Самоукорение прилично во всех случаях немирствия с ближними, в ссорах и спорах, обидах, нанесенных ими, во всех горестных неожиданностях и происшествиях. «О смущениях и нетерпениях противу­ ближних одно средство: самоукорение, смирение и тер­пение»350, — замечает преподобный Макарий.

Преподобный Амвросий называет самоукорение од­ной из трех ступеней, ведущих к смирению, среди которых — познание своей немощи и терпение351. Он по­ясняет, в чем оно заключается: когда мы «во всех скорб­ных и неприятных случаях будем возлагать ви­ну на себя, а не на других»352. Преподобный прямо связывает­ ­самоукорение с молитвой. Он учит в одном письме: «молиться потребно в самоукорении, да не заблудим от пути истинного»353, и в другом поясняет, что умная и сердечная молитва требует «безгневия, молчания и смиренного самоукорения во всяком неприятном случае»354.

Подобно ему учит и преподобный Анатолий (Зерцалов). Он призывает делать молитву «по силам, со смирением и самоукорением — и обыкнешь, и полюбишь ее так, что и насильно не оторвут от нее»355. Тот, кто творит умную молитву, особенно нуждается в самоукорении, и если молитва идет, надо постоянно укорять себя356. Ибо самоукорение охраняет молитвенника от превозношения, а значит, охраняет саму молитву.

Преподобный Иосиф чуть ли не в каждом письме твердит: «Смиряйся больше, себя укоряй и хуже всех считай — это выше всего»357; «укоряй себя больше, да смиряйся пред всеми… это покроет и восполнит ­недостатки твои»358. Он учил о соединении молитвы и самоукорения: «Если кого оскорбишь, хоть и не намеренно, а после помолишься за тех, это очень хорошо. Только в молитве себя больше укоряй»359. И предлагал молиться так: «Господи! Какая я великая грешница! Живу и только прогневляю Тебя, Милостиваго Владыку, грехами своими. Спаси меня, окаянную, имиже веси судьбами»360. Самоукорение, по словам старца, хранит от смущения как в повседневной жизни, так и на молитве. «Молитву Иисусову не забывай, старайся привыкать к ней, — пишет он. — Если по немощи развлечешься, то укори себя за это и опять принимайся за молитву»361.

Старец Варсонофий советовал укорять себя по поводу любых неисправностей. Вслед за преподобным Иоанном Лествичником он называет самоукорение «невидимым восхождением»362. Укорить себя проще, чем понести упрек брата, и потому надо всегда укорять себя, пока это не обратится в навык. На вопрос послушника Николая Беляева, как же себя укорять, старец дал очень простой рецепт — когда совесть заговорит и начнет обличать за наш проступок, надо только согласиться с ней и обратиться к Богу с молитвой­ о прощении363.

Впрочем, старец предупреждал, что подобное делание должно сопровождаться борьбой со страстями. Если мы самоохотно предаемся греху и надеемся, что самоукорение исходатайствует нам прощение, то тем самым только искушаем Бога, и никакой пользы от привычки охуждать себя не получим364. Вообще же, самоукорение вызывает духовный рост; старец сравнивал его с телесным питанием, говоря, что, принимая пищу, мы не знаем, как она усваивается, как перерабатывается, но только чувствуем, как укрепилось и наполнилось энергией наше тело. Вот и в духовной жизни мы питаемся самоукорением. По словам старца, самоукорение — это и есть смирение365. Он повторял за преподобным Иоанном Лествичником366, что смирение есть риза Божества, и мы касаемся этой ризы, только когда укоряем себя367.

Самоукорение хранит душу от смущения, ибо не всегда мы можем исполнить дело, как надо и как учат нас духовные отцы. Самоукорение примиряет человека с Богом, с самим собой и с ближними. Как и молитву, самоукорение можно иметь во всякое время и на всяком месте. В этом отношении оно удобнее откровения помыслов, но последнее имеет свою силу — через него изобличаются все каверзы врага, и душа освобождается от демонических приражений. Пятый совет старцев: откровение помыслов

«Ты выражаешь свое удивление, какая великая си­ла сокрыта в исповедании борющих помыслов. Не удив­ляйся этому. И самое монашество есть тайна, а откровение помыслов духовным отцам, как монашествующих, так и других лиц, составляет существенную часть таинства покаяния»368, — объяснял преподобный Амвросий силу откровения помыслов.

