В клубах оседающей пыли рядом с перевёрнутым мотоциклом неподвижно лежал Мишка. На нём почти не было никаких повреждений, кроме небольшой ссадины на виске, и в первую секунду Кирилл Данилович даже с облегчением подумал, что он жив. Но нет, как только он посмотрел на его неподвижные стеклянные глаза, направленные в небо, то это мимолётное облегчение улетучилось.

Ещё минуту назад человек был жив, и всё могло быть по-другому, но теперь нет. И этого не исправить. Им никогда не изменить того, что они лишили жизни человека.

…Наши дни…

Егор даже протрезвел, пока слушал Шевченко. А что творилось в душе у Ани, даже боялся представить. Он сделал ещё один глоток холодного чая из её чашки и скосил глаза в её сторону.

Как и в начале рассказа, она сидела, не шевелясь, уставившись куда-то в одну точку за спину Кирилла Даниловича. Одинокая слезинка скользнула вниз по её щеке и капнула на воротник футболки. А у Егора что-то сильно запекло под рёбрами.

- Мы не хотели его убивать. По крайней мере, я. Я был уверен, что мы догоним его и поговорим, - тихо сказал мужчина. – Но вышло всё так…

- Как у Вас всё просто, - прошептала девушка, переводя на него взгляд. – Вы убили отца и разрушили всю нашу жизнь, а теперь говорите «так вышло»?!

Шевченко опрокинул в себя рюмку настойки и даже не поморщился, только глаза прикрыл на мгновение.

- Моя жизнь тоже рухнула. Галя сразу поняла, что мы замыслили что-то нехорошее, а когда по посёлку разлетелось, что твой отец мёртв, у неё случился инсульт, - горько вздохнул он. – Тесть с тёщей забрали детей к себе, пока она лежала в больнице. Я думал, что на время. Но ошибся. Когда её перевели из реанимации, она пустила меня к себе один раз и сказала, что не вернётся, что не сможет жить с убийцей. Я благодарен ей, что хотя бы детям об этом не рассказала. Но они всё равно уверены, что это я их бросил, и сейчас почти не общаются со мной.

По его морщинистому лицу пробежала судорога, а в глазах блеснули слёзы.

- Мне жаль Вашу семью, но не жаль Вас. Вы со своими подельниками лишали меня возможности узнать отца! – выкрикнула Аня, вскакивая со скамейки.

Она собиралась уйти, понял Егор. И он понимал её чувства, но пока было рано. Они ещё не всё выяснили. Поэтому он схватил её за руку и настойчиво потянул обратно. У них ещё будет время для гнева и скорби, но немного позже.

На удивление, девушка послушно села рядом и вытерла слёзы.

- Кто ещё был с Вами в тот день? – задал вопрос Романчук.

Ответ на этот вопрос был крайне важен не только для Ани, но и для него самого.

- Моё чувство вины – это только мои проблемы. За остальных я ничего не могу сказать. Если они захотят, то сами признаются, - пошёл в отказ Шевченко.

Егор раздражённо стиснул челюсть, чтобы не выругаться, и решил зайти с другой стороны.

- Вы сказали, что только через десять лет узнали, что Вас обвели вокруг пальца. Что это значило?

Кирилл Данилович налил себе ещё наливки и протянул бутылку Егору, но тот только покачал головой, отказываясь.

- Я случайно подслушал разговор своего, как я тогда ещё думал, друга. Он ругался со своим сыном и говорил, что ради него сделал так, чтобы Котова подозревали в изнасиловании, а потом убрал его. Значит, Мишка знал, кто реальный насильник, поэтому он и пришёл в тот день на разговор. Видно, девчонка всё же ему рассказала.

Он снова залпом выпил спиртное, а потом продолжил:

- Только я не понимаю одного, почему отец девочки остался в стороне? Почему не пришёл вместе с Котовым тогда?

- Он не знал, - тихо ответил Егор.

Шевченко поднял на него взгляд, а через секунду его глаза расширились в удивлении и узнавании:

- Ты Тимкин сын?

Романчук кивнул, чувствуя, как быстро стучит его сердце. Сам не понимал, чего так разволновался в этот момент.

- Так ты не просто моральная поддержка. У тебя свой интерес. Только не понимаю, что именно ты хочешь знать. Неужели сестра за столько лет не рассказала?

