно перевела взгляд на высокие напольные часы с золотыми грузиками в виде шишек и узорчатыми стрелками. Они показывали без десяти одиннадцать.

А когда вновь посмотрела на лорда, его уже не было. Только где-то в глубине моих покоев хлопнула дверь.

Я осталась с ужасным похмельем и в полной растерянности.

То есть мне все приснилось?

Не может быть! Слишком ясно я все помню. Особенно как каменный пол холодил мои босые ноги, и эти ужасные борозды, и чудовище, которое от моего прикосновения превратилось в человека…