- Умерь свою злость, у тебя ещё будут достойные враги.

Та в ответ буквально зарычала:

- Я найду его. Выслежу хоть на другом конце земли!

- Разумеется. Но потом. Нет доблести в том, чтобы убивать его сейчас.

- В смерти отца…

- Знаю! Но сейчас…

Разговор брата и сестры прервал подошедший старик, опиравшийся на высокий резной посох. Несмотря на прожитые годы, он сохранил воинскую выправку и стать. Одет он был в богатые по меркам Ледяных Островов одежды, а на плече у него сидел крупный орёл, чьи глаза горели огнём. Зверь-фамильяр. Один из немногих настоящих магов, обитавших на Ледяных Островах, коротко кивнул рыжеволосым брату и сестре. Те в ответ склонили головы в знак уважения и прижали кулаки к груди:

- Чем можем помочь тебе, Мудрейший?

- Гьярд принёс мне необычный зов, - с этими словами сидевший у него на плече орёл издал громкий клекот.

- Эльфы просят прямого разговора с Советом Ярлов. И говорят, что это очень важно.

Ингрид презрительно скривила лицо:

- И что же такого важного эти надменные остроухие желают сказать аж всему Совету Ярлов?

Старик осадил её строгим взглядом:

- Этого они не сказали. Лишь сказали, что это срочно и важно. И касается, в том числе, смерти вашего отца.

Лица детей Арстейна резко переменились.

***

Преподобная Мать Аврора не считала себя злой. Строгой, суровой, требовательной, когда надо холодной и расчётливой, умеющей принимать непростые решения – да. Справедливой, беспристрастной, в известной степени заботливой – тоже да. Доводилось ей, во времена службы Дочерью, лично обрывать жизни врагов Вечного Солнца. Доводилось перед этим причинять им боль, чтобы вырвать нужные знания, если не было возможности обойтись по-другому. Но она, несмотря на все свои прожитые годы в статусе сначала Дочери, а потом и Преподобной Матери, никогда не считала себя по-настоящему злой. Однако в последнее дни, ей очень хотелось стать таковой. И поводы у неё были. Но она старалась сдерживаться.

Произошедшее в Первохраме было не просто чудовищным святотатством и кощунством. Это была прямая пощёчина всему делу Вечного Солнца, пощёчина всем его последователям и ей лично! Она не разглядела угрозу, не распознала измены в среде собственных Дочерей! И от неописуемого кошмара, что случился бы достигни заговорщики успеха, их спасли надменные эльфы! Эльфы, что столько препон ставили на пути Вечного Солнца в южные земли! Но самое отвратительное, самое омерзительное, что тот, кто нанёс подлый удар, так и остался без должного ответа. Пока что!

После того, как прошёл первый шок и удалось унять поднявшийся переполох, Аврора сразу же, сцепив зубы, принялась за работу. Не отставали и Архиликтор Майер и Светозарные Паладины. Все вместе они буквально носом рыли землю в поисках ответов. И на часть вопросов они их нашли. Хоть враги и постарались замести все следы, но полностью они этого сделать не сумели. Потому что очень непросто убить или пленить душу, особенно ту, что впитала в себя так много света Вечного Солнца. Да ещё и в стенах Первохрама того, кто этим светом её наполнил. Души погибших Таирель и Ренхрид, её Дочерей, что нанесли своим братья и сёстрам удар в спину, предстали перед ЕГО Судом. Так же, как и души других, помогавших им. И были ИМ полностью оправданы, ибо не было на них вины. Свет ЕГО озарил их, и высветил коварные путы чужой воли. Под ЕГО прямым взглядом проявилась искусно сплетённая подлой магией ложь, ложь невероятно искусная, ловко спрятанная и практически незаметная. Её несчастные Дочери и остальные предатели верили в дело Вечного Солнца. Верили искренне.

