– Почему нам обязательно драться? Мы можем поговорить? – спросил он.

– Ты не первый, кто пытался привести меня к покаянию. Не обольщайся, ты не особенный. Если я пощадил тебя однажды, потому что ты был глупым ребенком, это не значит, что я пощажу тебя сейчас, – сурово произнес Солигост.

Джессвел настороженно следил за мечом ренегата. Он помнил это ощущение, от которого мурашки бежали по спине. Он пытался предугадать, какой удар нанесет противник, и оценивал, сможет ли он выстоять. Джессвел сражался без щита, так же, как и Крэйвел, но в отличие от него, он умел сражаться как правой, так и левой рукой. Обеими сразу было слишком сложно. Но порой поменять руку в бою, чтобы сбить противника с толку было очень полезно.

Джессвел нервно перекидывал меч из одной руки в другую. Он знал, что не сможет парировать удар Солигоста, тот обладал чудовищной силой и чудовищно тяжелым мечом. Но если ему удастся увернуться от удара, то это даст возможность для контратаки. Паладин не собирался наносить Солигосту каких-то серьезных ран, он просто хотел засчитать себе этот удар. Джессвел все еще мысленно был на ристалище монастыря и измерял успех сражения количеством нанесенных ударов.

Джессвелу показалось, что подошел идеальный момент. Солигост прочитал его намерение за доли секунды и изменил свой первоначальный план. Джессвел с ужасом округлил глаза, когда понял, что не успевает увернуться, как рассчитывал. Его меч неглубоко воткнулся ренегату в подмышку, нанося поверхностное ранение, несерьезно и даже робко, Джессвелу словно было стыдно за то, что он пустил ренегату кровь. Но куда важнее было то, что он вступил с Солигостом в размен, к которому был совершенно не готов. Промахнувшись основным ударом, Солигост направил возвратный удар вниз, к ногам противника. Латы сдержали лезвие фламберга, но сила удара была такова, что обе ноги разом сломались.

Крик боли, который издал Джессвел, на секунду отвлек всех от битвы. Паладин повалился на камни и взвыл. Ему еще никогда в жизни не было так больно. Солигост смотрел на то, как тот корчится на земле. Он мог бы добить его прямо сейчас. Ему определенно следовало бы это сделать.

– Ты проиграл, – печально протянул он.

Джессвел посмотрел на противника, этот взгляд изобиловал эмоциями. Страх, боль, надежда, мольба и удивление. Солигост понял, что Джессвел был так серьезно ранен впервые. Он все еще был ребенком. Совсем чуточку старше, чем тот мальчик, который размахивал перед ренегатом деревянным мечом.

Где-то по ту сторону демонической туши разнесся не менее душераздирающий вопль Лирэя. Он все-таки пропустил одну атаку кислотой. Огненные шары прекратили сыпаться с неба – у Фелисии больше не было сил их колдовать. Хьола бросив сражение, неслась к своему раненному другу. Только Крэйвел и Миноста продолжали упрямо кромсать демона, подлечивая и прикрывая друг друга. Но как бы они ни старались, демон уже оттеснял их прочь от башни, он наседал, грозясь рано или поздно просто обрушиться на них сверху и поглотить своей безразмерной тушей.

Солигост понял, что рыцари Сельи проигрывают. Снова. Он понимал, что Фринрост жаждет их смерти, да и какой-никакой запас корма им был бы не лишним. Но мысль о том, что на соседнем этаже демон будет чавкать потрохами его старых знакомых, вызывала у него содрогание. Да и новых знакомых было жалко. Солигост смотрел на Джессвела, беспомощно валяющегося на спине, на Хьолу, несущуюся на выручку другу. Нет, они не заслуживали такой участи. Только не так!

Солигост растормошил сонного демона внутри себя, тот лениво заворочался и заворчал. В отличие от демона Фринроста, он был пассивен и уныл, он тянул Солигоста в это уныние, словно якорь. Но ренегат совсем не осуждал его, ведь этот демон был порожден им же самим.

