– Сейчас это исправлю, – откладываю отвертку в сторону и двумя руками возвращаю аппарат в исходное положение. Набираю побольше воздуха и сдуваю пыль. Серое облако летит в ее сторону девушка, и она начинает громко чихать. – Будь здорова! – говорю громко.

– Спасибо, – отвечает и еще раз смачно чихает, прикрывая рот руками, а я бы прикрыл его своим языком.

– Эта пыль токопроводящая. Она может создавать замыкания и возгорания. Так что, дуй за тряпкой.

– Поняла, – поднимает на меня глаза и согласно кивает. – Какую брать? – хлопает своими длиннющими ресницами.

– Можешь взять фиолетовую в крапинку, – безразлично отвечаю, переключаясь снова на телевизор.

– Да я не об этом, – фыркает. – Мокрую или сухую?

Обхожу телевизор. Становлюсь перед ней и складываю руки на груди: – Чем тушат загоревшийся электроприбор? – теперь наступила моя очередь умничать.

– Водой? – с сомнением вскидывает брови. – Одеяло набрасывают?

– Еще скажи, что в окно выбрасывают. Ты ведь офисный сотрудник и должна знать такие вещи, – вздыхаю и отрицательно качаю головой.

– Ну и чем же? – гордо вздергивает подбородок и повторяет мою позу.

– Песком. Это первый пункт правил по технике безопасности для офисных сотрудников. Ты должна была прослушать эту информацию в свой первый рабочий день. И расписаться об этом журнальчике. Если горящие электроприборы заливать водой, то может убить током. Поэтому неси сухую тряпку, вату и спирт. А еще лучше пылесос.

– Последнее вряд ли есть, – задумчиво закусывает нижнюю губу, а мне хочется проделать то же самое с ее верхней. – Но я сейчас спрошу у бабушки Зины, ― девушка выходит из комнаты, а я зависаю на плавных покачиваниях женских бедер. Какая у нее все-таки аппетитная попочка. Просто … м-м-м… Так бы и съел ее. Усмиряю свою разбушевавшуюся фантазию. Алина выходит и буквально через минут десять возвращается с бутылкой самогонки, ватой и большим старым пододеяльником.

– Я смотрю, ты к ночи со мной готовишься? – шутливо склоняю голову.

– Что? – хмурит свои бровки, а меня так и тянет по прикалываться над ней.

– Заметь, я с тобой пьяной спать не буду, – ехидно улыбаюсь, а затем начинаю искренне смеяться.

– На вот, рви, – фыркает и бросает в меня свертком ткани. – Это я с тобой даже пьяная спать не буду, – Алинка плотно сжимает свои губки, а я хочу зацеловать их. – А это вместо спирта, – она с грохотом ставит передо мной бутыль.

– Не обижайся, – говорю и стараюсь подавить свой смех. – Не злись, – она такая хорошенькая. Возмущенная. Щеки пылают. От этого хочется ее еще больше раздразнить. – Хотя, нет, – несколько раз глубоко вдыхаю, чтобы перестать ржать. – Злись. Меня это заводит.

– Знаешь, что, Котов, – она угрожающе тычет пальцем в мою сторону.

– Что? – я бросаю сверток в сторону и подхожу к ней вплотную.

– Я боюсь, что, если ты еще раз, – девушка начинает свою тираду, но я нагло перебиваю поток ее праведного гнева. Наклоняюсь к ее ушку и тихо произношу: – Это я боюсь, что, если ты, еще раз так на меня посмотришь, – чувствую, как хрипнет мой голос. – То через девять месяцев мы втроем спать будем.

Алинка несколько раз открывает и закрывает рот, а затем отвечает: – Никогда, – и демонстративно развернувшись шагает в сторону двери.

– Эх… – запускаю пятерню в волосы и скольжу ею вниз к затылку. – А все так хорошо начиналось…

Ладно. На данный момент есть реальная проблема. Возвращаюсь обратно к телевизору. Аккуратно чищу плату. Внимательно осматриваем саму микросхему. Элемент цвет не поменяли. Вздутия не обнаруживаю. Переворачиваю ее. Места спаек и дорожки вроде бы целые. Конечно, сюда бы лупу. Но чего нет, того нет. И на внешний вид все целое, без каких-либо изменений. Вытираю пыль. Протираю плату. Жду какое-то время чтобы все подсохло. Затем возвращаю все на место и прикручиваю крышку. Включаю телевизор. Индикатор горит, но экран черный, без изменений. Что же с тобой не так?! Вспомнив старый дедов метод, я отвожу руку в сторону и со всей дури хлопаю его сверху по крышке. И вуаля! Телек подает сигнал и появляется изображение.

