— Ты нарушила правила Договора третий раз, пошла против своего владетеля. Именем Закона приказываю тебе покинуть не только временное пристанище, а и этот мир.

Закрыл глаза и ушёл за грань. Осталось одно — звать на помощь своего прародителя, но чем это могло закончиться, совершенно не представлял. Настя… могла не выжить, но то, что сейчас видел перед собой — это было абсолютное зло и даже появилась догадка, что это и не ведьма вовсе, а нечто бо́льшее. То, что давным-давно ушло за пороги нашего мира. Уже множество веков её не призывали и те места силы, где она могла появиться в истинном виде, забыты людьми…

Меня вернули в реальность совершенно бесцеремонно — схватив за воротник и оттянув подальше от кровати. И кто? Древний стрик во вполне стильном современном костюме.

— Малыш, не мешайся под ногами. Иди к себе… на кухню, да свари новый кофе. Кажется это ты хотел сделать? И про меня не забудь.

Хотел открыть рот, чтобы попросить заступиться за девушку, но не смог издать ни звука. Губы было не разжать, не то, что языком провернуть.

— О девчушке не беспокойся. Она хорошая, светлая душа. Будет тебе добрым союзником по жизни. Иди, — и меня непонятной силой вынесло в коридор, а дверь закрылась сама собой.

Постоял около закрытой двери пару секунд, попытался прислушаться, что творилось внутри, но в гостевой царила тишина. Смешно — помимо воли ноги сами понесли тело на кухню и только там, у плиты, вновь обрёл способность чувствовать себя полноценным человеком.

Сварил кофе, но по чашкам разливать не спешил — откуда знал, сколько времени продлятся разборки между высшими силами. Ошибся — ожидание не затянулось надолго. Минут через пять старик вышел на кухню и, предварительно аккуратно выдвинув стул из-за стола сел, откинувшись на спинку.

— Давай уж наливай. Притомился я сегодня. Давненько не прыгал на дальние расстояния.

— Простите, что и угостить особо нечем. Вот, бутерброды хотите? — поставил тарелку на стол и налил в чашку кофе. — Сахар по вкусу.

— Белая смерть, как говорят твои соплеменники, — хихикнул дед и положил в чашку пять или шесть ложек сахара. — Кому смерть, а кому радость. Ты вот что, милый. По работе особо не усердствуй. Прошу как своего дальнего родственника. Знаешь ведь как бывает — одни строят, другие разбирают. Ты тоже не городи что попало, а то, порой, устают за тобой поспевать, приводя в порядок судьбы людей. Мне нравится, что помогаешь людям, продолжай это делать, но не усердствуй с вмешательством. Там поправил, там добавил, сделав одному хорошо, а что сотне-другой из-за этого плохо станет, не думал?

— Почему не думал, думал, — я сел напротив и охреневал от того, что вот так, дома, могу за чашкой кофе пообщаться с божеством. Понятно, давно ушедшим из нашего мира, но от этого не потерявшего могущества и сил. Кажется, сейчас вокруг всё скрипело и дрожало — такие здесь были энергопотоки. — Только я не в силах обозреть широкий радиус своего влияния. Одному могу помочь, но сил не хватает, да и опыта, можно сказать, нет.

— Книжки умные читай, да перечитывай — вон их сколько стоит у тебя в шкафу, а что практики не хватает… подумаю над этим. И ещё, малыш, уж прости, что так тебя называю, но для меня ты именно малыш… Ты бы с местью своей заканчивал. Понятно, русичи испокон веков кровную обиду не прощали, но ты уже далеко зашёл. Понимаю твою боль от потери близких, но прошу, остановись. Или хотя бы сделай перерыв. Ты ведь сам призываешь на свою голову проклятия тех, кто потерял своих родственников. Знаешь сколько их? Очень много. Да и казённые люди не дураки — поняли, что четыре случая это уже система. Копают, ищут зацепки, но порадую тебя — ничего не найдут. Что касается сестры твоей, тут совета не дам. Знаешь почему? Она столько всего перенесла в жизни и столько людей погубила своими руками, что её и за человека считать нельзя. Она и не умертвие ещё, но и души человеческой в ней давно нет. Видел я, что ты поставил ей напоминания, но поверит не тебе, а тому, кто ей жизнь испортил. Она боготворит своего названного отца, своего любовника с молодых лет, кто испортил её физически и морально. Ты для неё лишь ступенька, которую надо перешагнуть, чтобы стать сильнее. Уберёшь сестру с жизненного пути, как это не ужасно звучит, слова плохого не скажу, а вот за других прошу — пока не трогай. Ты сполна расплатился за свою родню.

