Чтение 15-й главы Деяний показывает нам, как относится Дух Святой ко всякой попытке поставить язычников в зависимость от закона как правила жизни. "Тогда восстали некоторые из фарисейской ереси уверовавшие и говорили, что должно обрезывать язычников и заповедывать соблюдать закон Моисеев" (ст. 5). Тягостное и мрачное постановление этих законников первых времён христианства представляло собою ничто иное, как шипение древнего змея. Но могущественное действие Святого Духа и единогласное мнение двенадцати апостолов и всей Церкви ответили на это в 7-8 ст. следующим: "По долгом рассуждении Пётр, встав, сказал им: Мужи братия! Вы знаете, что Бог от дней первых избрал из нас меня, чтобы из уст моих язычники услышали слово Евангелия и уверовали." Услышали что? Требования и проклятия закона Моисеева? Нет, благодарение Богу, не такова была весть, которую апостол шёл возвестить жалким, лишённым всякой силы грешникам; они должны были "услышать слово Евангелия и уверовать." Вот что согласовывалось с характером и естеством Божиим, и никак не Богом были посланы фарисеи, восставшие против Варнавы и Силы; они не возвещали благой вести, не возвещали мира; ноги их далеко не были прекрасны (Ис. 52,7) в очах Того, Который благоволит только к милосердию.
"Что же вы ныне, - продолжает апостол, - искушаете Бога, желая возложить на выи учеников иго, которого не могли понести ни отцы наши, ни мы?" (ст. 10). Слова эти дышат строгостью и значительностью. Бог не желал "возлагать иго на выи" тех, сердца которых освободились под действием Евангелия мира; Он предпочитал увещевать их твёрдо стоять в свободе Христовой и "не подчиняться снова игу рабства" (Гал. 5,1). Он не желал тех, которых Он принял в Свои объятия, отсылать к горе, осязаемой и наводящей ужас "тьмой, мраком и бурей" (Евр. 12). Как можем мы даже допустить мысль, что Бог хотел законом управлять теми, которых Он воспринял благодатью? "Мы веруем!" - говорит апостол Пётр, - что благодатью Господа Иисуса Христа спасёмся, как и они" (Деян. 15,11). Евреи, получившие закон, и язычники, его не получившие - и те, и другие получали теперь "спасение благодатью". И не только им надлежало "спастись благодатью"; им надлежало и твёрдо "стоять в благодати", и "возрастать в благодати" (Рим. 5,1-2; Гал. 5,1; 2 Пётр. 3,18). Учить иначе значило искушать Бога. Фарисеи, таким образом, подрывали самые основы христианской веры; то же делают и все, стремящиеся поставить верующую душу в зависимость от закона. Нет зла и заблуждения более ненавистного в очах Господа, как под-законность. Прислушайтесь к словам резкого обличения и справедливого негодования, которые Дух Святой обращает к этим приверженцам закона: "О, если бы удалены были возмущающие вас!" (Гал. 5,12).
Могут ли измениться в этом отношении мысли Духа Святого? Не значит ли и теперь искушать Бога, возлагая иго закона на выю грешника? Поступаем ли мы по воле благодати Божией, внушая грешнику, что закон, читаемый ему, есть выражение мысли Божией относительно него? Пусть ответит на это читатель в свете 15-й главы Деяний и Послания к галатам. Не считая других мест Священного Писания, достаточно было бы и этих двух для того, чтобы доказать, что "слушание буквы" закона язычниками никогда не входило в планы Божий. Если бы Его намерение было таково, Он несомненно избрал бы кого-нибудь, чтобы внушить им это. Но нет; возвещая свой "страшный закон", Он сказал лишь одно: "Закон, если что говорит, обращается к состоящим под законом" (Рим. 3,19); даруя же кровью Агнца радостную весть, Бог говорит наречиями "всех народов под небесами". Он говорил так, что каждый слышал благую весть о благости Божией на собственном наречии, в котором родился (Деян. 2,1-11).