- Она покончила с собой двадцать пять лет назад. И я хочу узнать, кто стал причиной.

Кирилл Данилович молчал, словно обдумывая его слова. А Егор в нетерпении сжал кулаки, надеясь, что то, что он только что рассказал, было не зря.

- Простите, ребята, но я сильно рискую, если расскажу Вам о том, кто был зачинщиком. У него почти на всех в посёлке есть компромат, и я не исключение. Что смог, я рассказал, о большем не просите. Ищите сами. Моего зама можете не стараться разыскивать, он умер три года назад. Так что ищите другие пути. А когда вы докопаетесь до правды, я уверен, что вы сможете, то буду благодарен, если не будете упоминать обо мне.

- Этого мы обещать Вам не можем, - раздражённо бросил Егор и потянул Аню за руку.

Им пора было уходить. От Шевченко они больше ничего не добьются.

От автора: Дорогие читатели, книга близится к финалу, и мне очень не хотелось бы запороть его спешкой и какими-то недоработками, поэтому я приняла решение, взять небольшую паузу, чтобы дописать несколько финальных глав и эпилог. Это моя первая книга и первый опыт публикации на сайтах. Допущено немало ошибок, одна из которых - начало выкладки книги до её написания. В своих следующих книгах постараюсь учесть и исправить все) А пока надеюсь на ваше понимание и поддержку. Буду безмерно счастлива, если вы все останетесь со мной и дождётесь окончания этой истории. Обещаю, пауза будет недолгой.

За всеми новостями и подробностями можете следить в моём тг-канале A novice writer (ссылка в профиле)

Аня почти бежала следом за Егором, который угрюмо шагал к выходу. Девушка не поспевала за его широким шагом, но он, словно не замечая этого, продолжал тащить её за собой. Ей и так было больно после рассказа об отце, а от такого обращения со стороны соседа вообще захотелось разреветься в голос. Он, как будто, вымещал на ней свою горечь и разочарование. Можно подумать, что это она виновата в том, что Шевченко не захотел раскрыть им имена других действующих лиц.

- Да отпусти ты меня! – крикнула она, как только они вышли за ворота, и вырвала у него свою руку.

Егор резко обернулся, до дрожи прошибая её бешеным взглядом.

Аня отступила на шаг, прижимая к колотящемуся сердцу саднящую руку. Чувства разочарования и обиды смешались и грозили вырваться наружу, закипающими в глазах слезами.

- Не смей обращаться со мной, как с куклой, которую можно просто утащить за собой, когда вздумается! – повысила она голос.

Если он сейчас скажет хоть слово, она закричит или пнёт колесо его машины. Хотя, какой в этом смысл? Машина ведь не пострадает, а больно будет ей. Не лучше ли сразу пнуть соседа?

- Не только у тебя есть право принимать какие-то решения! Ты даже шанса мне не дал, чтобы уговорить его рассказать про остальных! Ведёшь себя, как обиженный мальчик, который не может смириться с отказом!

Сосед зарычал и, отвернувшись, стукнул ладонями по крыше машины.

- Лучше головой, - ехидно прокомментировала Аня.

- Лучше помолчи, - сквозь зубы выплюнул Егор.

Его слова, словно кипяток, неприятно полоснули по коже. У неё даже щёки вспыхнули от злости.

- Да пошёл ты…

И, обойдя его стороной, девушка направилась к дороге. Нельзя оставаться рядом, иначе она точно воплотит в жизнь свои мысли и ударит его. А это уже плохо. Ей не нравилось то, что рядом с ним её обида или злость угрожали вылиться в рукоприкладство. Ведь она никогда не била людей, даже если они очень сильно её бесили. Пощёчина этому придурку в спальне её матери – не в счёт, эту слабость она себе простила и радовалась тому, что не убила его на месте. Хотя и очень хотела. Невозможно испытывать к одному человеку одновременно столько разных эмоций – от желания поцеловать до желания причинить ему физический вред. Нет, это точно не она, кто-то другой вселился в неё. Кто-то с очень истеричным и сучьим характером. Да что говорить, если она даже бывшему мужу, который, между прочим, бросил её ради другой, ничего не сделала – ни показательной истерики, ни расцарапанной рожи, ни заслуженной пощёчины.