Почувствовав присутствие поблизости чар, Джессвел насторожился. Рядом кто-то колдовал. Паладин призвал грифона и отправил его вперед себя. Зверь спокойно прошел по коридору, не столкнувшись с какими-либо проблемами. Выглянув, Джессвел обнаружил, что выход наверх теперь заблокирован магическим барьером. Хозяин башни осознал, что он больше не один, но встречать гостей лично, кажется, не торопился.
Джессвел обратил внимание, что проходы в другие комнаты тоже заблокированы, кроме прохода в комнату с кристаллами, из которой высунулся Джессвел, и еще одного, ведущего к самому большому бассейну с кислотой. Маг, очевидно, хотел начать бой на своих условиях. Джессвел нервничал. Он предполагал, что противник будет крайне опасен, ведь маг, сумевший в одиночку создать такое архитектурное чудо, вряд ли стоял на одной планке с кем-то вроде Кислотника.
Первым в комнату с бассейном протиснулся грифон. На него сразу же вылился целый ушат кислоты. Но волшебному зверю она была ни по чем. Джессвел отдал приказ атаковать любого, кто находился в комнате и оттуда донеслись звуки сражения. Джессвел прислушивался. Колдун явно избегал прямых столкновений с грифоном, пресекая его атаки при помощи магических барьеров. Атаковать врага кислотой маг перестал, понимая бессмысленность попыток.
Стоя в дверном проеме и следя за ходом сражения, ориентируясь лишь на звук, Джессвел вдруг понял, что ему стало неприятно дышать. Он осмотрелся и заметил, что вентиляционные шахты, благодаря которым кислотные испарения не застаивались в башне, так же заблокированы барьерами. Посему выходило, что бой становился игрой на скорость. Если Джессвел будет просто отсиживаться, то маг продолжит играть с грифоном в пятнашки до тех пор, пока Джессвел не задохнется.
Сражаться с магом, у которого в запасе более десятка магических кристаллов, подпитывающих его силы, было довольно безрассудно. Джессвел и Кислотника-то смог одолеть только благодаря тому, что тот выдохся, растратив все свои силы на бегство, вместо того чтобы принять бой. Поняв это, Джессвел предпочел вернуться в комнату с кристаллами пока вход в нее еще не запер маг.
Джессвел потратил некоторое время на то, чтобы решить, как ему поступить с кристаллами. Кое-чему его учили в монастыре, но только в теории. Никто не станет тащить в монастырь оскверненный магический кристалл только для того, чтобы послушники потренировались. Определиться с решением ему помог опыт Лирэя. Джессвел решил наложить на кристаллы проклятье.
Это оказалось не такой легкой задачей, как ожидал Джессвел. Обратившись к божественным силам с запросом на это заклинание, он почувствовал, как в его тело начинает поступать то, что было принято называть светом Сельи. По сути, это была одна из множества форм магической энергии. И она не была безвредной.
Разные существа обладали разной сопротивляемостью разным магическим силам. Существа, чье происхождение было неразрывно связано с эфиром, как правило, имели очень высокую уязвимость к свету Сельи, что давало богине большое преимущество в ее борьбе с другими божествами и демонами, имеющими притязания на подвластный ей мир. Уроженцы материального мира имели довольно высокую сопротивляемость разрушительному действию света Сельи, но что куда важнее, они могли укреплять ее посредством тренировок. Паладины и жрецы, проходя свое обучение, конечно же проходили эти тренировки, ведь без них, попытка использовать свет богини могла просто выжечь их изнутри.
Джессвел столкнулся с тем, что ему приходилось колдовать на пределе своих возможностей. Он ощущал, как сама его душа корчится от жгучей боли, проводя предельно возможное количество божественной энергии через себя. Эта боль была лишь похожа на физическую, но тело было в порядке. Пока. Если условная магическая емкость, которая была доступна паладину исчерпает свои возможности, то гореть начнет уже его тело.
Чтобы наложить проклятье на один кристалл, Джессвелу приходилось приближаться к этой опасной черте. Он шипел от боли и подлечивался, когда торопился и перебарщивал. Чем медленнее он накладывал свое заклинание, тем легче он его переносил. Но Джессвел торопился, так что обжигался и то и дело со стоном обхватывал себя руками, не вполне понимая, где именно ему больно, казалось, что везде и сразу.
