"Но, - спросят меня, - разве закон не представляет собою совершенства?" Закон несомненно совершенен, но что же из этого? Закон исполнен Божественного совершенства; больше того: именно по причине своего совершенства закон проклинает и поражает смертью всякого, кто, не будучи совершенным, старается устоять перед ним. "Закон духовен, а я плотян" (Рим. 7,14). Немыслимо даже составить себе ясное представление о совершенстве и духовности закона. Но оттого-то этот совершенный закон, соприкасаясь с падшим человечеством, этот духовный закон, встречаясь с "помышлениями плотскими", и может производить лишь гнев и вражду (Рим. 4,15; 8,7). Почему же это случается? По причине ли несовершенства закона? Напротив, потому что закон являет собой совершенство, а человек исполнен греха. Будь человек совершенным, он, сообразуясь с духовным своим совершенством, исполнил бы весь закон. Апостол учит нас, что хотя истинно верующие души и не избавлены ещё от своей испорченной плотской природы, "оправдание закона исполнилось в нас, живущих не по плоти, а по духу" (Рим. 8,4). "Любящий другого исполнил закон... Любовь не делает ближнему зла; итак, любовь есть исполнение закона" (Римл. 13,8-10; ср. Гал. 5,14, 22-23). Если я кого-либо люблю, я не посягну на его собственность; напротив, я приложу все силы к тому, чтобы сделать ему как можно больше добра. Все это вполне ясно и понятно для духовного человека и приводит в смущение тех, кто силится закон возвести в принцип жизни для грешника или в правило жизни для верующей души.
Соединённый в две великие заповеди, закон, мы видим, велит человеку любить Бога всею душою, всем разумом и всем сердцем своим, и ближнего своего, как самого себя. В этом заключается вся суть закона. Вот чего он требует; меньшим он не удовлетворяется. Но какое погибшее чадо Адамово когда-либо исполнило это требование закона? Какой человек решится утверждать, что он, таким образом, любит Бога и ближнего своего? "Помышления плотские (т.е. мысли, нам присущие от рождения) суть вражда против Бога; ибо закону Божию не покоряются, да и не могут" (Рим. 8,7). Человек ненавидит Бога и пути Его. Бог в лице Христа пришёл в мир; Он открылся человеку не в подавляющем великолепии величия Своего, а явился со всей прелестью, со всем превосходством полной благодати и великодушной снисходительности. И к чему же это привело? Человек ненавидит Бога. "Теперь и видели, и возненавидели и Меня, и Отца Моего" (Иоан. 15,24). "Но, - возразят на это мне, - человек должен любить Бога." Конечно, и если он Бога не любит, он заслуживает смерти и вечной погибели. Но может ли закон произвести эту любовь в сердце человека? Задавался ли он этой целью? Нисколько, "ибо закон производит гнев"; "законом познаётся грех"; "закон дан после по причине преступлений" (Рим. 4,15; 3,20; Гал. 3,19). Закон открывает в человеке вражду по отношению к Богу; ничего не меняя, потому что это его не касается, закон предписывает человеку любить Бога всем сердцем и проклинает его, если он этого не делает. Изменение и улучшение естества человека не входило в планы закона; не мог он также дать человеку и силу удовлетворить свои требования. Он сказал: "Поступай так, и будешь жить." Он повелевал человеку любить Бога. Он не открывал, чем был Бог по отношению к человеку, даже к человеку преступному и погибшему; он лишь говорил человеку, чем он должен быть относительно Бога. Тяжёлая, непосильная для человека задача! Закон не задавался целью явить всю могущественную привлекательность характера Божия, способную вызвать истинное сокрушение сердца человека пред Богом, могущую растопить ледяное сердце и возвышающую душу, преисполняя её искренним и проникновенным благоговением. Нет: закон был беспрекословною заповедью, и вместо того, чтобы вызвать любовь, закон "производил гнев", не потому, что Бога не надлежало любить, а потому, что человек был грешен.
