Но Ашуир и так скучала в вынужденном, по сути, заточении, а с Биби было хоть какое-то развлечение. К нормальной практике и развитию магического удастся вернуться не раньше, чем чем через год, а то и полтора. Беременность истощила её и близко не так сильно как Сайруса, но всё равно очень ощутимо - одарённый ребёнок, которого она носила под сердцем, силы тянул из мамы за троих. Так что по хорошему, нужно не спеша восстановиться, пройти несколько подходящих ритуалов, а в идеале к активной практике можно будет возвращаться после того, как она закончит кормить грудью. Но до тех пор, волшебнице делать в обители ковена было толком нечего. Поэтому, Ашуир развлекалась как могла. В том числе и с Биби.
Насладившись его губками и язычком, волшебница решила, что с него хватит и выпрямилась. Коротким пассом руки она подтянула к себе свободный стул и уселась на него, вновь наклоняясь на связанным Биби. Но теперь так, что тот макушкой упирался ей в сиськи, а лицо Ашуир оказалось прямо над ним. Улыбнувшись, волшебница несколько секунд смотрела ему в глаза, без труда читая его мысли. После чего начала медленно наклоняться, приоткрывая рот, и... в последний миг вместо поцелую протянула вперёд правую руку и ущипнула Биби за сосок правой груди, от чего тот испуганно пискнул.
Рассмеявшись, волшебница откинулась на спинку стула и двумя руками схватила свою живую игрушку за щёки, начав их тискать:
- Какая же ты забавная, Биби... Читать твои мысли одно удовольствие...
Снова наклонившись вперёд, Ашуир проворковала ему прямо на ушко:
- Особенно твои фантазии про меня, которые так стараешься подавить, маленькая негодница... Ладно, так и быть, ты побалую тебя ещё немного...
Оставив щёки Биби, который всеми силами старался думать о чём угодно, но только не о том, о чём он думал вот только что, Ашуир послала короткий мысленную команду. Служанка, всё это время так и сидевшая верхом на Биби, аккуратно слезла с него. Но только для того, чтобы тут же обхватить член мальчишки губами и начала его старательно обсасывать, чем вызвала у того судорожный вздох. Оральными ласками со служанками Ашуир свою живую игрушку баловала буквально всего пару раз за прошедший год. Выждав несколько секунд, она наклонилась к нему и прошептала на ухо:
- Если посмеешь представить на её месте меня, я рассержусь...
Парнишка от этих слов судорожно дёрнулся и попытался что-то сказать, распахнув испуганные глаза, но Ашуир остановила его, приложив палец к губам и продолжила:
- А если вместо меня ты представишь кого-то другого, то я решу, что недостаточно привлекательна для тебя. И очень рассержусь...
Пару секунд волшебница наслаждалась паникой на лице и в сознании Биби, пока смуглая служанка продолжала методично ублажать его своим ртом. Потом Ашуир громко рассмеялась и ласково поцеловала Биби в лоб:
- Да я шучу, моя милая! Можешь думать о ком угодно!
Оставив несчастного парнишку в состоянии крайнего возбуждения и полного смятения, Ашуир коротко приказал служанке:
- Как он кончит, приведите себя в порядок и занимайтесь домашними делами.
Служанка на её слова никак не отреагировала, но Ашуир прекрасно видела, что её разум принял новую команду. Сама же волшебница, окончательно скинув халат, голышом улеглась на свою широкую кровать, заваленную подушками и уставилась в потолок. Эх... Всё-таки всё время сидеть в четырёх стенах скучновато... А теперь, когда Сайруса нет, станет ещё скучнее. Играться с Биби, конечно, весело, но будешь же этим заниматься постоянно... Хм... Попросить, что ли, у матушки Айар новых книг? А то те, что имелись в обители ковена, за прошедший год она успела перечитать. Ну, не все, само собой, а те, что ей были интересны. Так-то у Дочерей Пустыни отличная библиотека, в которой хранятся знания по самым разным Школам и ветвям магии. Но Ашуир ещё не скоро вернётся к активной практики, а без неё сухая теория малополезна, она же не какая-то ученица, только постигающая азы колдовства. Так что читала она в последнее время, по большей части, различные предания и легенды прошлого, рассказывающие о подвигах великих героев и, конечно же, о любви.
