Вообще-то он был не настолько низкого мнения о своих спутниках, но сейчас его паникующий мозг допускал любую ужасную мысль. Еще вчера молодой паладин и не подумал бы, что ему переломают ноги.

В не менее бедственном положении оказался Лирэй. Его лицо и глаза были выжжены кислотой. Фелисия смогла подлечить ожоги, насколько ей позволяли истощившиеся силы, но не более. Лирэй даже не понял, что его схватило. А когда цепь перестала волочить его по камням, он понятия не имел, где оказался. Вокруг было относительно тихо, так что он заключил, что находится в достаточно безопасном месте. Он взял с пояса манок и позвал свою лошадь. Обученный скакун все это время смирно стоял поодаль от сражения. Он был воспитан в осознании собственной ценности и неприкосновенности, так что не боялся сражений. Люди сами разберутся между собой, а потом снова пустятся в дорогу.

Когда послушное животное прискакало к Лирэю, тот от души обнял его. Хотелось дать коню что-нибудь вкусное, но у ренегата при себе были только мясные заготовки. Однако он пообещал, что отблагодарит коня при первой же возможности. Просто не оказаться сейчас в полном одиночестве было для Лирэя благословением. Он вцепился в гриву коня, словно утопающий в спасительную тростинку. Лирэй вскочил в седло, следуя годами выверенным рефлексам, и осторожно отправил скакуна в ту сторону, откуда доносился звон цепей.

Он понимал, что рискует. Но еще больше он рисковал, отколовшись от соратников. Вскоре ориентироваться стало не на что, все звуки стихли. Лирэю эта тишина показалась оглушительной. Он ничего не видел и ничего не слышал. Руки задрожали от подступающей паники. Так же как Джессвел, он боялся позвать кого-то, он и так нашумел своим лошадиным манком, и так же он боялся, что его, искалеченного, бросят здесь на произвол судьбы.

Ему на выручку также пришла Фелисия. Она была единственной, кто мог выследить разбросанных по всей округе паладинов сквозь густой туман. Теперь она приводила их всех к Башне Вторника. Здесь больше не было ни Солигоста, ни Фринроста. Они куда-то ушли. Фелисия не могла точно сказать, что произошло, она лишь видела, как Фринрост сначала ломанулся куда-то прочь, а за ним неспешно последовал брат.

Воссоединившиеся соратники выслушали ее краткий отчет обо всем, что они пропустили, пока пребывали в объятиях цепей. Упомянула она и о том, что Лирэй теперь слеп, а Джессвел не может ходить. Учитывая, что находились они в землях темных магов, это было довольно серьезно. Минус два бойца, плюс две обузы. Но к облегчению искалеченных, никто даже не заикнулся о том, чтобы кого-то бросить. Джессвелу организовали носилки из плащей и довезли до башни. О Лирэе так же заботились по мере надобности.

Башню Вторника они покидать не собирались, по крайней мере, пока. Здесь можно разведать немного информации об их врагах и найти укрытие. Был риск, что братья вернутся, но Фелисия могла определить их приближении издалека, так что в случае опасности паладины успеют сбежать.

Поживиться в башне было особо нечем. Вокруг находились только грязь и трупы. Лирэй расспрашивал спутников о том, что они видят, и все больше расстраивался. Место, некогда приютившее его на долгие годы, ставшее домом для него и его друзей-некромантов, ныне превратились в отвратительное логово культистов. Все, что их компания успела нажить и построить потом и кровью, было уничтожено или растаскано. Верхние этажи пустовали, хотя там когда-то была библиотека и рабочее место для магов, еще выше были спальни. Но теперь там был лишь голый пол, братья продали все, что могли из-за убийственной нищеты, в которой оказались. Они ничего не создавали, только разрушали и грабили.

