Здорово было бы и остальную колесницу в дело пустить, там столько металла доброго было, но увы, не успели. Пока думали, как её остатки из воды вытащить, явились бородачи подземные! Целое войско малое, все в латах, да ещё и с парой истуканов своих каменных. И сразу к своей колеснице погорелой пошли, да давай её этими истуканами вытаскивать из воды. А как вытащили, то внутрь полезли, да и увидели, что камушка-то нет! Ой, какой вой подняли, пошли толпой к городищу, переполошили всё Побережное, что и так уже на стенах стояло. Хоццек думал, что битва будет, но нет, опять Шаана спасла всех.
Но даже так, это воистину чудо, что Шаана почтенная смогла от них отбрехаться, Хоццек-то знает, насколько бородачи подгорные жадные, особенно тёмные. Видать у самих рыльце в пушку было. Потому как по словам его приятеля, что тот разговор из первых рядов слышал, очень уж бородачи быстро остыли, перестав кричать про воровство и грабёж, как только почтенный Херин, слуга Дамкаров, в разговор вступил. И предложил им слова свои на алтаре господина своего подтвердить. Нет, вроде как они по итогу решили, что пусть это камушек будет их благодарностью за заступничество Владычицы Морской. Не будь которого, то их родичей, что, вообще-то, то клятое чудовище на хвосте своём и притащили к Побережному, это чудовище и спалило бы, вместе с кораблём, на котором они убежали.
Вот только Хоццек в такую щедрость никогда не поверит! Наверняка сами тот камушек у кого украли, или ещё каким нечестным путём заполучили, уж больно быстро они отступили. Но остальную колесницу всё же утащили при помощи истуканов каменных, не поленились её аж до соседней горы тащить по берегу, где новый проход в Подземье пробили. Что тоже беда, ведь прежний проход, который на горе у Побережного был, теперь всё, похоронен надёжно! Да и сама гора теперь клятый вулкан, что засыпать не хочет никак, зараза. А ведь как удобно было через него по-тихому торговать с теми же бородчами, эх...
Ладно, главное, что он остался жив, и что семья его жива! А остальное всё приложится! Он ещё правнук будет рассказывать сказки про этот день! Но чтобы до этих правнуков дожить, придётся постараться. И потому Хоццек старательно заучил все основные обряды и молитвы Владычицы Морей. И столь же старательно их соблюдает и возносит, каждое утро и каждый вечер. И за свежей водой морской, для алтаря домашнего, в храме самой почтеннейшей Шааной освящённого, не ленился каждый день ходить. Правда только днём и ни в коем случае не в одиночку...
***
Сны были красочными. Сны были бредовыми. Сны сменяли один другой.
Компания явно очень могущественных женщин-волшебниц и какого-то неприметного паренька с обалдевшими лицами стояли на краю небольшого провинциального американского городка, словно прямиком из рассказов Стивена Кинга. Городка, в котором невооружённым глазом была видна очевидная неправильность. Хотя, это была даже не неправильность, а натуральный пиздец! Вместе с этой где-то уже виденной компанией, Кирилл смотрел по сторонам, и просто охуевал от увиденного.
Вот какое-то жуткое страхоёбище, натурально под два метра ростом, в кожаном фартуке, с жутким мешком-маской на голове, с бензопилами на месте кистей, пилит ими какое-то ещё животное на разделочном столе. В первый миг Кирилл подумал, что это свинья. Но потом понял, что скорее свинообразное чудовище гуманоидного типа. Монстр, с которого не потрудились даже до конца снять примитивную одежду, истошно визжал, но несколько кожаных ремней держали его туловище намертво. А руки и ноги жуткое страхоёбище уже успело ему отпилить и теперь, не обращая никакого внимания на вопли и визки, продолжало по кусочкам кромсать свинообразного монстра.
В двух же шагах от этого кошмара стояла пара весьма упитанных мужиков, в джинсовых штанах на лямках, густо перепачканных кровью, у которых разве что на лицах было не написано: РЕДНЕКИ. С совершенно жуткими улыбками на бородатых рожах, наводивших на мысли о поколениях жёсткого инцеста, эти они уже нарезанные кусочки свинообразного монстра жарили на шикарном, прямо-таки новеньком гриле, не иначе как стыренном из местного торгового центра.