Никто из них не догадывался, что давно уже опутан сетью чужой воли. Сетью, что в нужный момент превращала их в послушных марионеток, а потом ловко затирала память искусной ложью. И плелась эта ложь долгие годы, плелась медленно, осторожно, но очень старательно. Больше всего этой лжи было вокруг несчастной Таирель. Бедная девочка была в целом коконе чужой воли. Она искренне верила в дело Вечного Солнца. Но только потому, что ей внушили эту веру. Практически вся её личность оказалась одной сплошной и очень искусной ложью. Настоящей Таирель, которую и звали по-другому, практически и не осталось. Всю её перекроили в угоду лжи. И использовали как агента, что сам не ведает о своей роли. Бедная Ренхрид, её милая Ренхрид, что искренне и всем сердцем была предана делу Вечного Солнца, попала в сети врага, получив удар в спину от надёжной подруги во время одного из совместных заданий. Подробностей даже ЕГО свет не смог разглядеть, потому что память о тех событиях была полностью украдена. Но сам факт фальшивости части памяти был теперь отчётливо виден.

Мало что Аврора ненавидела больше, чем предательство. Но кое-что было. Например то, когда заставляли предать против воли. Не сломив пытками, не обманув, а буквально перекроив разум человека так, чтобы тот пошёл против всего того, во что верил или за что боролся. Причём даже не осознавая этого. Именно так поступили с её Дочерьми. И это ещё сильнее распаляло её злобу. И она не утихнет, пока устроивший это мерзавец жив. Пока что она не знала ни его настоящего лица, ни его настоящего имени. Тот умело скрывал их за паутиной лжи и спинами марионеток. Но она уже знала, что он искусен в играх с чужим разумом и очень опасен. Знала, где было его логово, разгромленное эльфами. Знала часть тех, кто помогал ему. И ни она, ни Архиликтор не успокоятся, пока не доберутся до него. Как бы эльфы не упирались, они вынудят их рассказать всё, что им известно. Враг поставил очень многое на кон, когда решился на свою чудовищную подлость. И просчитался. Да, он умело замёл следы. Многие следы. Но не все и не полностью. Самый главный след он не сумел зачистить.

Осколки проклятого артефакта, которым был нанесён подлый удар, устроивший всё то омерзительное непотребство в Первохраме и столице, попали к ним в руки. А это был – мощнейший отпечаток и образчик его дара! Как бы он теперь ни скрывался, рано или поздно по этому следу на него выйдут. И тогда он заплатит за весь тот… разврат! При мыслях о чудовищном непотребстве, в котором она и сама приняла невольное, но активное участие, Аврора буквально заскрипела зубами. В себя она пришла, сидя верхом на лице находившемся в полубессознательном состоянии Фальнара и методично облизывая его залитый семенем член. И лично ей ещё относительно повезло. По крайней мере, она совокуплялась со своим неофициальным любовником, а не с кем-то посторонним, как это случилось с очень многими жителями Ийастара. Что творилось в казармах Светозарных Паладинов и храмовой стражи лучше даже не представлять. Ей хватило того, что произошло в её собственном монастыре.

Хорошо ещё, что самые младшие из её подопечных от удара ненавистной магией лишились сознания. Хватило и старших учениц. Бедной Сестре Дайане можно только посочувствовать. Девочки, конечно, не виноваты, но как им теперь общаться с наставницей? При воспоминании об открывшихся ей по возвращении в свой монастырь картин, Аврора невольно вздрогнула от непотребства. Но одновременно тут же ощутила, как внизу живота потеплело и заныли соски на груди. Да что б тебя, проклятое творение проклятого выродка! Стиснув зубы, Преподобная Мать несколько раз выдохнула.

Свет ЕГО очистил её и остальных от яда проклятой магии. Причём её и остальных Верховных Иерархов свет озарял особенно ярко и тщательно, выжигая малейшие следы чужой воли. Но всё же, кое-какие последствия, о которых она предпочитала не распространяться, у неё остались. И, насколько ей известно, не только у неё. Уже несколько раз Авроре снились странные и непотребные, но при этом неожиданно реалистичные сны. В этих снах она всё видела и осознавала очень чётко и ясно, словно это было наяву. Но стоило проснуться, и подробности их ускользали, оставляя после себя лишь неудовлетворённое возбуждение и смутные общие детали. Огромный особняк или дворец. Бесчисленные совокупляющиеся люди и не люди со столь же бесчисленными масками вместо лиц. Постоянный смех, в том числе и её собственный. Смеялась она, и смеялись над ней. Почему и над чем, она не могла вспомнить, как ни пыталась. Лишь всплывало в памяти давно забытое со времён циркового детства обращение, Рора-Хохотушка. Когда она, вместе с труппой таких бродячих менестрелей путешествовала от города к городу, выступая с акробатическими трюками на потеху толпе.