– Алло, да, это я, – сказал он в трубку. – Я жду вас на адресе. А, вы уже здесь? Ну заходите!

Он пошёл к двери, чтобы открыть, но та вдруг сама распахнулась.

– Ой! – вздрогнул Афанасий Петрович и отпрянул. – Ой, вы меня напугали!

Вошёл мужчина в тёмной куртке и толстовке под ней, с надвинутым на голову глубоким капюшоном. На лице – трикотажная маска чёрного цвета, какие носят те, кто боится вирусов, и видны только глаза, темные, внимательные, холодные.

– А почему вы в маске? – поинтересовался риэлтор, больше из вежливости. – Меня Афанасий Петрович зовут, мы с вами общались по телефону.

– Нездоровится мне, – прохрипел мужик. – Чтобы вас не заражать.

– А, ну всё ясненько… – кивнул Афанасий. – У вас как, кстати, покупка-то планируется? Мы так и не обсудили, наличные деньги или ипотека?

– Наличка, – буркнул мужик.

При этом ответе у риэлтора в глазах вспыхнул алчный огонёк.

– Замечательно! – засуетился он. – Вот смотрите, вот эта комнатка, она кажется небольшой, но если всё переставить, убрать вот этот шкаф, а сюда сделать перегородочку, будет просто идеально…

– Разберёмся, – глухо сказал мужчина. – Показывайте дальше.

– Ну вот, кухонька, – оживился Афанасий. – Тут, конечно, сантехнику подправить надо, но квартирка вообще прекрасная, и район хороший, и смотрите, какой вид из окна!

– Какой вид из окна? – нахмурился клиент, подошёл ближе, глянул наружу. – Соседний дом – это, по-вашему, вид из окна?

– Ну, знаете, не свалка, не пустыри – это уже хорошо, – пел соловьём риэлтор, стараясь сгладить неловкость. – И всё-таки дом соседний очень приличный, с красивыми балконами.

– Красивый вид, м-да… – скептически хмыкнул мужик. – Ну ясно…

Он стал ходить по квартире и присматриваться повнимательнее.

– А это что тут, в углу? – ткнул пальцем. – Плесень чернеет.

– Да нет, это старое! – замахал руками Афанасий. – Засохло уже, просто почистить, подмазать, убрать. Просто дожди прошли недавно.

– А, – протянул клиент. – Просто дожди прошли, да? А потом она расцветёт буйным цветом, когда сырость вернётся? Об этом вы не предупреждали.

– Ой, ну что вы, такие мелочи! – засуетился риэлтор. – Это всё ерунда, в любом доме найдётся…

– А это что? – перебил его мужик, резко повернувшись к кухне.

По кафелю, у плиты, пробежал таракан.

– Вот, Стасик бежит, да? – усмехнулся клиент.

– Кто? – Афанасий сделал вид, что не понял, хотя глаза сами зацепились за тёмное пятнышко, исчезнувшее под плинтусом.

– Вы что, слепой? – холодно бросил мужчина. – Это был таракан.

Шестиногий уже успел скрыться, оставив после себя неловкую тишину, от которой риэлтору стало не по себе. Он не мог понять, чем его так пугает этот странный клиент.

– С тараканами квартира, получается…

И сказал это мрачно и ровно, глядя то в окно, то на пол.

– Ну не может быть… скажете тоже – с тараканами, – пробормотал Лопарёв, пытаясь вернуть голосу уверенность. – Жучок какой-то, быть может. Дом чистый, квартира хорошая…

– Да что ты мне заливаешь? – холодно бросил клиент.

Он втянул воздух ноздрями, нахмурился.

– Канализацией воняет.

– Да нет… – замялся риэлтор, – здесь просто никто не жил, воздух застоялся, вот и кажется…

И вдруг – хрясь!

Афанасий Петрович даже не понял, что произошло. Мужик резко, без лишних слов, вытащил нож – блеснуло лезвие – и вонзил ему в живот. Повернул медленно, с всхлипом.

Лопарёв вытаращил глаза. Воздух со свистом вырвался из его груди. Он хотел что-то сказать, но губы лишь дрогнули. Последней его мыслью было: «А денежки-то я не успел спрятать…»

Деньги, полученные от тех двух парней, которым он сдал дом, лежали в кармане. «Сейчас заберёт, гад. Денежки мои…» – беспомощно думал риэлтор.

Он осел на пол, захрипел, заливая старый линолеум тёмной кровью. Он ещё дышал, когда мужчина наклонился над ним.

