«А что радость разливается в сердце — это я те­бе, кажется, говорил, — бывает. Иногда Господь же­ла­ет подвижника утешить, видя, что он уже изне­мо­гает»446.

И хотя рассчитывать на это святыми отцами возбраняется, но Бог иногда подкрепляет утешительными действованиями в сердце. Это бывает не с каждым, а только с теми, кто действительно изнемог, близок к унынию, и Господь, видя его немоществующим, не склонным к высокоумию и возношению, подает ему утешение.

«Утешение твое молитвенное не новость. Я тебе раз, а может быть, сто раз твердил: потрудись, потерпи, а там Сам Бог утешит, — сообщает преподобный Анатолий. — Вот тебе объяснение: Господь привлекает к Себе строптивых и малодушных именно таким образом… А теперь ты сама видишь, что не всуе трудилась, и я тебя не обманывал. Это первая часть. А вторая последует после. Это утешение уверило те­бя, что есть Бог и есть награда. Затем оно отойдет от тебя, и Господь будет глядеть на тебя, что ты: верная раба Его или лукавая, сластолюбивая, купленная раба, которая любит Господина только тогда, когда Он ее утешает. Вот ты тогда и покажи искреннюю любовь неподкупной невесты Его. Но это опять пройдет. И опять блеснет луч утешения. И так-то обучает Господь возлюбленных Своих. Но горе тебе, если ты вознесешься, как богачка, сущи нищая!»447

Но утешения не всегда и не всем полезны. Многие молятся всю жизнь и не сподобляются утешений, по крайней мере таких, какие показались бы им значительными. Опасность утешений состоит в том, что человек­ возрадуется и хотя бы частично, да припи­шет своим усилиям получение Божественного утешения. Это ведет душу к тайному возношению, которое в случае упорства подвижника может остаться неувра­чеванным, и тогда последует прелесть. Понятие о прелести в учении оптинских старцев

Самое простое понятие о прелести заключается в том, что прелесть есть ложь вражия, которой человек­ поверил и обманулся. Такой неправо мудрствует, неправо действует, а в основании его прелестного состоя­ния лежит самомнение. Подобное определение встречается у различных отцов. Преподобный Лев так пишет о прелести: «Самосмышление верует мнениям и мечтам, представляемым ему от всеобщего врага-диавола, — сие значит прелесть»448.

Есть два вида прелести. Одна — та, что у всех на слуху и понятие о которой сразу приходит на ум, когда кто-нибудь слышит о прелести. Первый вид подразумевает обольщение разными видениями, снами, явлениями мнимых ангелов, радостными ощущениями в душе и теле, которые человек принимает за благодатные, в то время как они суть действия духа лжи. Преподобный Макарий пишет об этом так: «Всякая прелесть, и сума­сбродство, и всякое поругание бесовское, и всякие несбыточные и нелепые мечты, и представления основанием своим имеют или помысл о мнимом и ложном получении благодати, или самосмышление и клевету на других… и сокровенную злобу и памятозлобие»449.

Второй вид прелести обширнее первого или, лучше сказать, он включает в себя и первый вид прелес­ти. К нему нужно добавить все заблуждения и неправые мысли, но не вообще все, ибо человек может заблуждаться в каких-то научных или общественных вопросах. В этом случае следует говорить о незнании или неведении. Прелесть же второго вида — это всегда неверное представление о самом себе, имеющая вид преувеличения, приписывания себе заслуг, особых качеств, умений и пр. К примеру, преподобный Макарий писал: «О молитве повторяю вам, что самое то, что думать иметь действие благодати от теплоты, уже есть прелесть»450.

Преподобный Лев так объяснял одной монахине происхождение ее прелестного состояния: «Верно, ты прежде времени старалась снискать безмолвие и проходила умную, но самочинную молитву, ища прежде времени высокого устроения и дарований, каковые ­даются проходящим только истинную молитву, и, между прочим, ощутив в сердце некое сходственное движение, принимала оное за благодатное; затем, услаждаясь им, пришла мало-помалу в таковое устроение»451.

