Я вновь возвращаю свое внимание ко второму этажу.

Я оторопел.

Корнелия все еще находится на своем месте, все так же прекрасна и красива, а еще разговаривает…

С моим отцом.

Я моментально кинулся в сторону лестниц, не обращая внимания на вопросы своих друзей. Какого черта это вообще произошло.

— Я думал, что мне показалось. — Удивленно произнес отец, он с ошарашенными глазами глядел на Корни и открывал рот в попытке что-либо сказать, но у него это совсем не получалось.

Похоже они только недавно начали вести диалог. Значит я успел.

— Извините? — Спросила Корнелия, я стоял к ней спиной и не мог видеть ее эмоций на лице.

— Дело в том, что… — Пытался подобрать слова отец. — Мне сказали, что вы… — Он пытался найти более тактичную формулировку, чтобы описать свое негодование и к великому несчастью заметил меня.

Корнелия, заметив, что мой отец смотрит ей за спину, развернулась, и мы вновь встретились глазами, в этот раз намного ближе, чем до этого.

По ощущениям, я сейчас должен умереть, то ли от ее близости и невозможности к ней прикоснуться, то ли от ее красоты. Мы стояли на расстоянии двух метров друг от друга, но аромат полевых цветов внедрился в мои легкие так, что мне захотелось перестать дышать, лишь бы в задержать этот прелестный воздух в своей груди.

Но Колли первая отвела глаза и вернулась вновь к моему отцу, удостоив меня видом на свою спину.

— Вам сказали, что я… — Напомнила она моему отцу то, на чем они остановились.

Папа от волнения прочистил горло, но не сводил с меня глаз, в которых было полно непонимания и сожаления, искреннего интереса моей жизнью. Так он смотрел на меня последний раз, кажется три года назад.

— Мне сказали, что вас не стало. Точнее, что вы погибли. — Растерянно произнес он и поправил свой галстук, словно тот мешал ему дышать.

Повисла тишина, Колли наполовину повернула свою голову в мою сторону, и я смог увидеть ее профиль. Я не мог пошевелиться с места, не мог проронить и слова, да этого и не нужно было, ведь она сама догадается, кто стоит перед ней. Я узнал о ее смерти, за день до своего отъезда в Бостон и был полностью разбит, в тот момент мои отношения с родителями не были такими холодными и я рассказал им, что произошло за те три месяца в Мендоне.

— Вы… Клауд? Клауд Хадсон? — Медленно спросила она, словно не веря своим глазам и ушам.

— Да, я отец Винтера.

— Извините… — Прошептала та и попыталась уйти, но мой отец ее остановил положив свою руку ей на плечо.

Я начинаю напрягаться.

— Простите, но мне нужно идти. — Уверяла его Корнелия.

— Прошу, подождите.

— Папа. — Окликнул я его и медленно подошел к ним, Корни была удивлена всему, что происходит вокруг, но пыталась не подавать виду.

Только ее чудесные зеленые глаза все выдавали.

Те, в которых я готов тонуть вечность.

— Да? — Спросил он меня, убрав свою руку с плеча Корни.

— Я сам тебе все объясню. — Тяжело вздохнул я, пряча свои руки в карманы брюк.

Корнелия воспользовалась моментом, чтобы уйти от нас, я проводил ее взглядом, пока она не скрылась в дамской комнате.

— Я слушаю. — Встревоженно спросил Отец и я опешил от того, что слышу тон, который не выражает холод или отстраненность, от этого становится немного неуютно, но и тоскливо.

Я хочу верить, что он переживал за меня все эти три года, что эта заботливость хранилась внутри него и ждала подходящего момента. Твою мать, я готов отказаться от многих вещей, лишь бы вернуть ту теплую атмосферу, которая всегда была в нашей семье.

— Удивлен, что ты помнишь ее. — Усмехнулся я, пряча свою грусть внутри.

Отец нахмурился так, будто не ожидал от меня этого услышать.

— Когда ты показывал ее фотографии, то впервые заплакал при мне, конечно я запомнил. — Обиженно сказал он, словно это я последние три года выстроил вокруг себя стены и никого не подпускал. — Она изменилась.

— Да.

— Что между вами? — Обеспокоенно и мягко спросил он, отчего мне стало не по себе, придется дать еще одно обещание рассказать эту историю немного позже.