Далее: "Люби ближнего своего, как самого себя". Плотской человек любит ли своего ближнего, как себя самого? Этим ли принципом держатся торговые конторы, биржа, банки, рынки, ярмарки мира сего? Увы, нет! Человек не любит ближнего своего, как самого себя. Так должно было бы быть; и если бы настроение человека было духовно, это было бы возможно. Но человеку не свойственно это настроение, и если он "не родится свыше" (Иоан. 3,3.5) от Слова и Духа Божия, он не может ни "увидеть Царствия Божия, ни войти в него". Закон не может дать это новое рождение. Он убивает "ветхого человека", но не создаёт и не может создать "человека нового". Господь Иисус, мы знаем, соединяет в славной личности Своей и Бога, и нашего ближнего, потому что, согласно основной истине христианского учения, Он был "Бог, явившийся во плоти" (1 Тим. 3,16). Как же отнёсся к Иисусу Человек? Возлюбил ли он Иисуса всем сердцем и как самого себя? Напротив: он распял Его между двумя разбойниками, отдав вору и убийце предпочтение пред Благословенным, благотворившим и исцелявшим всех (Деян. 10,38), пред Иисусом, снисшедшим из вечного жилища света и любви и служившим живым олицетворением этой любви и этого света; пред Господом, сердце Которого горело состраданием к нуждам человеческим, и рука Которого всегда была готова отереть слезы грешника, облегчить его страдания. Таким образом, созерцая крест Христов, мы видим пред собою неопровержимое доказательство истины, что соблюдение закона превышает силы природного человека.
После всех сделанных нами выводов интересно с духовной точки зрения посмотреть, каково было взаимное положение Бога и грешника, по свидетельству конца этой знаменательной главы. "И сказал Господь Моисею: так скажи сынам Израилевым:... Сделай Мне жертвенник из земли, и приноси на нем всесожжения твои и мирные жертвы твои, овец твоих и волов твоих; на всяком месте, где Я положу память имени Моего, Я приду к тебе и благословлю тебя. Если же будешь делать Мне жертвенник из камней, то не сооружай его из тёсаных. Ибо, как скоро наложишь на них тесло твоё, то осквернишь их. И не всходи по ступеням к жертвеннику Моему, дабы не открывалась при нем нагота твоя" (ст. 22-26).
Мы не видим, чтобы здесь человек занимал место кого-либо совершающего дела; нет, он пребывает в благоговейном поклонении Богу; и этим заканчивается эта глава. Факт этот ясно указывает, что Бог не считает гору Синай местом убежища для грешника: Синай не есть место, на котором Бог и человек могут встретиться. "На всяком месте, где Я положу память имени Моего, Я приду к тебе и благословлю тебя" И это место, где Иегова полагает память имени Своего, куда Он приходит, чтобы благословлять Свой народ, поклонников, угодных Ему. Как не похоже это место на ужасы пылающей в огне горы!
Но, кроме того, Бог желает встречать грешника на жертвеннике, сделанном из камней нетесаных, на который не приходится подыматься по ступеням, - желает встречать его на месте служения, сооружение которого не даёт человеку никакого труда и приближаться к которому человеку легко. Камни, отёсанные рукою человека, осквернили бы жертвенник; ступени открыли бы наготу человека. Чудный тип соединительного центра, на котором в настоящее время Бог встречается с грешником; центр этот есть Сын Божий, Иисус Христос, и искупительное дело Его; в Нем удовлетворяются все требования закона, праведности и совести. Во все времена и повсюду человек был склонён сооружать жертвенник своими усилиями и восходить на него по ступеням, им самим придуманным. "Осквернение" и "нагота" - вот что из всего этого выходило. "Вся праведность наша, как запачканная одежда; и все мы поблёкли, как лист, и беззакония наши, как ветер, уносят нас" (Ис. 64,6). Кто дерзнёт приблизиться к Богу в одежде "запачканной" или прийти на поклонение, не прикрыв "наготы" своей? Что может быть неуместнее мысли приближаться к Богу путём, неизбежно связанным с осквернением или наготой? А между тем всякий раз случается, что грешник своими собственными усилиями тщится проложить себе путь к Богу. Усилие это не только бесполезно, но и носит на себе печать осквернения и наготы. Бог так близко подошёл к человеку, снизошёл до такой глубины его падения, что человеку уже не приходится прибегать к орудию законности или восходить к Богу по ступеням собственной праведности; более этого: делая так, человек наносит осквернение святыне и обнаруживает свою наготу.
