«Но больше я не буду сдерживаться, — мрачно думал Рон. — Наоборот, приложу все силы к тому, чтобы отправить искру этого подонка Кейджи прямиком в Небесный костер. Только надо бить наверняка, чтобы он сдаться не успел. Живым он оттуда выйти не должен. Хотя бы это сделаю для Трея, раз уж не сумел его уберечь, пока он был еще жив…» — и Рон запрокинул голову, коснувшись затылком каменной стены здания Гильдии целителей и прикрыл глаза. Хотя со времени гибели его друга прошел почти целый цикл, но все же чувство ярости, горечи и собственного бессилия что-либо изменить не оставляли его. Его не покидали мысли о том, что действуй он тогда более решительно — возможно, сейчас все было бы совсем по-другому. Но увы, история не знает сослагательного наклонения, а человек не способен предугадать будущее. И зачастую лишь собственный печальный опыт позволяет избежать трагических ошибок, и то не всегда.

— На следующих боях у тебя будет поединок с Шутником, знаешь его? — небрежно поинтересовался Каасс, внимательно наблюдая за своим собеседником — высоким темнокожим мужчиной с белым ежиком волос.

— Случалось пересекаться, — буркнул тот, похоже, не слишком обрадованный этим известием.

— Ну вот и славно, — холодно улыбнулся эльф. — Условия оплаты в этот раз нестандартные. За выигранный поединок получишь повышенную ставку, сотню золотых. Немаленькие деньги, не так ли?

— И в чем подвох? — белоголовый чистильщик с подозрением смотрел на собеседника, не спеша давать свое согласие.

— Если проиграешь — не получишь ничего, и больше контрактов для тебя не будет, — жестко ответил Каасс. — Как говорится, пан или пропал. Рискнешь? Или правду говорят, что этот Шутник, еще будучи единичкой, умудрился навалять тебе как следует в трактирной драке и ты теперь его побаиваешься?

— Вот еще, бояться его, — тут же вскинулся Кейджи. — Много чести! Тогда он просто подловил меня, когда я был не готов, вот и все. Ладно, я согласен, кидай контракт. Деньги, опять же, неплохие…

— И вот еще что, — добавил Каасс вслед уходящему охотнику за головами. — Это ведь ты его друга прикончил когда-то? Надеюсь, ты знаешь о том, что он согласился участвовать в гладиаторских боях только ради встречи с тобой? Он мне сам об этом заявил, когда пришел ко мне после своего левел-апа на второй. Как думаешь, зачем ему это?

Кейджи замер у дверей, и глаза его холодно блеснули. Он инстинктивно напрягся и сжал кулаки, но потом взял себя в руки и неторопливо обернулся к Каассу.

— Я понял, — медленно ответил он. — Спасибо за предупреждение.

«И как так вышло то? — с горечью спрашивал себя Рон. — Нет, ну как я мог так лопухнуться, а? После того, как я буквально вырвал у Каасса этот поединок? После всей проведенной подготовки? Я ведь ни один бой этого Кейджи не пропустил, все его приемчики знаю назубок, и казалось бы — никаких неожиданностей быть уже не должно. И вот мы имеем то, что имеем. Одним словом, полная задница. Нет, я всего мог ожидать — что я его убью, или что сам погибну от его руки… Но чтобы все кончилось так???»

Его столь долгожданный поединок с Белоголовым Кейджи начался пятнадцатью минутами ранее, и любой хоть сколько-нибудь опытный зритель с легкостью мог понять, что этот бой разительно отличался от остальных. Пожалуй, он сильно напоминал поединки на Турнире, где основной и единственной целью является смерть противника. Различие было лишь в том, что в данном случае значительная часть умения бойцов была посвящена тому, чтобы не изранить оппонента, постепенно накапливая преимущество в бою, а сразу нанести такой удар, который не позволит проигравшей стороне сдаться. Такой, от которого уже не откачают.

Но, как известно, не всё и не всегда идет так, как планировалось, и иногда Боги словно в насмешку ставят своих созданий в такое положение, в котором те никак не ожидали очутиться. И теперь Рон стоял над своим поверженным противником, приставив к его горлу острие собственного двуручного меча, и не знал, что ему с этим делать. Лежащий на земле Кейджи боялся пошевелиться и даже дышал через раз, с ужасом ожидая мгновения, когда холодная сталь пронзит его горло и оставит его на белом песке Арены захлебываться собственной кровью. Однако время шло, а он все еще был жив. И причина этому заключалась не в нем, а в его сопернике.