— Позже. Позже я тебе все расскажу.

— Ты приедешь домой на день благодарения? — Спросил он, на что я кивнул. — Там и поговорим.

— Кто-то еще будет? — Аккуратно спросил я.

Я скрывал свою надежду на то, что мама вспомнит о том, что это семейный праздник, а ее семья находится в Бостоне, как минимум единственный ребенок. После развода родителей, все праздники она отмечала в Европе, в Канаде, в других странах, где были ее временные любовники.

— Только мы вдвоем.

— Замечательно. — Натянул я улыбку и оставил отца.

Мне просто необходим свежий воздух после сложившейся ситуации, не так я себе представлял знакомство отца и Корнелии. Я стараюсь держаться, это ведь странно, что мое тело трясется от того, что я вдохнул аромат полевых цветов. Да черт возьми, вся наша история странная, я не знаю даже, как мне сократить ее и объяснить своим друзьям, что за чертовщина происходит, которая длится уже три с половиной года. Мне нужна она, мне всегда нужна была только Корни? и никто другой, но я ей не нужен, сейчас, точно нет. Если бы все было по другому, то я наверное уже был в курсе того, что она хочет быть со мной.

Колли всегда может прийти ко мне и поговорить, излить душу и все, что ее тревожит. Я обещал ей быть всегда рядом, обещал быть поддержкой и опорой. Я до сих пор остаюсь тем, кто принимает ее любой и я готов сжечь весь этот мир из-за того, что мы с ней не вместе. Но станет ли мне от этого легче? Определенно нет.

Я проносился сквозь людей на первом этаже и стремился к выходу на задний дворик, я не стал даже брать с собой куртку, холод необходим, чтобы остудить кровь в моих венах и дать разуму отдохнуть.

Я облокотился на серую гранитную колонну, которая украшала фасад особняка и позволяла скрыться от людей, которые заходят и выходят из огромного здания. Сделав несколько глубоких вздохов меня постепенно отпускали нахлынувшие эмоции, которых оказалось слишком много, чтобы собрать воедино.

Я наблюдал за звездами, если бы рядом стояла она, то выдала бы интересный факт про космос, или интересную теорию. Будь тут она, я бы глядел на единственные искры, которые меня бы интересовали. Ее зеленые глаза, которые выглядят как драгоценные камни, ведь смотреть в них — многого стоит.

Мое внимание привлекает достаточно раздражительная мужская фигура, которая гневно мчится в сторону третьего входа в особняк, точнее через корпус для персонала. Я незамедлительно начал идти за ним, чувствуя, как закипает кровь в венах, которую как мне казалось я остудил.

Тяжело дышав, я, как можно тише зашел в здание и аккуратными шажками двигался в сторону звука топота. Он шел по длинному коридору и завернул за угол, но в моменте остановился.

— Замечательно, ты тут. — Язвительно произнес Остин и я могу предположить, что он в этот момент улыбается, но к кому он обращается?

— Чего тебе? — Фыркнула… Корни?

Я напряг свой слух и сжал кулаки, я же велел ему держаться от нее подальше.

— Ты же в курсе, что из-за тебя я поссорился с Кайлом? — Спросил Остин, его голос был полон злости

— Понятия не имела. — Холодно ответила она.

— Можешь благодарить себя за это. Из-за тебя я не могу приходить на вечеринки в братство, из-за тебя меня не впустили на день рождение Сэма. Рада?

— Почему я вообще должна быть рада этому и почему ты винишь меня? Вроде ты меня начал избегать и игнорировать! — Негодовала она.

Было понятно, что Корни настроена враждебно и я был… Рад этому?

— Да потому что! Ты идиотка, я с тобой общался, потому что ты резко стала девушкой Хадсона, молодец, умеешь крутить задницей перед нужными людьми.

Я сильнее сжал челюсть, тяжело стоять на месте и не набить морду этому ублюдку, никто не имеет право так отзываться об Корни.

— Что? — Спросила она, переваривая эту информацию.

— Всем людям нужны связи, не включай дуру, так удачно совпало, что ты дружишь с Энни, а Кайл на нее запал, а я был другом Кайла. — Остин тяжело вздохнул. — Я вообще не понимаю, как она с тобой дружит, как Винтер в тебя влюбился, ты скучная, строишь из себя умную и не умеешь поддерживать беседу. Ты…