Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Из музыкантов мы обнародуем только Ад-Малека и Куку Бакбукини. С ними у нас контракт. Все знают, кто они такие! Ну, ещё Виви Гуффи! Их имена только прибавят популярности как-у-всехной «Цедефошрии»! Более никого мы, естественно, не рекламируем, даже авторы текстов у нас в тени. Виви Гуффи — он, и только он — в нашем представлении! — автор и музыки, и текстов! У нас никто не сможет снискать славы больше, нежели… э-э-э… с нашей точки зрения… он заслуживает. На всех желающих присосаться к нашему Проекту никаких премий не хватит! — добродушно усмехнулся Миней, при этом как-то странно, заговорщицки сверкнув глазами в сторону Арпадофеля. — А ты, Мотеле, не волнуйся — дадим тебе знатную премию, сможешь дочурке купить конфет, красивых туфелек…» И он густо захохотал. Моти от изумления чуть язык не проглотил: странные шутки пошли у босса…

Больше о деле не говорили. Миней выставлял на стол всё новые и новые сорта коньяка, но Моти сидел, задумавшись, в основном помалкивал и почти не пил, а только пару раз пригубил из своей рюмочки. Миней удивился, но ничего не сказал.

Его немного беспокоил усталый, измочаленный вид этого известного в «Лулиании» красавца и умницы. Арпадофель поигрывал своим бокальчиком, вращая его на столе, как волчок, и исподлобья кидал на Моти тяжёлый стреляющий взор левого глаза, напоминавшего загадочную, как бы подёрнутую белёсым инеем трясину.

Вдруг Моти встал из-за стола и, ни слова не говоря, направился к выходу. «Ты куда, Моти?» — озабоченно спросил Миней. Но тот, рассеянно глядя куда-то внутрь себя, не ответил и скрылся. «Наверно, в туалет приспичило!..» — неприятно усмехнулся Арпадофель, поразив этой репликой своего босса, который укоризненно покачал головой: «Ну что ты, Коба, всё о своём, о заветном?» — «А ты что, против?

Это же наша новая эстетика на основе японской, или ещё чёрт знает, какой культуры! Понимать надо!» — объяснил ему, как непонятливому, Арпадофель.

* * *

Покидая свою комнату и направляясь в беседку, Моти забыл выключить компьютер.

Вернувшись, он услышал тихое подвывание пассажа силонофона, словно бы налившееся зловещей мощью. Изображение на экране компьютера как бы плавно покачивалось на волнах, а сам экран стал ощутимо больше и объёмней. Почему-то стало неудобно держать мышку, которая ни за что не хотела помещаться в его отнюдь не маленькой ладони. Приходилось приноравливаться. А ведь до ухода на совещание ничего подобного не было!.. «Не иначе — заработался…» — подумал Моти и снова уставился в мерцающую глубину экрана, которая как бы поглощала, затягивала, засасывала его… «Не хуже, чем зловещие глазки Арпадофеля…» — мелькнула и тут же испарилась шальная мысль. Он даже не заметил, как сидя в напряжённой, неудобной позе, уснул, провалился в тяжёлое забытьё прямо возле компьютера.

Вынырнул из странного забытья, когда в комнате были притушены все лампы, остался только свет маленькой лампочки при входе, да экран загадочно мерцал, и из новеньких акустических колонок раздавался всё тот же силонокулл-пассаж, скачущий из одного регистра в другой… Голова гудела, и чуть-чуть подташнивало. Наверно, от голода, подумал Моти. Он даже не знал, сколько времени просидел возле компьютера в сонном забытьи и неудобной позе. Он не подумал, что сегодня забыл пообедать, и его «обедом» оказались острые бурекасы да кола, да кофе и чуточку коньяка, которыми их потчевал Мезимотес на очередных кофейных посиделках.

В здании никого не было, только сторож ходил по тихим коридорам и позванивал ключами. Моти вскочил, не соображая, где он и что с ним, лихорадочно запихнул бумаги в сумку и выскочил из комнаты, забыв выключить компьютер и свет, и даже закрыть дверь.

Прошло несколько суматошных дней, наполненных непрерывными и утомительными бдениями над неуловимо раздувающимся компьютером под несмолкаемые завывания в различных регистрах одного и того же пассажа, плода неуёмной и недоброй фантазии загадочного Ад-Малека. Но Моти непостижимым образом не замечал никаких изменений в своём компьютере, уставившись в который сидел целыми днями.

