- Все что до этого ты сделала – списывай в Бездну! В пизду, блядь, списывай! Все! И что сама чуть не сдохла, и что этой дуре руку чуть не оторвало! Эта гражданская пизда сейчас жалобу накатает и всем будет похеру, чего ты там геройствовала! Все в Бездну, понимаешь?! Весь отряд в Бездну! Только потому, что ты, ебнутая дура, не сдержалась! Вообще все в Бездну! Одним, блядь, ебучим твоим ударом! Молись, чтобы она живая осталась! Если сдохнет или инвалидом останется – готовься к трибуналу. Хер нам кто это спустит! Не бьют гражданским морду! Не бьют! Морды у них нежные! Тут хватит гнид, чтобы нас всех примера ради закопать! И закопают!

Туча прорычала и быстрым шагом ушла к себе. Лориэль выдохнула. Теперь и в самом деле стало страшно. Матушка так и учила – думай на перед, одно дурное перебивает все. Думай. Сдерживайся. Еще раз думай. А тут и не подумала, и не сдержалась, сама виновата.

Она прихватила инструменты и залезла в кабину. Ей надо подумать. Все разбитые панели давно пора снять, их только менять. Места тут мало, сама справится со всем. Да и не полезет никто сейчас мешать. Как раз Белка с тетушкой придумали, как укрепить кран и нашли работу для всех.

Где-то через часа полтора в кабину заглянула Натанга.

- Старшая улетела, если что.

Лориэль кивнула. Странно, она ничего не слышала.

Работа – убийца дурных мыслей. Лориэль возилась с блоками, снимала один за другим, скручивала гайки, выдирала провода, счищала с панелей расплавленный пластик. Ее звали поесть, но аппетита не было совсем, да и ужин скоро. Айка грозилась какую-то запеканку сделать.

Натанга постучала когтями по кабине. Через пробоины ее не было видно, но слышно хорошо.

- Опять гости, - предупредила старший техник.

Лориэль вздохнула и выглянула из-под панели. Посмотрела в угол на сумку с аварийным комплектом. Где-то там оружие и две гранаты.

Голос был незнакомый. Лориэль лишь разобрала, что речь про нее. Через пару секунд кто-то постучал когтями по кабине и скомандовал:

- На выход, младший кандар.

Лориэль села, вздохнула. Сложила быстро инструменты. Чего теперь гадать, раз оперативная служба примчалась так быстро. Все понятно по голосу.

Она вышла и уставилась на гостью. Оперативница была одна, но впервые кто-то из их службы был одет в полевую форму. И знаки отличия не рассмотришь, и принадлежность по службе не сразу определить. Очень уж форма на простую пехотную похожа. Правда, два когтя на воротнике сильно намекали, что молодцеватого вида шустрая тетенька непроста. Она еще и без головного убора, с простой перекидной походной сумкой, да и выглядит, словно полчаса как из окопа вылезла. Чистая, конечно, как и положено когтю, но форма явно носится не первый день.

- За мной, - спокойно скомандовала гостья.

Лориэль послушно отправилась следом, пока не поняла, что идут они к кабинету оперативной службы.

- Там никого нет, - предупредила она.

Оперша чего-то там щелкнула когтями у кодового замка и дверь открылась, сразу включился свет.

- Закройте дверь, - потребовала оперша и указала на стул возле стола.

Сама она села за стол и полезла в свою сумку. Достала диктофон, достала планшет. Пока она возилась, Лориэль поинтересовалась:

- С кем имею честь?

- В текущий момент это совершенно неважно.

- Я просто не знаю, бояться мне или чего?

- Умничать не надо, младший кандар, - оперша достала со дна сумки второй планшет и поставила его перед собой. Потом она посмотрела на Лориэль: - То, что вы тут кому-то разбили морду – мне не интересно. Однако я так же напоминаю вам про трибунал, если факты в вашем рапорте не найдут подтверждения.

- Вы с разведки, - сообразила Лориэль.

- Прекрасно, что догадались. Итак – работаем?

- Виновата, коготь. Полностью в вашем распоряжении.

- Не моем, младший кандар, - оперша начала тыкать в одном из планшетов. – Все мы на службе Империи. И только так.