Старик замолчал и сделал паузу, чтобы выпить кофе и съесть бутерброд.

— Да… — он неодобрительно покачал головой, — плохие у Вас продукты, не то что были раньше, но не принимай обидные слова к себе лично. Знаю, даёшь лучшее. — Улыбнулся, видя мой взгляд. — Вижу, о чём хочешь спросить, но боишься. Девонька твоя жива и здорова. В душе тьмы от второй половины не осталось, не беспокойся, только прости, в изначальное состояние привести её не могу. Раз обернувшись, тело человека и душа помнит другую ипостась. Так что не удивляйся, ежели утром вместо своей красавицы увидишь рядом кошечку. Хотя она тебе и в таком виде понравилась. Повезло тебе, сынок — доброе сердце у твоей избранницы. Она даже за ту, кто исковеркать её хотела, вступилась. Что ещё скажу, не теряй девочку. Поверь, лучше не найдёшь, а коли обидишь, будешь долго мучиться, но не вернёшь. Она не богами тебе дана, а приведена судьбой. Не спрашивай как, со временем догадаешься. Сейчас спит, скоро очнётся, вот и закрепи с ней союз. Накорми, напои, к сердцу прижми и скажи слова заветные. Сердце женское на такое быстрее откликается, нежели на подарки и деньги. Что ж, малыш. Спасибо за угощение, а мне пора. Запомни, мой далёкий родственник, последний из нашего великого Рода. Сделай так, чтобы он не прервался, а я… всегда буду оберегать тебя. Не бойся, когда будет трудно, призвать. Мне это не в тягость, в радость. Будь счастлив, малыш.

Старик поднялся и, протянув руки над столом, положил на мою голову, а через мгновение исчез.

- -

Зашёл в комнату к Насте. Спит под одеялом, свернувшись в клубок. Милая до невозможности. Хотел уже выйти, как девушка проснулась и без слов протянула ко мне руки. Подошёл ближе и сел на край кровати.

— И снова доброе утро, милая. Всё плохое закончилось?

— Да. — Настя, не отрываясь, смотрела мне в глаза. — Всё, что было утром, это была не я.

— Я знаю. Мурана. Ведьма, кто в тебя подселился.

— Нет, ты не прав. Это была сама Морена. Богиня, которая покровительствует ведьмам. Я почувствовала, какая она сильная и могущественная. Это сейчас, а представляешь, какими были боги, когда здесь имели силу? Когда им поклонялись люди? Сейчас они далеко, но всё равно стараются не терять связь с нашим миром. Пока о них помнят, они всегда будут с нами.

— Настён, с этим понятно и хорошо, что я больше не вижу вместо тебя, милой нежной девчушки, грозную ведьму. Ещё что скажешь?

— Скажу, что ни о чём не жалею. Ты меня сделал счастливой, потому что оказался именно таким, каким представляла тебя в самых смелых снах и фантазиях. Слава, я ни на что не претендую, это главное, что хочу тебе сказать. Не знаю, но мне кажется, если будем продолжать жить как раньше, для нас это будет лучше. Если найдёшь себе другую женщину, слова не скажу. Ты свободный человек и я хочу, чтобы и дальше чувствовал себя также.

— Странно слышать подобные слова от девочки, только-только перешагнувшей порог совершеннолетия.

— Я повзрослела за последние сутки и увидела столько, что даже не укладывается в голове. Словно в сказке побывала.

— Только о таком, сама понимаешь, рассказывать никому нельзя. Не потому, что на нас обидятся Высшие, а потому, что решат, что ты врунишка. Я, между прочим, сегодня тоже в первый раз встретился с тем существом, которому служу всю свою жизнь. Велес, если верить родственникам, мой далёкий прародитель.

— Можно спросить? — Настя вся сжалась под одеялом и даже натянула его по самые глаза. — Тебе правда понравилась… кошка? Мне сказали, что иногда буду оборачиваться и не по своему желанию. По крайней мере, пока не научусь себя контролировать.