Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Рассеянно слушая короткие гудки, Моти брезгливо поморщился и насторожился. Уж если для дела понадобился этот зловещий Куби-блинок, который непонятно, зачем на «Лулиании» появился и что тут делает, значит, дело явно нечисто. В этой безрадостной мысли его укрепляло жутковатое зрелище его компьютера, превратившегося в гигантского крысыча. Одно дело — разрабатывать игры на основе крутых ужастиков, действие которых происходит в виртуальном мире обычного компьютерного экрана. Но совсем другое — оказаться внутри этого чудовищно распухшего виртуального мира; в этом он только что убедился. Даже если это ослепительно красивая и манящая «Цедефошрия» для всех-всех-всех, о которой столько вещал шеф, фанфарисцировал Арпадофель и поддакивал Пительман. Но что это за фанфарология, чёрт побери?!.. Моти с отвращением и некоторым ужасом вспомнил фанфары, испускаемые горлом Арпадофеля, особенно пронзительные в моменты приступов фанфарического словоизвержения. Он вспомнил, что молодые сотрудники Бенци Дорона обозвали речёвки Кобы — фанфаразмы. «Точнее не придумаешь!»

* * *

По просьбе Минея, они с Тимом накануне договорились наконец-то вместе сесть и поработать над Фанфарическим золотым гальюном. Тим даже в мыслях идею Арпадофеля не считал дурацкой. Ну, а Моти приходилось помалкивать и хотя бы вслух не выражать, что он думает по поводу очередного фанфаразма Арпадофеля. Скрипнув зубами и про себя выругавшись, Моти согласился, а потом половину ночи после тяжёлого рабочего дня не мог уснуть, осторожно ворочался, думая почти с отвращением о совместной работе с навязанным ему «приятелем». Он только старался не разбудить спящую рядом Рути.

Н-да… На этом за одну ночь жутко разросшемся компьютере ещё надо приноровиться работать! Особенно на клавиатуре, превратившейся в подобие зубастой пасти взбесившегося чудовища. Ничего не поделаешь, придётся разрабатывать этот… э-э-э…

Фанфарический золотой гальюн на рабочем месте Тима. А может… пусть он сам и выкручивается? Но у Моти как раз появились на эту тему некоторые забавные идейки, которые руки чесались воплотить. А если ещё они смогут выплеснуться из виртуалий экрана компьютера в материальный мир! — о, это было бы забавно, хор-р-р-роший был бы ответ Арпадофелю! И главное — чтобы никто не подкопался! Будем надеяться, что Тим с его складом ума не просечёт подтекст. Кроме того, эстетическая часть — не его конёк, а ведь именно подтекст Моти постарается укутать эстетикой. Однако, где же Пительман, всех-всех-всехный приятель?

Моти, сев на покосившийся после буйства огигантевшего компьютера стул, сиротливо стоящий посреди комнаты, положил на колени ноут-бук и углубился в работу. Он позабыл о времени, пропустил время обеда, не слышал испуганных разговоров вокруг; не знал, что лулианичи, заглядывая в разгромленную комнату, испуганно захлопывали дверь. Он даже не задался вопросом, почему Тим до сих пор не появился у него. Не до того ему было!.. Давно уже он не получал такого удовольствия от работы! Ему хотелось ввести в программу как можно больше комических элементов — и, похоже, ему это удавалось. Улыбаясь и мурлыча себе под нос какую-то песенку, популярную в дни их с Рути молодости, он конструировал на маленьком экране блок за блоком сверкающего золотом помещения. Посреди он водрузил огромный золотой унитаз, точное подобие кресла Арпадофеля, а вдоль сверкающих золотом с отливом в оттенок зыбучих топей стен расположил открытые кабинки, в которых стояли унитазы поменьше, с неуловимой чёткостью выделяющиеся на фоне стен чуть иного оттенка.

Конечно же, Фанфарический золотой гальюн запускается и управляется музыкальным файлом: так сказать, музыкальная тема берёт начало в нижнем регистре в исполнении унитаз-фагота, а через каждые несколько тактов повторяется в верхнем регистре, где вступают струйные колокольчики. А потом — в зеркальном порядке. И так несколько раз… Моти от души веселился, представляя, как прореагируют лулианичи на унитазификацию эстетики имени Кобы Арпадофеля, воплощённую в музыкальной теме Фанфарического золотого гальюна, как над этим будут потешаться эранийцы!..

