Недовольный итогами задания, уязвленный превосходством афелешцев и больно задетый словами капеллана, Джессвел пошел жаловаться Хьоле. Подруга не редко видела его в гневе, но в этот раз даже она была удивлена. Настолько взбешенным она не видела его уже очень давно, возможно, никогда.

Он долго изливал ей душу, привлекая к себе внимание посторонних своими громкими возмущениями.

– Ты вообще видела этих чокнутых?! Да у них с головой не в порядке! Они живые вообще?! Мне кажется, это какая-то нежить, а не живые люди! – так Джессвел описывал ненавистных ему афелешцев.

Слишком громко, чтобы оставаться в рамках вежливости. Они были в Храме Справедливости, и здесь, к слову, были, в том числе, и выходцы их Афелеша. Сами они игнорировали вопли невоспитанного коллеги, но Хьола сочла необходимым осадить друга, чтобы он себя не позорил.

Джессвел выдохнул и устало потер глаза. Он сутки не спал и не ел, пытаясь не отставать от тех паладинов, за которыми наблюдал в дороге.

– А у тебя как дела? Что делаешь? – спросил он вымученно, пытаясь сделать вид, что скучные дела подруги интересуют его.

Хьола засмеялась от такой резкой перемены. Но потом ее смех резко прекратился и сменился печалью. Она посмотрела на огромную книгу, которая лежала на постаменте в одном из альковов храма в его парадном помещении. Это был некролог. Любой желающий мог в любой момент прийти и справиться о погибших. Так люди могли своевременно узнать о гибели друзей и родственников.

Джессвел заглянул в книгу и пролистнул пару страниц назад. Знакомые имена и фамилии, все повторяющиеся названия монастырей, схожие возраста погибших. Хьола открыла ту же трагедию, которую недавно заприметил Джессвел. Молодняк ордена обладал катастрофически низким уровнем выживаемости.

Джессвела заинтересовала и еще одна особенность. В упоминаниях места смерти то и дело мелькали одни и те же названия. Это все были приграничные городки и форты, соседствующие с Тундрой. Именно в этой области в большинстве своем и находили смерть молодые паладины. Этот регион был самым проблемным, что ожидаемо. Джессвел понял, что здесь он занимается совсем не тем, чем должен. Вот куда ему нужно отправляться!

Увидев огонек решимости в глазах друга, Хьола заулыбалась.

– Ты поедешь к границе? – спросила она с ноткой грусти в голосе.

– Да, – твердо ответил Джессвел.

Хьола понимающе покивала головой. Где-то в глубине души она надеялась, что он останется. Пусть проблемы и не минуют их стороной, учитывая его вздорных нрав, но все же в Сели-Аште у них был шанс дожить до преклонных лет, и ей не пришлось бы однажды увидеть строчку в некрологе с его именем. Но разумом она понимала, что для Джессвела столица – это персональный ад.

Хьола позвала его на прощальные посиделки в кабаке. Джессвел наконец-то поел, они вместе с подругой выпили и обменялись всем, что хотели друг другу сказать, но еще не успели. Они прощались и не знали, встретятся ли вновь. Когда они прощались в прошлый раз, прежде чем разбежаться по разным монастырям, сердце так не сводило от чувства безысходности. Они были уверены, что это не последняя их встреча. А вот сейчас они прощались, возможно, навсегда.

Отоспавшись перед долгой дорогой, на утро Джессвел никак не мог решиться сесть наконец-то на своего скакуна и отправиться на север. Он слонялся по Храму Справедливости и надеялся, что к нему снизойдет какой-нибудь знак, что поставит точку в принятии решения уезжать или остаться. И того и другого он желал с одинаковой силой, поэтому никак не мог сделать первый шаг.

Джессвел припомнил, что Крэйвел часто молился, хоть это и не оказывало никакого особого эффекта. Парень подошел к стеллажу, где хранились увесистые книги с молитвами. Вообще-то Джессвел должен был знать их наизусть, хотя бы большую часть, но он никогда не выделялся интересом к старым пыльным книжкам.