В Оптиной пустыни для очищения грехов и постоянного бдения над своим внутренним человеком иноки открывали помыслы старцам. Эта практика имеет важнейшее значение в деле молитвы. Откровение помыслов в монастырях составляет саму основу старчества.

Преподобный Иосиф объяснял чадам, что откро­вение помыслов есть древнее предание369. Уже упомянутая монахиня Магдалина однажды перестала открывать свои немощи в письмах, оправдывая себя тем, что настало время не спрашивать, а исполнять старческие советы. Этот ядовитый помысел старец обличил и сказал, что невозможно быть исправным пред Богом, а надо постоянно каяться и иметь откровение помыслов370. Преподобный Иосиф при наличии в монасты­ре трезвой старицы убеждал сестер обращаться к ней и открывать все помыслы371. Он пишет: кто потерял веру к духовной матери — тот пал372.

Преподобный Анатолий считал откровение помыслов одним из краеугольных деланий в христианской благодатной жизни. Он писал: «Мне очень приятно, что ты приучаешься открывать свои помыслы. Если и впредь так будешь делать, то многих избегнешь бед и скорбей. Многие из-за этого едут за несколько сот верст, тратят последнюю трудовую копейку, с какими неприятностями, в стужу, постоя­лые дворы, нечего поесть и попить, а все для того, чтобы получить вразумление и облегчение. Прочти у аввы Дорофея об откровении помыслов. Даже великие старцы ходили к более старшим и опытным отцам научаться духовной жизни. Великий Антоний, будучи 95 лет, ходил к Павлу Фивейскому, которому­ было 115 лет. А мы с тобой что? Учись, дорогая моя дочка»373.

Преподобный Варсонофий говорил: «Враг ни на что так не восстает, как на старческое окормление: им разрушаются все его сети. Везде он старался его погасить — и погасил. Есть монахи, исправно живущие, но об откровении помыслов, о старчестве они ничего не знают. Поэтому без старчества во многих монастырях­ осталась одна только форма монашеского жития, одна внешность»374.

Преподобный Никон записал слова старца, что «проверка при Иисусовой молитве должна, главным образом, состоять в откровении помыслов… Например, помысл говорит: что ты так молишься, — надень вериги, только чтобы никто не знал. Наденет, и сразу самомнение: несмь, якоже прочии человецы... Я!.. И пойдет это “я” повсюду и все погубит. Открыть этот помысл следовало. “Нет, — скажут, — лучше быть посмиреннее, да укорять себя; не надо лучше никаких вериг”, — и спасен от самолюбия и возношения»375. Или бывает, что дело ерундовое и помысел говорит: «не беспокой старца, ты же знаешь, как поступить», но пересилит инок себя, придет на откровение помыслов — и все козни вражии рассыпалются376.

Откровение помыслов подразумевает наблюдение за своим внутренним миром, за тем, что человек чувствует и думает. Без такого самонаблюдения открове­ние помыслов не может иметь в жизни инока устойчивого основания. И потому в диалогах между преподобным Варсонофием и послушником Николаем мелькает тема проверки себя. О полезности такой практики пишут преподобные авва Дорофей и Петр Дамаскин, упоминает­ святитель Игнатий Кавказский. Проверка себя, по сути, является навыком внимательной жизни. Старец учил производить ее в сидячем положении, тратя на это примерно полчаса377. Он объяснял, что таковое делание приводит к познанию своих грехов, немощей и появлению покаянного чувства378.

Впрочем, никто в такой полноте не изложил учение об откровении помыслов, как преподобный Макарий Оптинский. Он ссылался на святого Кассиана, который пишет, что чрез откровение помыслов и недоверие себе рождается смирение379, и потому враг препятствует иноку смущениями и наветами на духовных отцов и стариц, учит одно открывать, а другое нет. Преподобный советовал: «Избегай всякой политики в откровении, но все говори, хотя бы и против нее [старицы] смущал тебя помысл; знай, что это от зависти вражией происходит, чтобы лишить тебя пользы»380. И если тебе кажется, «что хорошо, что я понимаю или хочу сделать; но оному не верь, а когда подтвердит мать Н., тогда прими за истину»381.