Он с грустью вспоминал, с каких невинных, хотя и заумных разговоров начиналось то, что превратилось в пугающе раздувшийся, завывающий силонокуллом его рабочий компьютер, вспоминал, как они в «Лулиании» жили до этого… «Хорошее было время!

До появления в «Лулиании» Арпадофеля и Пительмана… Неужели когда-то мы жили, не тужили, спорили, дружили и спокойно работали без этого Куби-блинка с косым глазом, стреляющим чёрт знает чем, чёрт знает куда и в кого!..»

* * *

Мезимотес и Арпадофель появились только к концу рабочего дня, хотя утром по телефону Миней заверил Моти, что они уже бегут, спеша поглядеть на реальное воплощение своих идей в самой смелой форме, о которой можно было только мечтать.

Поглядеть на то, о чём Моти поведал по телефону, о чём шептались в коридорах и курилках по всем этажам «Лулиании» напуганные и возбуждённые лулианичи. А боссы всё ещё бежали — не иначе, по всем многочисленным виткам своего окривевшего кольца!..

В те минуты, когда основная масса лулианичей уже выключала свои компьютеры и прочую аппаратуру, складывала бумаги и запирала столы и шкафы, Мезимотес с Арпадофелем важной поступью вошли в рабочую комнату Моти и застыли в дверях. За их спинами маячила громоздкая фигура Тима и его несмываемая улыбка. Тим удивлённо воззрился на Моти, который медленно покачивался на покосившемся стуле, склонившись над ноут-буком. Моти увлечённо и стремительно носился пальцами по клавишам, с рассеянной усмешкой поглядывая на маленький экран. «Ты что, Моти, весь день тут сидишь, рядом с этим… э-э-э… компьютером?» — спросил он. Моти, не поднимая головы, беззаботно ответил: «Ага… Он мне не мешает… Я занят!» — но тут же вскочил, пихнув ноут-бук в ящик своего стола. Он едва успел дать команду save и скрыть от взоров вошедших, чем он занимался. Только тогда он смог по-настоящему прореагировать на окружающее.

* * *

По лицу Арпадофеля блуждало жутковатое выражение смеси восхищения, изумления и торжества. Левый глаз испускал нестерпимое сияние цвета потемневшего янтаря, придавая лицу хищное выражение. Но Моти изрядно насторожила багровая искорка злобной зависти, которая как бы невзначай выстреливала из его ещё сильнее закосившего в сторону Моти глаза. Миней Мезимотес торжествующе, гордо и величественно улыбался своей знаменитой на весь мир улыбкой, в которой открытость забавно сочеталась с хитринкой. Он подошёл к гигантской клавиатуре и нежно прикоснулся к ней, пробежав по клавишам всеми пальцами. За ним следом осторожно ступал Тим Пительман, со странной смесью восторга и испуга оглядывая непомерно распухший прибор. А тут ещё… руки Мезимотеса на клави-крысыче (как про себя назвал это устройство Моти), перебирающие многочисленные клавиши с видом заправского пианиста. «Ну, право, адони! А я и не знал, что вы владеете мастерством виртуоза-пианиста… Постановка руки…» — попытался неуклюжей шуткой разрядить обстановку Моти, а более всего — успокоить самого себя. Он почувствовал, что его охватывает предательская дрожь, и попытался спрятать руки за спину. Он злился на самого себя: с ним никогда такого не бывало, чтобы визит боссов вызывал у него нервное напряжение, доходящее до трепета. Что это с ним стало, чёрт возьми!

«Это больше, чем фортепиано!» — торжественно провозгласил Миней и с улыбкой оглядел присутствующих. Он ловко поймал крысиный хвост, который всё ещё продолжал раскачиваться, но его движение уже не было столь стремительно-агрессивным, и описываемые им окривевшие кольца становились всё меньше и меньше.

Коба Арпадофель торжественно провозгласил: «Итак, первый этап угишотрии доведён до логического завершения. Я предлагаю наградить главных разработчиков и исполнителей премией. Миней, я думаю, мы в состоянии выбить большую сумму для распределения её между всем коллективом согласно вкладу». Моти тут же спросил: «А Бенци Дорону? Его вклад трудно переоценить. К тому же с ним мы вместе служили и были близкими друзьями!» — «Да неужели и этот тоже служил? Не может быть!» — удивлённо поднял левую бровь Арпадофель. — И каких только чудес не привидится о делах давно минувших дней!..» Он явно старался увести разговор подальше от упоминания Бенци в связи с армией, а главное — с премией.

3
{"b":"95323","o":1}