* * *

«Адони! Шеф Моти! У нас Че-Пе!» — к вошедшему поутру в просторный вестибюль «Лулиании» Моти бросилось несколько коллег из его сектора, явно растерянных и напуганных. — «Ну, что у вас? Программы позависали? Компьютеры поотказывали?» — «Да нет! Хуже!..» — «Или не знаем, что…» — наперебой взволнованно, на грани паники и истерики, заговорили его коллеги: — «Ваш компьютер вырос до гигантских размеров. И воет, воет… Завывает силонофоном… Вы вчера оставили его включённым, а сегодня мы пришли, дверь распахнута…» — «Мы уж прикрыли — зачем народ пугать-то!..» — «А дисплей… уже во всю стену величиной, и изображение на нём объёмное!..» — «Клавиатура как бы срослась с мышкой и превратилась в какое-то гигантское чудовище. И клавиш громадное количество, гораздо больше, чем у вас и без того было!» — «А вместо мышки — гигантский крысиный хвост, весь светится и переливается чем-то тёмным…» — «Как будто Ад-Малек с силонофоном в нём спрятался! Только и звучит один и тот же ужасный… э-э-э… восхитительный… пассаж из последнего концерта — по очереди во всех регистрах!..» Моти поначалу застыл, слушая то, что ему взволнованными голосами наперебой говорили коллеги, а потом, забыв про лифт, рванул по лестнице на второй этаж, бормоча по пути: «Клавиатура, совмещённая с мышкой? Как в ноут-буке? Или… Ну, пошли, поглядим…» Он нёсся по коридору и слышал винтообразные завывания из комнаты… наверно, на всё здание пассаж силонофона — тот самый, который так любят его мальчики, а дочка не может слышать без чувства дурноты и головной боли. Он на секунду застыл перед дверью, потом, сделав глубокий вдох, рывком распахнул её и сделал шаг чуть дрожащими ногами — и сразу увидел пугающую картину разгрома.

В глаза тут же бросилась гигантская клавиатура, вызывающая слишком явные ассоциации с крысиной пастью. Тот самый гигантский крысиный хвост, о котором с нотками истерики поведали ему коллеги, в синкопированном а-ритме звучащего пассажа мотался по комнате, описывая то самое, когда-то, смеха ради, придуманное им окривевшее кольцо. Он с каждым размахом увеличивал амплитуду и громил всё, что находилось в комнате и к компьютеру не имело отношения.

Вид дисплея его личного компьютера, и главное — то, что на нём было изображено, действительно мог внушить ужас. Почему-то опять померещилось, что из глубины экрана Арпадофель лениво постреливает в него очередями тёмно-багровых искр из косого глаза, ещё и вытянув хлыстом указующий, грозный перст…

Моти тут же выставил из комнаты последовавших за ним, а теперь дрожащих за его спиной, находящихся на грани истерики коллег, предложив им заняться своими задачами («или… чем хотите…») и позвонил Минею Мезимотесу: «Шеф, приходите!

Кажется, свершилось, причём гораздо скорее, чем я мог мечтать в самых смелых и безумных снах. И в той форме, о которой мы и не подозревали… Даже меня слегка напугало!» — «Мы с Кобой уже идём!» — «А этот-то зачем?» — вырвалось у Моти. — «Моти, ты меня удивляешь! Я же тебе с самого начала сказал, что он главный куратор темы.

И Тимми Пительман будет полностью ответственным за реализацию нашей темы. И… знаешь что… э-э-э… постарайся быть с Кобой… ну, понежнее что ли… Ладно?

Ты себе не представляешь, насколько этот человек нам необходим! Ты ведь и понятия не имеешь, кто такой Коба Арпадофель!» — «Кто такой? — нервно повторил Моти: — Администратор по неким загадочным общим и конкретным вопросам, куратор…» — «Темы угишотрия!» — торжественно закончил Миней. Моти на какое-то время замолк, потом заикаясь спросил: «Как вы сказали, шеф?» — «Я сказал — УГИШОТРИЯ! Привыкай, мой мальчик! Так мы назвали нашу тему, правда, до сих пор не афишировали её кодовое название, но теперь можно: ты дал нам такое разрешение!» — «Значит, — слабым голосом пробормотал Моти: — Арпадофель куратор у… ги… шот… как-там-её?..

А что ещё?» — «Бери выше! Коба Арпадофель — Главный Фанфаролог!!!» — «Б-г мой! А это что ещё такое?» — «Ты что, испугался? Не пугайся!.. Что такое Главный Фанфаролог, и вообще, что такое наука фанфарология — узнаешь со временем. Скоро эту недавно зародившуюся в недрах научных лабораторий Арпадофеля и стремительно восходящую науку будут изучать все-все-все! В современном мире без фанфарологии и шагу не ступишь…» — и с этими словами Миней, посмеиваясь, повесил трубку.

2
{"b":"95323","o":1}