Паладины замерли, с осторожностью наблюдая за тем, как за спиной Солигоста развернулись гигантские крылья, сформированные из цепей, это было зрелищно и шумно, они распростерлись далеко-далеко от своего хозяина, скрываясь в тумане, на фоне размаха этих крыльев Солигост выглядел маленькой мушкой. Крылья продолжали растягиваться с оглушительным звоном. Поняв, что это не закончится быстро, паладины продолжили свои дела. Но успели они немного. Длиннющие цепи обошли противников со спины, они настолько далеко разошлись по сторонам, что паладины даже не уследили за тем, как они сделали крюк. Цепи схватили противников, кого-то обвив целиком, кого-то схватив за ногу или руку, а затем с огромной скоростью понеслись в разные стороны и разбросали паладинов по Тундре.

Солигост специально раскидал их врассыпную, чтобы сбить Фринроста с толку. Тот раздосадовано защелкал зубами и побежал, было, вдогонку, еще не определившись с целью. Но на полпути демон сообразил, что Солигост сделал это нарочно, он не планировал обратить этих ненавистных прихвостней Сельи в его обед. Впав в ярость от этого осознания, демон ломанулся обратно к своему слуге. Но приблизившись максимально близко, он не решился причинить Солигосту вред, а лишь злобно оскалился и навис над ним, выражая угрозу и осуждение.

– Фринрост Фрайхрайт Ронхель! – требовательно позвал Солигост.

Правильнее было бы сказать Нершер, вместо Ронхеля, ведь именно там братья давали последнюю клятву. Но они не обманывали себя. Клеймо, которое выжег на их душах Ронхель, невозможно было прикрыть маленькой эмблемкой с названием другого монастыря.

Фринрост затрепыхался где-то в тенетах демонической сущности, заложником которой оказался. Он и сам не заметил, как это произошло. У демона становилось все больше и больше власти над ним. Сейчас ренегат предпринимал отчаянную попытку вернуть себе контроль над ситуацией, так как он чувствовал, что его брат не в безопасности. Фринрост корил себя за многие преступления, но, если в припадке одержимости он убьет Солигоста, простить себе этого он не сможет никогда.

Чудовище беспорядочно задергалось и закачалось, пребывая в состоянии внутренней борьбы. В конце концов оно пустилось в бегство. Не разбирая дороги, на огромной скорости, демон несся куда-то вглубь Тундры. Солигост неспешно пошел по тому следу, который оставил его брат. Мощные челюсти буквально пропололи каменистую землю Тундры. Потерять такой след было невозможно. Преследование врагами его не пугало, они были изранены и вымотаны, так что гнаться за ним не рискнули бы. Цепные крылья растресклись и обратились в прах, будто и не было их вовсе. Демон Солигоста снова впал в спячку, соблазняя носителя последовать его примеру. Но Солигост продолжил шагать. Ему предстоял куда более сложный бой. Бой за душу Фринроста.

Джессвел вскричал от боли, когда цепи обхватили его за плечи и грудь и стремительно поволокли по каменистому ландшафту тундры. Его сломанные ноги невыносимо болели все время, что демон тащил его. Джессвелу показалось, что прошла уже целая вечность, когда цепь наконец бросила его посреди тумана. Он отдышался и порадовался немного своему покою. Но потом он ощутил страх. Он лежал один одинешенек посреди туманной Тундры, он не видел своих товарищей, и не знал, что с ними. Повсюду разносился звон цепей. Ноги Джессвела были переломаны, он едва мог шевелиться, не то что встать. Предпринятая попытка вылечиться дала посредственный результат, кости не срослись. Джессвел боялся позвать на помощь, опасаясь привлечь внимание демона, он слышал, как тварь ползает где-то вдалеке и щелкает зубами.

Его нашла Фелисия. Волшебница выглядела уставшей и встревоженной. Но она не была ранена. Цепи не поймали ее в воздухе.

– Где остальные? – едва слышным шепотом спросил Джессвел, он побледнел до белизны от страха и боли. – Хьола? – спросил он, переживая больше всего за подругу, с которой только успел воссоединиться.

– Спокойно, спокойно, – успокоила его волшебница.

Она присела рядом и стала осматривать его ноги.

– Они сломаны, – пролепетал Джессвел, хотя для волшебницы это и так было очевидно.

Он говорил скорее сам себе, словно не веря в то, что произошло. Он не мог встать, его соратники были раскиданы по Тундре, а поблизости ползал плотоядный монстр. Фелисия прочитала на лице парня страх того, что его бросят здесь умирать.