- Так точно.

- Приступим. Весь наш разговор записывается. Согласно вашему рапорту в момент первой атаки вы запомнили высоту и скорость. Очень хорошо. Смущает точность в цифрах. Поясните.

- Почуяла опасность слева. Когда повернулась – глаза упали на экран. Запомнила очень хорошо.

- Скорость росла?

- Да, под разгонным щитом шли на ускорение.

- Высота?

- Нет.

- Уверены?

- Так точно.

- Хорошо, - оперша потыкала в экран. – Опасность как заметили?

- Никак. Просто почувствовала. Подробно описать не могу, внутренние ощущения.

- Странное описание от боевого пилота, - заметила оперша. – Вы указали, что ни одна из систем оповещения не сработала до момента попадания?

- Так точно. Визуально до атакующих целей было меньше километра. Плюс при щитовом разгоне системы связи, наведения и контроля почти не работают. Только основная навигация.

Оперша понимающе кивнула и снова тыкнула в планшет.

- И при последующих атаках системы оповещения подали аварийный сигнал с опозданием?

- Так точно.

- По какой причине?

- Прямо ответить не могу. Только предположение. Как изложено в рапорте.

- Хорошо, слушаю, - оперша положила руки на стол.

- Противник визуально сопровождал цель. Высчитать пути перехвата и спрятать пуски ракет за аномалиями они вполне могли. Мы их этому научили.

- Каким образом?

- Я не меньше десяти раз уходила от атак, прячась за сильными аномалиями. Все пилоты по отряду владеют этим приемом. Допускаю, что подобное можно провернуть и для ракет. А наведение на цель через оптические приборы или по установленному маршруту – приемы давние.

- Либо оба сразу, - предположила оперша.

- Именно так.

- Хорошо. Подать сигнал с борта лично или использовать устройство на борту при защитовом разгоне – невозможно?

- Невозможно с момента начала разгона, - подтвердила Лориэль.

- Почему ваш навигатор не использовала спутник для контроля за ситуацией?

- Просматривала маршрут на предмет неожиданных помех. В приоритете – отсутствие помех на пути разгона. Иначе все насмарку.

- То есть, ваш навигатор баловалась со спутником, вместо выполнения прямых обязанностей, а вы, как командир экипажа, ей в этом потакали?

Оперша говорила вообще без эмоций, а глаза оставались спокойными.

- Мы шли даже не в зеленой, а в белой зоне, - ответила Лориэль. – Еще и перехват на разгоне за щитом. До того момента подобный перехват считался невозможным. По уставу летного положения.

- Как и удержать подбитую машину при обратном плазменном ударе. Вас же тряхнуло после первого попадания?

- Никак нет. Обратного удара не было. Разгонный щит отключился и сразу резкая потеря скорости. Самого удара не было.

- Тогда мы в тупике, - сказала оперша. – Вы первая из пилотов в подобной ситуации и уверенно докладываете, что никакого обратного удара не было. Ведь по уставу летного положения – при защитовом разгоне и резкой потери щита произойдет удар об атмосферу. Вы утверждаете, что ничего подобного не произошло. Верно?

- Так точно. Настаиваю.

- Подумайте. Ваш рапорт и наш разговор уйдут в инженерный корпус для расследования.

- Я настаиваю – обратного удара не было.

- Занесу в рапорт, - сказала оперша и продолжила: - Еще один важный момент – вы утверждаете, что противник отменил повторную атаку после того, как вы несколько раз передали в эфир данные о раненых на борту?

- Так точно.

- То есть, вы утверждаете, что противник прослушивал ваши частоты?

- Никак нет.

- Не поняла? Поясните.

Лориэль поерзала в кресле.

- Не уверена, что прослушивали наши частоты. В смысле, частоты моей «ласточки». Связь была и со службой контроля, и с группой «пчел».

- То есть, перехват сообщений непосредственно с вашего борта считаете невозможным?

- Я не знаю, какие дешифраторы стоят в службе контроля и на «пчелах». Я хоть и работала в открытом эфире, но дешифратор на «ласточке» не отключить. Он военного образца.