— Надо же, опять бракованный попался, — тяжело вздохнул Рон, окинув равнодушным взглядом изрядно полысевший шар, больше напоминающий теперь хорошо надкусанное тыблоко.

— Да тебе вообще оружие давать нельзя, — всхлипнул гоблин, сменивший окраску с зеленого на серо-голубой, и сполз по стенке вниз. — Ты ж меня чуть не убил на месте, придурок!

«М-да, нехорошо вышло, — признал Рон. — Надо сдаваться, но как это сделать, когда соперник в таком состоянии? Совершенно непонятно…»

— Крэско!!! — вдруг послышался знакомый голос Каасса, стоящего в арке выхода в стартовый зал и наблюдающего за боем. — Вставай, бездельник! Сейчас же!

Как ни странно, оклик подействовал. Гоблин подскочил, как ужаленный, и бросился в атаку. «Ничего себе, — подумал изумленный Рон. — Его, как марионетку, дернули за веревочку — и он тут же послушно подпрыгнул и побежал. Значит, крепко Каасс его держит, раз недорослик так отреагировал. Интересно, чем? Гм-м, если хорошо подумать, то большинство из нас у него на крючке. Каэлю очень нужны деньги, бедняге Маку — слава и успех у противоположного пола, а мне…» — додумать он не успел.

Увлекшись размышлениями, Рон не уделял должного внимания поединку и чуть было не пропустил опасный маневр противника. Сумев все же в последний момент увернуться, он машинально махнул в ответ своим пострадавшим от столкновения с камнем оружием. И этот удар оказался удачным, даже чересчур. Тяжеленный шар понесся прямо в голову не успевшему разорвать дистанцию гоблину и неминуемо размозжил бы ему череп, но Рон тут же отпрянул и изо всех сил дернул цепь обратно к себе. Да, Крэско ему не нравился и он с удовольствием съездил бы заносчивому трусишке по морде, но не убивать же его?

Однако с силой рывка мечник слегка перестарался. Он потерял равновесие и его повело назад, и в довершение всего вернувшийся к владельцу шар с мстительным удовольствием шарахнул ему по колену, отплатив за отломанный кусок. Рон взвыл от боли и рухнул на пятую точку, схватившись за пострадавшую ногу. Оторопевший гоблин, не ожидавший столь стремительных изменений в ходе битвы, выпучив глаза смотрел на него и ничего не предпринимал.

«Ох, монстры вас всех задери, — мысленно выругался Рон. — Больно-то как! Все, хана колену. И ногой не пошевелить даже, не то что встать. М-да уж, получился автогол. Но зато теперь можно смело сдаваться, даже притворяться не пришлось». И он уже открыл рот, собираясь произнести слова о сдаче вслух, но тут взгляд его упал на Каасса.

Эльф взирал на происходящее, скрестив руки на груди, и улыбался. Его перстни, усыпанные драгоценными камнями, сверкали в лучах полуденного солнца, а овальный камень на груди, словно находящийся в плену паутины оплетающих его серебряных нитей, из последних сил неярко мерцал, создавая бросающийся в глаза контраст.

«Настоящий паук, — вдруг пришло в голову Рону удачное сравнение. — Ну точно, матерый паучище, который если уж поймал добычу в свою сеть, то уже нипочем не выпустит ее из лап, пока в ней теплится хоть капля жизни. Стоп, погодите-ка… Да он никогда не даст мне того, чего я хочу, пока рассчитывает получить от меня хоть какую-то выгоду! — внезапно понял Рон. — И глупо рассчитывать на то, что если я сейчас спляшу под его дудку, то это что-то поменяет. Наоборот. Хорошо нажившись на ставках один раз, он непременно захочет повторить этот трюк. А значит…» — и в этот момент опомнившийся Крэско яростно завопил и бросился в атаку, стремясь добить поверженного противника. Но тот неожиданно передумал сдаваться — напротив, решил во что бы то ни стало выиграть поединок. Рон неожиданно взметнул лежащую на земле тяжелую металлическую цепь навстречу атакующему гоблину, попутно подняв клубы песка и существенно ограничив видимость, и та захлестнула корпус малыша и под воздействием центробежной силы обмоталась вокруг него. Не теряя времени даром, Рон дернул свой конец цепи на себя и повалил противника на землю. И вскоре бой завершился.