Это было так просто, да? А изначально так можно было? Почему я сразу до этого не додумался. Кучу времени бы сэкономил.

– Батюшки! – в комнату заходит бабка. – Починил все-таки, – она громко всплескивает руками и бежит к телевизору. Все-таки как мало человеку надо для счастья. Следом за ней в комнате появляется Алинка. Она останавливается при входе. И облокачивается плечом о дверной косяк, скрестив, при этом ноги.

– Могу, – улыбаясь гордо заявляю я, уперевшись одной рукой о телевизор. Мне, черт его знает почему, ну уж очень хочется выпендриться перед девушкой.

– Еще бы, – говорит Алина и при этом театрально закатывает глаза.

– Сомневалась? – улыбаясь несколько раз шуточно вскидываю бровями. – Я же говорил тебе, что всегда и во всем побеждаю, – огибаю телек с тумбой и подхожу к ней ближе, пока бабка кудахчет над своим отремонтированным антиквариатом.

– По-моему, Костя, ты слишком самоуверен, как для человека в твоем положении, – складывается руки на груди в замок. Вот сейчас я не понял, что за наезд был.

– А какое у меня положение? – я практически нависаю над ней, выставив одну руку вперед и прижавшись ладонью к стене за ее спиной.

Смотрит на меня снизу вверх: – Незавидное, – она ныряет под руку и оказывается позади меня.

– Если ты имеешь в виду, кхм… – кошусь в сторону бабы Зины, потому как мне совершенно не хочется делиться еще и с ней подробностями своей жизни, – рабочие моменты, то и здесь я окажусь в дамках. Вот увидишь.

– Хочется верить, – на секунду сникает она, понимая реальную серьёзность ситуации. Ну хоть где-то ей меня жалко. – Ну что, бабушка Зина? – хлопает старушку по плечу. – Мы, пожалуй, пойдем.

– Куда? – в ту же секунду бабка переключается на Алину и делает при этом удивленные глаза. – Ты видела, что на улице совсем вьюга разыгралась. Никуда я вас не пущу, – она берет полотенце и протирает экран телевизора. – Здесь переночуете, – кладет на него обратно салфетку и ставит петуха. – Вон у меня диван есть.

– Бабушка Зина, так у вас диван только один, – протестующе произносит девушка. – Я не могу спать с ним на одной кровати, – стреляет глазами в мою сторону, и мы сталкиваемся взглядами.

Что, подумала о том же о чем и я?! Меня снова тянет съехидничать, но я сдерживаю свой порыв. Охреневшие мысли лезут в мою голову. Даю полную волю своей фантазии. Представляю ее тело в своих руках. Как скольжу руками по ее груди. Ощущая под пальцами нежную кожу. Спускаюсь ими к талии. Глажу по ее круглым бедрам. От потока прохладного воздуха подрагивает ее животик. Она забрасывает мне на плечи свои длинные ноги. Я скольжу ладонью между ними и… Мммм… Мой младший брат начинает биться в истерике, где-то в районе ширинки.

– Это ничего, – от возбуждения мой голос больше похож на хриплое карканье. – Я могу вон в том кресле поспать, – показываю пальцем в противоположный угол и подхожу к женщинам. – Буду как верный пес у твоих ног, охранять твой дивный сон.

– Прикольно. Звучит как строчка из стихотворения, – улыбается, но на меня даже не смотрит.

– Вот и славно, – отвечает довольная бабка, которой, наверное, очень скучно проводить вечера в обнимку со стареньки телевизором. – А у меня пироги есть. И картошка тушёная с курицей. С голоду до утра не помрем, – довольная поправляет свой фартук.

– Не помрем, – эхом отвечает ей Алинка и бросает на меня мимолетный взгляд.

– Тогда пойдем на стол накрывать? – старушка берет ее за руку и практически силком тащит в сторону кухни. Алина даже не успевает открыть рот, чтобы возразить ей.

Алина

Ночь. Тишина. На стене громко тикают большие часы. Время от времени их таканье перебивает храп бабы Зины из соседней комнаты. Я вот уже больше часа пялюсь в потолок и мысленно считаю овец, чтобы хоть на секундочку закрыть глаза и придремнуть. Но сон, как назло, все не идет. В чужом доме со мной так всегда. Будь то гостиница, больница, или квартира подруги – я никогда не усну в первую ночь. Промучусь до утра и буду ходить потом как вяленый томат. И если овцы мне сейчас не помогут уснуть, то боюсь, что прийдется начинать считать дни моих отгулов и умножать их на сумму потерянной зарплаты. Поднимаюсь на локте, чтобы поправить подушки и в этот момент диван издает противный предательский скрип.