Рон же неожиданно для себя обнаружил, что он не в состоянии просто взять и проткнуть мечом лежащего перед ним беспомощного человека. Нанести смертельный удар во время сражения — пожалуй, да. Убить кого-то, защищая себя или других — возможно. Но чтобы вот так? Его рука дрожала от напряжения, он последними словами ругал себя и вспоминал о погибшем друге, пытаясь настроиться на нужный лад, но безрезультатно. Сейчас, когда горячка боя уже прошла, он просто не мог себя заставить. Не мог — и все.

Между тем Кейджи, почувствовав колебания своего противника, все же рискнул подать голос.

— Эй, Рон, — осторожно начал он. Лезвие меча дрогнуло у его горла, и он замолк в испуге.

— Заткнись, — буркнул Рон, находящийся в совершейнейшем раздрае. — Если ты думаешь, что я позволю тебе сдаться…

— Нет, я не буду пытаться, — медленно произнес охотник за головами. — Я не самоубийца. Я лишь хочу объясниться.

Лезвие меча вновь дрогнуло, оцарапав ему шею, но все же не пронзило горло насквозь, и, собравшись с духом, он продолжил:

— Ты обвиняешь меня в смерти друга, не так ли? Но в том не моя вина. Он сам подтвердил контракт на бой, я его не заставлял. И он знал о риске.

Рон с ненавистью посмотрел на свою жертву и рыкнул в ответ:

— Еще скажи, что это не твой меч ему шею разрубил, и я точно проткну тебя насквозь, сволочь!

— Мой, — признал Кейджи. — Глупо это отрицать. Но я не собирался его убивать! Удар был простейший, его даже нулевка отразил бы. Откуда мне было знать, что он вдруг застынет на месте и ничего не будет делать? Я такого не ожидал — никто не ожидал. Это была случайность.

— Случайность, говоришь??? — возмутился Рон. — И Кристель на следующий день у тебя на коленях тоже случайно оказалась? Нет, ты убил его из-за девчонки, и не пытайся меня провести!

— Да нет же! — завопил белоголовый чистильщик. — Я тут ни при чем! Она сама пришла! Я что, отказываться должен был, а?

— Знаешь, мужик, ты просто жалок, — насмешливо фыркнул Рон. — Так хочешь спасти свою шкуру, что готов валить все на девчонку?

Кейджи с ненавистью скрипнул зубами и замолк. Между тем его противник, окончательно смирившись со своей неспособностью нанести финальный удар, отвел меч от его горла со словами:

— Ладно, сдавайся уже, и закончим этот фарс. Неохота даже оружие пачкать о такого слизняка, как ты.

— Я проигра… — медленно произнес охотник за головами. Рон, не дослушав, начал разворачиваться в сторону выхода… и тотчас крутанулся на носке, придав замаху дополнительное ускорение и вложив всю свою силу в удар. Сверкнувшее на солнце лезвие двуручника описало широкий полукруг и глубоко вонзилось в бок метнувшегося к нему чистильщика, разрубив его практически пополам. «Все-таки я его достал», — меркнувшим сознанием успел подумать Рон и рухнул рядом. Клинок Кейджи тоже достиг своей цели, вонзившись ему в шею и буквально на палец разминувшись с сонной артерией.

— Рон, очнись, ну же! Хватит собственный труп изображать! — откуда-то издалека послышался звонкий голосок. Он глухо застонал и открыл глаза. Фейка сидела рядом с ним на залитом кровью песке Арены и чуть не плакала. Рядом с ней валялся свиток исцеления, исчерпавший до дна свою магическую энергию и оттого потемневший и скукожившийся.

— Как ты? — тут же спросила она, заметив, что он очнулся. — Лежи, не вставай, сейчас носилки принесут.

— Хреново, — с трудом произнес он. — Как будто… из меня все жилы… выдернули. Разом. Перед глазами… звездочки. И голова сильно кружится.

— Это от большой кровопотери, — объяснила Эйси. — Вы оба отключились, так что завершить поединок было некому. И организаторы боев меня к тебе не пускали, пока твой противник не умер и дуэль не закончилась с его смертью. Еле успела, словом. Счастье еще, что его клинок умудрился не задеть крупные сосуды. Повезло тебе, сильно повезло.