Эту процедуру пришлось провести двенадцать раз. Закончив с последним кристаллом, Джессвел устало осел на пол. Легкие жгло от паров кислоты, но их все еще можно было терпеть. Очистка, к сожалению, не помогала освежить воздух. Стоило заклинанию обратить испарения в сухой порошок, опадающий на пол невесомой пылью, как освободившееся пространство вновь моментально заполнялось отравленным воздухом.
Едва оклемавшись после изматывающего колдовства, Джессвел направился в коридор. Он еле волочил ноги, испытывая на себе то, что в обиходе называлось магической усталостью. Несмотря на свое состояние, ему предстояло сразиться с чернокнижником в соседней комнате. Времени оставалось совсем немного. И если он проиграет бой, то своей смертью, позволит магу вновь использовать силу кристаллов, ведь привязать проклятье в пустой башне было больше не к кому, только к себе.
Сила кристаллов никуда не делась, он просто заблокировал возможность извлекать ее. Будь он существенно более выносливым в магическом плане, у него, может быть, даже хватило бы энергии уничтожить кристаллы. Но он бы не рискнул, слишком велика была вероятность, что результатом этого действия будет масштабный магический взрыв.
Подойдя ко входу в комнату с магом, Джессвел вновь прислушался. Тот все еще боролся за жизнь в противостоянии с волшебным грифоном. Судя по тому, что стоическое молчание разбавилось гневной руганью, маг был крайне недоволен тем, что его отсекли от основного источника магии. Но у него все еще было достаточно собственных сил, чтобы вести бой.
Подгадав удобный момент, Джессвел вошел в комнату. Вся она являла собой бассейн, наполненный густой зеленой жижей. Провалиться в него не давала крупноячеистая металлическая решетка, по которой приходилось передвигаться. Ситуация складывалась крайне опасная. Шанс оступиться был велик, при этом и медлить было нельзя. Нужно было покончить со всем как можно скорее. «Его необходимо убить. Убить. Никак иначе. И убить быстро», – думал Джессвел, набираясь решимости.
Хозяин башни парил в воздухе, используя преимущество левитации, чтобы уворачиваться от атак грифона. Он чем-то напомнил Джессвелу Вторника. Невысокий, бледный, по его виду было невозможно оценить возраст. Чернокнижник вызывал впечатление безумного гения. Встрепанный, с мешками под глазами, одетый в естарую мантию, из карманов которой торчали какие-то записи, а за ухо было заткнуто писчее перо. Похоже, Джессвел застал его в разгар работы. И маг был этим очень рассержен.
Дабы избежать недоразумения, Джессвел отстегнул свой плащ и оставил лежать у входа в комнату, в качестве подстраховки паладин призвал парящего ската, понимая, что его будут пытаться сбросить в кислоту, он видел это в полном предвкушения садистском оскале врага. Скат тайком следовал за Джессвелом сквозь толщу отравы, не высовываясь на поверхность, он был готов подхватить паладина в любой момент.
Колдун же, вздохнув с облегчением, насколько это было возможно, когда грифон исчез, приземлился на металлическую решетку. Теперь, когда у него не было доступа к ресурсам магических кристаллов, энергию нужно было экономить. Перед ним стоял латник в полном облачении, он не вызывал впечатление ловкого бойца, чернокнижник надеялся, что ему удастся просто столкнуть рыцаря в бассейн и насладиться его мучительной агонией.
Но маг ошибся. Джессвел был достаточно ловким и соображал молниеносно. В случае неизбежного падения он перескакивал на своего волшебного ската, которого темный маг заметил не сразу. Джессвел мог себе позволить пролететь на нем верхом над решеткой, под решеткой и сквозь нее, благо размеры пробелов в металлическом покрытии это позволяли. Маг и паладин охотились друг за другом на непростом боевом поле и пытались утопить друг друга. Маг пытался соорудить незамысловатую ловушку для своего противника, используя магические барьеры, но Джессвелу удавалось избегать их.