– Всё ты врёшь, – сказал тот тихо и точным движением перерезал ему горло.

Кровь брызнула, пропитала рубашку, растекаясь под телом. Затем убийца провёл ножом по лбу убитого – сверху вниз, потом поперёк. Получился крест.

Красная черта на лбу жадного риэлтора будто жила, будто пульсировала и сочилась кровью. Убийца вытер нож о потертую куртку Афанасия, обшарил карманы, достал сложенные купюры.

Он был в кожаных перчатках – чёрных, как и его маска.

Но деньги он не забрал. Просто рассыпал их на груди мертвеца, будто в насмешку, завершая какой-то ритуал. Постоял над телом, разглядывая его и больше ничего не говоря. Потом тихо пробормотал что-то себе под нос – коротко, глухо.

Развернулся, вышел в проём не притворив дверь.

Она осталась распахнута настежь, будто убийца хотел, чтобы весь мир узнал о его деянии.

Мы подъехали к местному бюро СМЭ. Название – громкое: «Городское бюро судебно-медицинской экспертизы». Но, как оказалось, отдельного здания для него не было – штатный судмедэксперт обитал прямо в морге, в одном из кабинетов.

Тут же, у входа, мы стали свидетелями небольшой сцены: выдавали тело для захоронения. Родственники стояли и чем-то возмущались. Кто-то громко спорил с персоналом. Из обрывков разговора стало ясно: с них вытребовали кучу денег за какие-то «дополнительные услуги» – обработку, оформление, санитарную подготовку, да ещё и «ускоренную выдачу».

– Мы просили вчера тело выдать, – возмущалась пожилая женщина. – Нам же сказали – платите, тогда сегодня получите. Мы не заплатили – и теперь день потеряли!

– Гляди-ка. Бардак тут у них, – сказал Шульгин тихо, наблюдая со стороны. – Коррупция. Надо будет Круглову жирно намекнуть, что у них тут творится в похоронном бизнесе.

Мы вошли внутрь. Узкий коридор, пара кабинетов с табличками «Судебно-медицинский эксперт», и дальше – секционная. Дверь в секционную приоткрыта: внутри стол, металлические тележки. Всё старое, кафель потёртый, но главное, что чисто. Пахло хлоркой, той самой, которая вечно щиплет глаза. Вернее, сейчас модно говорить – дезраствор, хлорамин, или как там по новым инструкциям. И поверх этого – лёгкий, но узнаваемый трупный душок. Судмедэксперты работали прямо здесь, в том же помещении, где хранили и вскрывали тела.

Судмедэкспертов оказалось двое, как оказалось потом, муж и жена. Тот самый мужчина в спортивном костюме, который выезжал на место происшествия, где сгорел «Рено Логан», и женщина средних лет. В этот раз эксперт был не в спортивке, а в выцветшем медицинском костюме, но тоже видавшем виды.

Он встретил нас с ходу, без приветствий:

– Когда хотите забрать тело? Назовите фамилию покойного.

Я показал ему удостоверение. Видно было, что он нас не узнал – на месте происшествия не запомнил. Местных ментов он, конечно, знал всех по именам, но на нас смотрел настороженно. Я раскрыл корочки, но так, что надписи только мелькнули, назвал фамилию и звание. Откуда именно мы – не сказал. Намеренно. Пусть думает, что мы из областного главка. Так, если что, сговорчивее будет.

– Мы по неопознанному трупу, – сказал я. – Тому, что сгорел в машине.

– Да, конечно, – уже иначе кивнул он и повёл нас в кабинет.

Кабинет оказался небольшой – комната, заваленная бумагами, в углу стол с компьютером, рядом высокий шкаф, на подоконнике стоял человеческий череп.

– Настоящий? – поинтересовался Шульгин.

– Конечно, – ответил эксперт спокойно, как будто говорил о вазе с цветами.

– Давай сразу на «ты», – предложил я. – Меня Макс зовут, это Коля, – кивнул я на напарника.

– Пётр, – представился эксперт и протянул руку.

– Ну, рассказывай, Пётр, что накопал, – сказал я.

– Труп пока числится неопознанным, – вздохнул он. – Генетическую экспертизу ещё не провели. По всем признакам, конечно, это таксист Барабаш, но пока подтверждения нет.

Я кивнул. Формально всё сходилось, но в душе чувствовал – что-то не бьётся. Что-то в этой истории явно не стыковалось. Бывает, что чуйка бунтует, и объяснить это ничем не получается – пока в итоге не откроется что-то, о чём это самое внутреннее ощущение давно талдычит.