Причём последнее было особенно интересно. Ашуир сама не ожидала, что читать воспоминания о жизни в гареме Отступника, оставленные давно почившей матушкой Саахат, будет так интересно. Причём не только ей. Сайрус тоже с интересом узнал довольно пикантные подробности из биографии своего далёкого предка. А потом они вместе с Ашуир гадали, кто же из наложниц или младших жён Отступника была его предком. Сайрус...
Почувствовав, что на неё вновь накатывает грусть, Ашуир перевернулась на бок и зарылась лицом в подушки, обхватив одну из них руками и ногами. Делать ничего не хотелось вообще, и она решила вздремнуть часок-другой. Благо что плетения, окружавшие колыбельку с малышом, что зависла в центре специального малого ритуального круга в углу её спальни, сообщат ей, как только он проснётся и потребует еды.
Ещё до того, как волшебница окончательно уснула, её кровать накрыло защитным барьером-куполом, опиравшимся на ещё один ритуальный круг, начерченный прямо на полу под кроватью. А безмолвные сакарибы замерли у колыбельки и кровати, всё-также с оружием наготове и глядя во все стороны своими белыми глазами.
***
В жилой части Первохрама Солнцеликого в Ийастаре, как правило, было не слишком многолюдно. Всё-таки там обитали представители высшего клира Северной Теократии, включая самого Короля-Жреца. Абы кого в эту святая святых не пускали. Но прямо сейчас, как раз у покоев Арнуила Первого, было натуральное столпотворение, по меркам Первохрама. Причина того, что в личной обители наместника Солнцеликого на земле было не протолкнуться от представителей высшего клира и их ближайших помощников, сидела в удобном и широком кресле, со специальной спинкой. Всё-таки обычная мебель для крылатых Вестников Солнцеликого не слишком подходила.
Правда, они практически никогда ею и не пользовались, так как пребывание в материальном мире обходилось им довольно дорого, и время на рассаживания у них, как правило не было. Но на всякий случай, парочка подходящих предметов мебели для Вестников у последователей Солнцеликого имелась. И вот как раз сейчас это кресло очень пригодилось. Потому что сидевшей в нём Вестнице предстояло провести некоторое время в материальном мире. Причиной тому были не воля её отца-небожителя, и не нужда его верных последователей, а полученные в тяжёлом сражении с отродьем бездны раны.
Некогда белоснежные крылья Вестницы лишились множества перьев, оставшиеся были частично поломаны, а частично обгоревшими и изрядно закоптившимися. Бело-золотые одеяния, некогда напоминавшие одежды жриц Солнцеликого, но на деле бывшие напитанной благодатью бронёй, были изодраны в лохмотья, а местами полностью сгорели. Тело Вестницы тоже изрядно пострадало, во многих местах его покрывали ожоги, кое-где её плоть буквально обуглилась, а кое-где кожа пошла трещинами, словно пересушенная солнцем земля. Левая половина её лица выглядела поистине жутко, словно небожительницу приложили к раскалённой сковороде. Некогда длинные золотистые волосы сгорели почти полностью, вместо них у неё на голове красовался теперь короткий ёжик, словно у воительницы-авантюристки.
Для смертного, даже для сильного маг, подобные раны, нанесённые обжигающим пламенем земных недр, скорее всего стали бы смертельными. Для божественной Вестницы они тоже были крайне неприятны и болезненны, но жизни не угрожали. Во всяком случае, пока у неё было в достатке благодати, идущей как прямо от смертных последователей, так и от отца-небожителя. Прямо на глазах у собравшегося в покоях Короля-Жреца высшего клира Северной Теократии, страшные раны Вестницы медленно, но верно исцелялись. Пропадала копоть с крыльев, отрастали новые перья, опадали невесомым частички обугленной плоти, уступая место новой, затягивались жуткие трещины на коже. Даже волосы, если присмотреться, было видно что отрастают.
И пока они не исцелятся полностью, Вестница вынуждена была оставаться в материальном мире. Слишком уж тяжелы во всех смыслах были полученные ею раны. Слишком чужда её природе была сила, что нанесла их. Словно якорь, она удерживала её в материальном мире, мешая вернуться в домен Солцеликого. Конечно, пожелай Он, и она бы немедленно оказалась там. Но это принесло больше вреда, чем пользы. Поэтому Вестница вынуждено оставалась в материальном мире, восстанавливая силы в самом подходящем для этого месте - в стенах Первохрама Ийастара.