Молитвы о храбрости, смирении, напутствия в последний бой, утешительные молитвы – здесь было все на все случаи жизни. Паладины могли зачитывать их для себя или для людей, которые нуждались в их поддержке. Эти тексты были очень красиво и вдохновенно написаны, над ними работали не жрецы и не паладины, а лучшие менестрели прошлого. Джессвел выбрал молитву с просьбой указать его заблудшей душе путь, взял книгу и уединился в келье, там он встал на колени лицом на восход и принялся читать длинную вереницу красивых слов страницу за страницей. Он старался подражать Крэйвелу и думал именно о нем, пытаясь понять, что такого особенного древний паладин находил в молитве.

Ничего примечательного не произошло пока Джессвел читал молитву, только разноцветные отблески витража, поменяли свое расположение вслед за солнцем, намекая паладину, что тот впустую потратил время. Он вышел из кельи с молитвенником и встретился нос к носу с капелланом. Это была неловкая встреча, учитывая то, как они распрощались в прошлый раз. Джессвел стыдливо потупил взгляд.

– Извините за вчерашнее, – сказал он.

Капеллан кивнул в ответ, выражая уважение. На его памяти таких истеричек, как Джессвел, было не счесть, а вот тех из них, кто соизволил извиниться за неподобающее поведение можно было пересчитать по пальцам. Обратив внимание на то, что за книгу Джессвел держал в руках, капеллан сказал:

– Езжай в Парахраст, парень, там нужны такие, как ты.

Джессвел тут же оживился и вскинул на капеллана взгляд полный благодарности. Казалось, будто молитва, каким-то причудливым образом все-таки сработала. То, как моментально просиял молодой паладин, заставило капеллана улыбнуться. Он по-отечески потрепал Джессвела по голове и пошел по своим делам.

Джессвел знал, о каком месте идет речь. Парахраст – северный форт на реке Морце, где бдили за неприкосновенностью границы Седиреста. Бедовое место, которое не редко мелькало в некрологе. Добираться туда было довольно долго. Не меньше месяца, если лететь на грифоне, и при этом погода будет милостива. Но на носу была зима, и двигаясь на север, путник шел ей прямо навстречу. Джессвелу требовалась кое-какая дополнительная подготовка перед поездкой.

Последние приготовления Джессвел делал в компании Хьолы. Она была не в восторге от избранного пункта назначения и мысленно похоронила друга, но вслух она высказывала только слова поддержки, заявляя, что верит в его силы. Джессвел же пообещал, что будет осторожен и не будет лезть на рожон.

Приобретя некоторое количество походной снеди, кое-каких лекарств, теплой одежды, согревающий талисман и посредственную карту, Джессвел выдвинулся в путь на следующее утро. Хьола даже всплакнула, обняв друга в последний раз, она провожала его взглядом, стоя у ворот Сели-Ашта до тех пор, пока он не скрылся из виду.

Это был долгий, холодный, одинокий путь. Зимой мало кто совершал путешествия, так что тракт пустовал, Джессвел изредка встречал курьеров и гонцов на своем пути, но они были не заинтересованы в попутчиках. Разок ему пришлось застрять на постоялом дворе, пережидая простуду, еще раз – снежную бурю. Чем ближе он подбирался к северной границе, тем сильнее зверствовала погода.

Очередная буря застала его уже на подступах к городу, но он даже не понял этого из-за нулевой видимости. Когда пограничный патруль остановил его и сказал, что он отклонился от курса и промахнулся мимо города, Джессвел с трудом в это поверил. Как можно промахнуться мимо целого города? Но долетев, наконец, до Парахраста, он все понял. Назвать это городом язык не поворачивался. Просто большой укрепленный форт, окруженный кое-какими пристройками предприимчивых дельцов. Джессвел, конечно, знал, что столичного размаха здесь ждать не стоит, но он все же ожидал увидеть нечто похожее хотя бы на Акреф, однако даже его родной город казался пиком цивилизации по сравнению с этим убожеством.

Сам форт представлял собой две невысокие, но очень широкие башни на противоположных берегах Морцы, они соединялись пряслом, под ним располагалась массивная металлическая решетка, сквозь которую текла река. От башен так же расходились высокие каменные стены, обхватывающие город в своих оберегающих объятьях и смыкающиеся на противоположной от форта стороне, образуя массивные укрепленные ворота с такой же решеткой для пропуска воды.