— Ну что ж, Шутник, ты сделал свой выбор, — едва сдерживая злость, прошипел Каасс, стоило Рону кое-как выбраться за пределы Арены, волоча пострадавшую конечность. — Отныне ноги твоей не будет ни в клане Бессмертных, ни на гладиаторских боях, это я тебе обещаю, — и в следующее мгновение браслет на левом запястье Рона почернел и осыпался с его руки.

— Да и фиг с ним, с кланом, — превозмогая боль в колене, усмехнулся Рон. — Не очень-то и хотелось. А вот насчет боев гладиаторов ты поторопился, приятель. Один поединок тебе все же придется для меня организовать. Обещания надо выполнять, да.

— Какие еще обещания? — и эльф изумленно приподнял изящную бровь. — Не припомню такого.

— Проблемы с памятью? Говорят, фингал под глазом очень помогает от подобных бед. А от пары выбитых зубов у некоторых еще и совесть просыпается…

— Угрожаешь мне? — усмехнулся Каасс. — Учти, я тебя по миру пущу, но деньгами ты не отделаешься. В отличие от тебя, у меня небоевой класс, и за подобный трюк стража тебя мигом из города вышвырнет.

— Ну что ты, — задушевно произнес Рон и нежно обнял своего оторопевшего от подобной фамильярности собеседника за плечи. — Я, можно сказать, и не начинал еще… Я тебе вот что скажу: организация гладиаторских поединков — довольно выгодное дело, и наверняка многие из конкурирующих кланов давно уже облизываются на этот лакомый кусочек, так? И если кто-то вдруг придет к ним и расскажет, что некто Каасс из Бессмертных не брезгует проводить договорные бои… Дальше сам догадайся, что будет.

Эльф слегка побледнел и стиснул зубы. После недолгого молчания он наконец овладел собой и ответил, явно приняв некое решение:

— Да, пожалуй, теперь я действительно припоминаю, что обещал тебе какой-то поединок. Хорошо, Шутник, можешь начинать готовиться. Через декаду вы встретитесь с Кейджи на Арене. Надеюсь, после этого я тебя больше никогда не увижу, — и на этих словах он ловко лягнул Рона в аккурат по больному колену, вывернулся из его хватки и быстро покинул взвывшего от боли мечника.

— Нет, Рон, сейчас я тебя лечить не буду, — устало покачала головой Таша. — Держи мазь, можешь нанести ее на колено — это поможет снизить болевые ощущения. У меня маны осталось всего ничего, а после твоего еще два боя должно быть. А вдруг мне кого-то при смерти приволокут? Так что терпи, пока мой сменщик не подойдет.

Рон кивнул — логика в словах светловолосой жрицы была — и устроился поудобнее на скамье, приготовившись к длительному ожиданию. Новое сообщение интерфейса призывно мигало на краю видимости, и он открыл его, чтобы избавиться от навязчивого мерцания. «Надо же, к проницательности плюс один добавили, и в дипломатию, — поразился он. — И на что они мне? Лучше бы в силу прибавку дали, ну или на худой конец в защиту. И хотя характеристики для двойки у меня неплохие, но могли бы быть и лучше», — и тут он тяжело вздохнул. Да, Каасс не соврал им с Треем, когда говорил о росте характеристик как одном из преимуществ гладиаторских поединков. Он лишь умолчал о том, что в основном это были не показатели силы или выносливости, а характеристики, посвященные умению обращаться с разнообразным оружием.

«И ладно бы это было владение двуручным оружием — ведь, как ни крути, именно им я пользуюсь в боях с монстрами. Но гладиатору Бессмертных не приходится выбирать, с чем он будет выступать на очередном поединке. Это создает интригу, и зрителям так интереснее. Так что нас учили всему подряд, и теперь я умею сносно обращаться практически со всем, что может быть использовано в качестве оружия. А также научили тактике боя, умению просчитывать ситуацию на несколько ходов вперед, оценивать стратегию и характеристики противника. Так что нельзя сказать, что я совсем зря потратил время, но вот базовые физические показатели у меня не сильно-то и выросли со времени левел-апа на Турнире».

Да, так оно и было, и неудивительно. Поскольку гладиаторский поединок вполне мог окончиться смертью одного из участников, то Рон крайне редко позволял себе использовать в бою всю силу, на которую он был способен, отдавая предпочтение лучшему контролю над оружием. Не столько ради собственного блага, сколько из-за того, что он не хотел никого убить ненароком на потеху жадной до зрелищ толпе. И пусть такая тактика стоила ему нескольких проигранных боев, но все же своей цели он добился — от его руки не погиб ни один разумный.