Прельщенный обманывается о своих переживаниях, принимая их за благодатные, отчего разгорячается его кровь, и он наполняется высоким мудрованием о себе и своем подвиге. Поскольку же всякое мнение о себе, кроме смиренного, есть та или иная степень прелести, то очевидно, что развитие прелес­ти, ее зарождение и умножение происходит на пути ­самоволия, самочиния и самосмышления, о чем прямо пишет преподобный Амвросий: «Святой Лествичник говорит, что для вступивших в монастырь первая и главная прелесть вражия есть самочиние, caмовериe и самоуправство»452.

К этому следует добавить и такую черту, как скрыт­ность, ибо если откровение помыслов уничтожает вражии козни, то неоткровение способствует их умножению, о чем пишет тот же отец: «Ты, как видно, от не­опытности и самочиния, по причине самомнения и скрытности характера, подверглась прелести вражией… В скрытности и самочинии основание прелести вражией, от нее же да избавит нас Господь»453.

Так описывает преподобный причины прелести в мо­настыре. В миру ситуация более опасная, так как любитель молитвы зачастую предоставлен самому себе, если и открывает он помыслы и происходящее с ним, то делает это эпизодически; а к тому же, в отсутствие опытных духовников он может легко заслужить похвалу за свое усердие и прослыть подвижником и молитвеником. Это еще больше укрепит его в тонком самомнении, даже если он будет стараться вести себя смиренно.

По этой причине преподобный Макарий и монашествующих, и мирян предупреждает об опасности искания Божественных дарований. «Ты ищешь жару в мо­литве — по безумию; ежели и подумаешь, что получила оную, то будь уверена, что это прелесть, — пишет он одной мирянке. — Ты исправь жизнь свою, будь смиренна, молись смиренно — Бог приемлет молитвы смиренных. А когда ты сама будешь давать цену своей молитве, то это уже прелесть»454. Первый путь развития прелести

Действие прелести не в том только заключается, чтобы держать человека в самомнении. С этого дело начинается, а потом бывают последствия. «Надобно ­опасаться прелести, которая есть многообразна, — пишет преподобный Макарий. — Или прельстив мнимою святостию, ослепит душевные очи, или по вспышке радостных и утешительных действий и лишась их, впадет в многоразличные страсти»455.

Как следует из слов преподобного Макария, в одном случае прелесть разивается в устойчивое заблуждение о собственной святости. А во втором прелесть сначала вспыхивает усладительными чувствами, а потом они гаснут, и человек бывает борим мучительными страстями.

В первом случае человек утверждается во мнении, что он подвижник, молитвенник или святой. Нередко он дерзает на большие подвиги, и поскольку верит в свою святость, то начинает вести себя так, как ведут святые, — учит, рассказывает о бывших ему откровениях, говорит непонятно, с разными многозначительными намеками и недомолвками, а если слушатели не спешат ему верить, испытывает к ним острую неприязнь.

Обстоятельно пишет о состоянии мнимой святос­ти преподобный Макарий.

«Опаснее всего действие диавола против прельщенных мнением о своей святости. Люди такого ро­да… посредством подвигов телесных утончают при­роду чувственную и раскрывают в себе жизнь собственно душевную, хотя неверно направленную. Сие делает их способными к принятию впечатлений частию духовных, а потому и дух злой становится ближе к ним»456.

После этого невидимые духи внушают человеку разные вздорные и восторженные мысли, наполняют душу мечтательными видениями, пока не делают такого человека послушным себе. Прельщенный становится врагом всякого, кто не принимает его баснословные мнения за истину; одновременно с этим растет его самомнение457.

Тяжелейший вид прелести связан с сознательным служением силам зла, обычно еще до покаяния. Если человек интересовался оккультными практиками, занимался волхвованием, то таковой и после обращения ко Христу остается в опасности прельщения от злых духов. В Оптиной пустыни был случай, когда одному бывшему фельдшеру, в миру связанному с колдунами, явился бес в чувственном образе. Инок прибежал ночью к старцу Амвросию и рассказал, как все было.