Он осторожно потрепал пса за ухом. Тот не укусил, только завилял хвостом.

– Давай его покормим, – предложил Коля.

– Блин, да ты что, у нас своих дел полно, – вздохнул я.

– Ну, Макс, давай уж, – не отставал Коля. – Мы теперь за него отвечаем, вроде как.

Он приоткрыл дверь.

– Заходи, Мухтар. Погнали с нами.

Пёс, не раздумывая, запрыгнул на заднее сиденье, улёгся, как будто всегда там и ездил.

– О, глянь, – сказал Коля, – кажется, ему эта машина знакома.

– Возможно, – ответил я. – Таксисты все друг друга знают. Может, и Барабаш катался с Жорой.

Я завёл двигатель, и мы выехали со двора. Почти так же, как приехали, только на заднем сиденье у нас лежала огромная овчарка. Спокойная и уверенная, будто служебная и едет с нами на вызов.

– Ну что, – сказал Коля, когда мы отъехали от дома Барабаша, – куда прём?

– Псину сдавать, – ответил я.

– Куда это сдавать? – насторожился он.

– Ну, не знаю… В приют, не в приют… – почесал я макушку. – Или объявление дать. Типа: «Отдам в хорошие руки».

Шульгин покосился на меня, хмыкнул:

– Макс, ты чё, у тебя собак никогда не было, что ли?

– Не было, – признался я.

– Ну вот, оно-то и видно. Кто же здорового кобеля возьмёт? Берут щенков. Маленьких. Миленьких. А это…

– Так он, вроде, не старый. Молодой ещё.

– Молодой, да только здоровенный, как телёнок. Вряд ли такую махину кто-то возьмёт, тем более в этом мухосранске. А если и возьмут – на цепь посадят. На хлеб и воду. Чтобы двор охранял. Или вообще… на шаурму пустят. Есть тут любители… мы же с тобой корейца видели на рынке. В сапожной мастерской.

– То китаец, вроде, был, – пожал я плечами.

– Какая разница? Я их не различаю.

– Может, тогда просто выпустим Мухтара? – предложил я. – Пусть сам живёт, как сможет. Парень взрослый и…

– И станет бездомным, – буркнул Шульгин. – Потом ещё с голодухи покусает кого. Нет, это всё не подходит. Так что давай себе его оставим, а?

Мне даже захотелось дать по тормозам, чтобы повернуться и хорошенько посмотреть на Колю.

– Ты прикалываешься? Как мы его в гостиницу проведём?

– В гостиницу – никак, – хитро прищурился Коля. – Будет повод снять другое жильё.

– Ага, – проворчал я. – В хату съёмную посуточную – тоже не лучше.

– Мы снимем дом, Макс. Настоящий дом. А потом я найду, куда его пристроить, когда командировка кончится.

– И охота тебе заморачиваться? – спросил я.

Но в душе был, признаться, рад, что Коля так стоял за пса – даже меня уже почти уговорил.

– Ну, вообще-то, дом и для нас лучше, – ухмыльнулся Шульгин. – Ну-кась… давай погуглим. Чо тут у нас стоящего есть, в этом Дыринске?

Он достал смартфон, стал листать ленту объявлений, бурча под нос:

– О! Ни фига се-е… Вот, вот… с бассейном… с сауной… с камином…

– Ещё скажи – с тёлками, – проворчал я.

– Телки сами придут, – ухмыльнулся он. – Будет дом – будут и тёлки.

– Ага… – я скосил взгляд на экран. – Точно нормальный?

– С бассейном, говорю же. Посуточно. И недорого.

– Недорого? – удивился я, глянув на цену. – Это ты по своим меркам, что ли?

– По меркам командировки – нормально, – заверил Шульгин и уже набирал номер. – Всё, я звоню.

На звонок ответил местный риэлтор. Голос бодрый, с хрипотцой – видно, мужик пожилой, но это даже лучше.

– Договорился, – сказал Шульгин, убирая телефон. – Риэлтор как раз свободен.

Мы заскочили в гостиницу, забрали вещи и сразу же поехали по нужному адресу.

– Быстро же мы тут обживаемся, – хохотнул я. – Смотри: машина, дом, собака. Осталось тебе ещё жену найти, Николай.

– А? – прищурился он.

– Говорю, пора уже, – подмигнул я.

– Ой, вот этого только не надо, – замотал он головой. – После вас, Максим Сергеевич.

– У меня есть девушка, – сказал я.

– Дык у меня тоже…

– Есть девушка? – удивился я.

