Мы свернули на боковую улочку, где вывеска в виде пестика и ступки покачивалась над низкой дверью. Аптека оказалась уютной, с деревянными полками от пола до потолка, уставленными бутылочками, банками и пучками сушёных трав. Воздух пах валерианой, воском и чем-то терпким — возможно, настойкой полыни.

За прилавком стоял пожилой мужчина с аккуратно подстриженной бородкой и круглым животом. Он надевал очки, явно не замечая нашего входа.

— Добрый день, — начала я. — Простите, могу я к вам обратиться?

— Здравствуйте! — Аптекарь оторвал взгляд от своей книги и улыбнулся. — Прошу, проходите. Чем могу быть полезен, юная леди?

— Я ищу… определённые травы. — Я достала мамин блокнот. — У меня есть рецепты, которые мне очень дороги. Мне бы хотелось их собрать.

Он взял блокнот, полистал страницы, его брови полезли вверх.

— Это… это прекрасный сборник! Кто автор?

— Моя мать. Леди Элизабет Рэдклифф.

— Рэдклифф… постойте-ка… — Он прищурился. — Она приходила сюда много лет назад. Высокая, светлые волосы, умная. Да-да, у неё был чудный почерк и любовь к календуле.

— Всё верно. А вы… помните её?

— Конечно, — он кивнул. — Леди, я, конечно, уже очень стар, слух подводит меня, но память никогда. Она однажды спорила со мной о настойке на зверобое. И, должен признать, оказалась права.