Возвещая с высоты Синая суровые требования завета дел, Бог обращался исключительно к одному народу; голос Его был слышен лишь в тесном кругу еврейского народа. Посылая же на проповедь Своих вестников спасения, воскресший Христос сказал им: "Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари" (Марк. 16,15; ср. Лук. 2,10). Могущественный поток благодати Божией, русло которого было приготовлено кровью Агнца, державною силою Духа Святого, должен был, минуя тесную ограду, включающую в себя Израиль, разлиться, покрывая собою весь мир, омрачённый грехом. "Вся тварь" на "своём собственном наречии" должны была услышать весть мира, слово Евангельское, весть о спасении кровью креста. Желая, кроме того, дать нашим жалким, любящим подзаконие сердцам веское доказательство того, что не на горе Синайской открыл Бог тайну любви Своей, Дух Святой вложил в уста пророка, а затем и апостола слова: "Как прекрасны ноги благовествующих мир, благовествующих благое!" (Ис. 52,7; Рим. 10,15). О людях же, желавших быть учителями закона, тот же Дух сказал: "О, если бы удалены были возмущающие вас!"
Очевидно, что закон не является ни основанием жизни грешника, ни руководящим правилом жизни христианина. Христос - и то и другое. Он - наша жизнь и правило нашей жизни. Закон может лишь проклинать и казнить. Христос - наша жизнь и наша праведность; на кресте Он понёс проклятие за нас. Он сошёл туда, где пребывал грешник - в смерть и суд; и, смертью Своей освобождая нас от всего, что было или мокло быть против нас, Он в воскресении сделался источником жизни и основанием праведности для всех, верующих во имя Его.
Обладая, таким образом, в Нем жизнью и праведностью, мы призваны ходить в этом мире не только, как это нам предписывает закон, но и "поступить так, как Он поступал" (1 Иоан. 2,6). Совершенно излишним будет утверждать, что убийство, прелюбодеяние, кража - действия, несовместимые с христианской нравственностью. Но, согласуя свою жизнь с этими заповедями или со всеми десятью заповедями закона, достиг бы христианин тех драгоценных, тонких плодов духа, о которых нам говорит Послание к ефесянам? Довели бы десять заповедей вора до возможности не воровать, а работать, дабы иметь из чего уделить другому? Превратили бы они когда-либо вора в человека трудолюбивого и почтённого? Конечно, нет; закон говорит: "Не кради"; но говорит ли он также: "Иди и дай неимущему; иди, накорми врага своего, одень и благословляй его? Иди и служи любовью, делами милосердия сердцу, всегда искавшему случая повредить тебе"? Конечно, нет! И однако, руководствуясь законом, я мог ожидать от него лишь проклятия и смерти. Почему же это случается, когда христианская святость настолько выше закона? Случается ли это потому, что я слаб, закон же не даёт мне никакой силы, не оказывает мне никакого милосердия? Закон требует силы от лишённого всякой силы, и проклинает его, если он силы не проявляет. Евангелие же даёт силу её не имеющему и благословляет его при проявлении этой силы. Закон ставит жизнь целью послушания. Евангелие даёт жизнь как единственное истинное основание послушания.
Не желая более утомлять читателя приведением дальнейших доказательств, я прошу его ответить мне на вопрос, в каком месте Священного Писания он находит указание на закон как на руководящее правило жизни? Очевидно, апостол не имел в виду этой мысли, говоря: "Ибо во Христе Иисусе ничего не значит ни обрезание, ни необрезание, а новая тварь. Тем, которые поступают по сему правилу, мир им и милость, и Израилю Божию" (Гал. 6,15-16). По какому "правилу?" По закону? Нет, по правилу "новой твари". В 20-й главе Исхода ничего не говорится о "новой твари": эта глава, напротив, обращается к человеку, каков он есть по своей ветхой природе и испытывает его, чтобы узнать, что он в действительности может сделать. Если бы закон представлял собою правило, с которым христиане должны согласовывать свою жизнь, как мог бы апостол призывать благословение на живущих по совершенно иному правилу? Отчего он не говорит: "Тем, которые поступают по правилам десяти заповедей..."? Не доказывает ли также это место Писания, что существует более возвышенное правило, которым должна руководствоваться Церковь в своём хождении? Конечно, да. Хотя десять заповедей и составляют неотъемлемую часть богодухновенных книг, они никогда не могли сделаться правилом жизни для того, кто бесконечной благостью Божией был введён в новое творение и получил во Христе новую жизнь.