Пришлось потратить некоторое время, чтобы сжечь трупы и очистить башню. Отвратительный храм был разобран до основания. Прибранные залы стали местом ночлега для группы. За ужином все обсуждали итоги очередного провального похода. Джессвел и Хьола диву давались, как буднично старшие обсуждают поражение. Для них, молодых, это была катастрофа! Они оказались изувеченными посреди земель врага в логове демона, который вот-вот мог вернуться! А Крэйвел с Миностой совершенно безмятежно уплетали свою похлебку и не выражали никаких признаков беспокойства. У них главной темой была новая способность Фринроста изрыгать кислоту, они раздумывали, уж не связано ли это как-то с кислотными дождями, которые в прошлом году прошлись по полям Селиреста. А Фелисия бдила за окрестностями и поддерживала костер, который, кроме магии, напитать здесь было особо нечем.

Лирэй грустил, поглаживая лошадь, от которой боялся отходить, он предавался ностальгическим воспоминаниям о счастливых годах, проведенных в этом месте. Он даже был рад, что собственными глазами не видит упадка, к которому пришел его былой дом.

Джессвел и Хьола молчали. Они пребывали в потрясении. Хьола сидела рядом с другом и помогала ему есть. Она искренне сочувствовала ему и выражала всю возможную поддержку. Джессвел же только и таращил глаза, не в силах оправиться от шока. Он совсем не так представлял себе встречу с Солигостом. Не то чтобы он ожидал чего-то конкретного, но уж точно он не ожидал, что добрый дядя-ренегат, которого он запомнил, будучи ребенком, переломает ему ноги. Он никак не мог в это поверить. В то, что такую тяжелую травму получил не кто-то там, а именно он, и в то, что эту травму нанес ему именно Солигост.

Молодой паладин затруднялся определиться со своим отношением к Солигосту. Неизгладимое впечатление, которое клятвопреступник произвел на него в их первую встречу, определило всю его дальнейшую жизнь. Свою лепту внес и Крэйвел, но все же именно встречи с Солигостом Джессвел искал все эти годы. И нашел. И теперь он не знал, как относится к тому, что произошло.

Джессвел так же не мог понять, как сам Солигост относится к нему. Он убил бы его, если бы не отвлекся на цепи? И что это вообще было? Крэйвел уже понял, что Солигост спас их таким образом. Он так же понял и то, что сегодня они впервые лицезрели демона, которым был одержим этот ренегат. Крэйвел находил это познавательным, но не более. А Джессвел все ломал голову, была ли это выходка Солигоста, действовали ли эти цепи по его воле или исключительно по воле демона, который и отвлек Солигоста от расправы над молодым паладином.

Старшие обсуждали цепи и одержимость Солигоста лишь вскользь, этой информации Джессвелу было недостаточно, чтобы разобраться в ситуации. Он опасался, что Солигост со временем превратится в такую же тварь, как Фринрост. И что делать, если до этого момента Джессвел не успеет? Не успеет что?..

Он так и не смог уснуть ночью, размышляя над всем этим. Никто не тревожил его навязчивой заботой или непрошенным утешением. Лишь Хьола была рядом, чтобы помочь раненому другу. Ему нужно было время, чтобы извлечь из ситуации уроки, старшие понимали это и тактично молчали, оставив свою вековую мудрость при себе.

Ночь была тревожной, утро – мучительным. Все были напряжены, ожидая, что вот-вот от Фелисии поступит сигнал о возвращении братьев. Разводить костер и готовить завтрак не стали, ограничившись скудным мясным пайком. Он был последним. Молодые едва успели привыкнуть к походной диете. Это значительно отличалось от щедрости монастыря, где настаивали на хорошем питании будущих паладинов, лишь изредка испытывая тех голодом. Сейчас же перед Хьолой и Джессвелом предстало осознание, что обратный путь до Селиреста они проведут голодными.

Ноги Джессвела нужно было обездвижить, чтобы обломки костей не травмировали его в движении. Для этого подошло бы копье Хьолы, но Фринрост забрал его с собой, что заставляло девушку злиться. Это было отличное стальное копье! Ей его лично вручил настоятель Тассвана, Хьола гордилась этим!

Пока думали, как транспортировать Джессвела, Фелисия заметила приближение каких-то незнакомцев. Она приказала своему грифону спустить ее к остальным.

– Приближается группа из трех человек, они – маги, – сообщила она своим спутникам.

Все насторожились. Фелисия попыталась выйти с магами на телепатический контакт, но, похоже, они не умели пользоваться телепатией. Пришлось дождаться пока они подойдут.