Вот на городской площади перед какой-то очевидно неправильной церковью с непонятным символом вместо креста над входом и на шпиле, стоит толпа людей. Многие с оружием, кто-то с факелами, кто-то с топорами и натурально вилами. Перед ними несколько крепко сложенных мужчин по очереди привязывали к столбам, под которыми уже были навалены кучи дров, вяло сопротивляющихся пленников. Которые были не людьми, а напоминали людоящеров с тёмно-зелёной чешуёй. Руководил процессом экзекуции тощий седой мужчина с фанатично-безумным лицом в чёрной рясе католического священника. Только вместо креста на груди у него висел тот же непонятный символ, что был теперь и на шпиле церкви. Он же красовался и на обложке книге в его руке. И на навершии посоха в другой руке. И почему-то у Кирилла появилась абсолютная уверенность, что вот этот тип однозначно на прямой связи с богом. Вернее, с тем существом, которому он и его паства теперь молиться, и которое на их молитвы очень даже отвечает. А вот в том, что это существо имеет хоть какое-то отношение к христианству уверенности не было никакой...
Вот по убитой напрочь железной дороге прямо через одну из центральных улиц города несётся громыхающий поезд, словно угнанный со съёмок новой части Безумного Макса. Из явно работающего на электричестве локомотива торчала высокая труба, чадящая густым чёрным дымом. Ко всем вагонам были приварены торчащие арматурины-шипы, на некоторых висели окровавленные трупы как людей, так и гуманоидных чудовищ. На крыше каждого второго вагона торчала пулемётная башня. Вдобавок стены вагонов были разрисованными жутковатыми граффити, среди которых встречался и тот же символ, что и у религиозных фанатиков перед неправильной церковью.
Как этот поезд умудряется на такой скорости не сойти с рельс, проложенных через улицу кое-как и откроенно идущих волной - загадка. Как и то, каким образом на его крыше удерживаются десятки вооружённых чем попало людей, которые тоже словно сбежали со съёмочной площадки Безумного Макса, или какого-то другого фильма про пост-апокалипсис. Потрясая оружием и паля из него во все стороны, они истошно вопили что-то вроде "ВИА ГРЕЙД ЭГЕЙН!!!"
Хватало вокруг и другой жути, но добило Кирилла не она. А то, что одна из женщин, явная шаманка с радикально чёрной кожей, которую он уже ранее где-то видел, обалдевшим голосом произнесла:
- Ну надо же, как с наступлением Ночи похорошел Огайо... Прямо не узнать... А ведь раньше тут был полный пиздец...
Лица у её спутников, разом повернувшихся к ней, были не менее охеревшими, чем у Кирилла...
Просто капец какой неправильный и стрёмный американский городок, словно прямиком из рассказов Стивена Кинга, исчезает. На смену ему приходит другой город, по архитектуре чем-то похожий на старые европейские города. Неправильности как в прошлом здесь нет, но пиздец творится ничуть не меньший. Алые небеса, крики и грохот взрывов в отдалении и близи, но самое главное - тошнотворно сладостный вкус мёда пополам с гнилью, что бьёт в голову и вязнет на языке.
На краю площади Кирилл видит четвёрку крайне странных людей. Закованный в доспехи и вооружённый двуручным мечом мужчина. Окутанная пламенем девушка. Дряхлый старик в рубище, с висящими на руках цепями. Мужская фигура в чёрном, с белой маской на лице, где намалёвана кровью жуткая рожица. В каждом из них чувствуется капец сколько магической мощи, причём разных оттенков. За исключением старика, который выглядел как узник Освенцима. В нём чувствовалась не магия, а нечто другое, тоже невероятно сильное и ни разу не доброе и не полезное для здоровья.
Все четверо смотрят куда-то за спину Кирилла. Что привлекло их внимание, молодой человек понять не успевает, так как прежде чем он обернулся, четвёрка медленно шагает вперёд... И резко останавливается, когда путь им перегораживает плашмя очень длинный меч, который держит в руке практически голый мужик, с накачанным телом. Из одежды у него лишь какие-то обмотки, прикрывающие срам, да круглый металлический горшок на голове, где намалёвана улыбающаяся рожица. А в обеих руках он держит несуразно длинные мечи, одним из которых он и перегородил путь четвёрки.