– Есть. Вернее… их много, – ухмыльнулся Коля.

– Много – это ни одной, – отрезал я.

– А мне пока так нравится, – ответил напарник и уставился в окно.

Дом оказался в самом центре города. Тут вообще частных застроек хватало. Улицы центральные, а между многоэтажками, словно грибы после дождя, вросли коттеджи, хибары, старые домики. Город – всё же не мегаполис, поэтому никто не удивлялся, что девятиэтажки перемежались одно- и двухэтажными постройками. А кое-где даже бараки ещё торчали.

Возле нужного домика у забора уже примостился велосипед – старенький, с прицепленной цепочкой, похожей на собачью, которой он крепился к воротине. Навесной китайский замочек там болтался.

– Странно, – сказал Коля. – Это кто тут? Жильцы, что ли?

– Вроде, указано, что дом свободен, – ответил я, открывая калитку.

– Это мой велосипед, – раздалось из-за забора.

Из ограды показался невысокий мужичок в кепке, рубашке и куртке. Брюки выцветшие, но тщательно отутюжены, ботиночки – шитые-перешитые, но чистые. Всё, вроде, по фэншую, как и должен выглядеть риэлтор, только уж больно старенькое всё, потертое, даже немного жалкое.

– Афанасий Петрович, – представился он, протягивая нам мозолистую ладонь.

Коля на секунду опешил – то ли от имени, то ли от этих ботинок. Он вообще, как я уже понял, не знал, что обувь можно ремонтировать. Всегда просто выбрасывал.

Мы тоже представились, пожали ему руку.

– Лопарёв, – добавил риэлтор, будто между делом.

Не знаю, к чему нам его фамилия – он всего лишь посредник. Вид у него был свойский: «свой мужик в доску». Немного деревенский, немного простой, из тех, что будто и не обманут, потому что сами из народа. Или даже так: он и есть народ, только волей случая стал на путь риэлторства.

Пока мы ехали, Коля уже успел навести о нём справки – пролистал профиль, нашёл десятки объявлений: продажа, аренда, участки, дома, квартиры. Судя по всему, это был самый успешный риэлтор в городе. И вот в этом-то самое странное – внешний вид его с этим успехом никак не вязался.

Но позже я понял: и говор его, и голос, и эти простые ужимки, и словечки, всё это было будто бы нарочно. Сквозило в нём этакое народное братство, доверие. «Я ведь как вы, земляки. Свой. Без понтов. Без часов золотых и джипа». Живёт просто, по-людски, на одной волне с обычным человеком. Оттого и люди ему, наверное, доверяли.

Кроме нас – мы-то приезжие.

– На сколько хотите снять? – спросил он, потирая руки.

– Слушай, Афанасий, – сказал я, – мы ещё не точно знаем. Сколько продлится наша командировка.

Я задумался, глядя на дом, прикидывая, на сколько нас хватит.

– Дня на… – начал я, но не закончил.

– На неделю берём, – встрял Коля. – А если что, потом продлим.

– Замечательно! – оживился риэлтор, всё потирая сухие ладони. – Вы только заранее предупредите, как соберётесь продлевать. А пока пойдёмте, я вам всё покажу.

Мы прошли во двор. Там даже стояла собачья конура – старая, покосившаяся, с черной дырой-входом.

– А где бассейн? – спросил Коля, осматриваясь. – В объяве был указан.

Я постарался не хмыкать громко, хотя смешок всё-таки не сдержал. В его-то представлении бассейн – это шезлонги, лежаки и прозрачная бирюзовая вода, и всё в кафеле, кристально чистое, как в рекламе турецких отелей. Вместо этого во дворе приткнулся натяжной каркасный «тазик», на дне которого лежал слой грязи и опавших листьев.

– Так вот же, – гордо указал на него мужичок.

– Эй, погоди, – прищурился Шульгин. – Там было написано: «с подогревом, всесезонный».

– Ну, сезон у нас кончился, – развёл руками честный риэлтор. – Но после баньки в него – милое дело! Холодная водица бодрит, освежает, кровоток усиливает. Для мужчин это – ух, как полезно.

«Вот и первый обман», – подумал я. Ладно, хрен с ним, с бассейном, но звоночек всё-таки прозвучал.

Зашли в дом. Не хоромы. Всё старое, потёртое, но на удивление чистое. Кухня совмещена с гостиной, две спальни, да ещё лестница на второй этаж, где ремонт так и не доделали – туда просто прибили доски, перегородив проход.