Виана едва не рассмеялась. С одной стороны, было забавно объяснять ему все это, но с другой стороны, немного тревожило. Ури волновало все новое, и, вполне возможно, что ему понравилось бы целоваться с любой другой девушкой.

А для нее самой этот поцелуй, напротив, был очень важным.

Найдя приют в объятиях лесного юноши, Виана глубоко вздохнула. Часть ее хотела отдаться Ури и признать, что ее чувства к нему были чем-то бо́льшим, чем дружба, но внутренний голос напоминал, что Ури был необычным и диким существом, а она стремилась изгнать варваров из Нортии, чтобы все стало таким как раньше.

— Это называется поцелуй, — пояснила она. — Мы целуем тех людей, кто нам нравится.

Ури наклонил голову и задумался. Виана догадалась, что юноша в уме составляет список приятных ему людей, которых он должен поцеловать.

— Но не просто нравится, а по-особенному, — уточнила Виана.

— Как это по-особенному? — поинтересовался Ури.

Девушка призадумалась: как же все это объяснить? Судя по реакции юноши, было ясно, что поцелуй взбудоражил его, но следовало убедиться, что за этим кроется нечто большее.

— Я говорю о любви, — мягко сказала Виана. — Если ты любишь кого-то, то чувствуешь что-то вот здесь, в сердце, — Виана положила ладонь Ури на грудь. — Это чувство такое сильное, что, кажется, ты не можешь дышать. Ты хочешь остаться с этим человеком навсегда и никогда не расставаться.

Виана закрыла глаза, внезапно с горечью вспомнив, что именно такие чувства она долго испытывала к Робиану. Она призадумалась, но…

— Ты чувствуешь это… ко мне? — спросил Ури.

Виана ответила не сразу. При других обстоятельствах она не торопилась бы с ответом, кем бы ни был юноша, задавший этот вопрос. Она назвала бы его наглецом и притворилась обиженной. Впрочем, если бы он ей действительно нравился, она, быть может, подтолкнула бы его к дальнейшим попыткам, опустив глазки и наградив легкой улыбкой.

Однако было очевидно, что здесь, в лесу, флиртовать с Ури, как это было принято при дворе, не имело никакого смысла.

— Думаю, да, — ответила Виана, — поэтому я тебя и поцеловала.

Юноша широко улыбнулся и так пылко поцеловал Виану, что девушка задохнулась.

— Остановись, Ури. Что ты делаешь?

— Поцелуй, — обескураженно ответил тот, не понимая ее сдержанности. — Я тебя люблю.

Виана лишилась дара речи. Ее совершенно обезоружили простодушие и откровенность Ури. Сердце девушки бешено колотилось; она могла думать только об одном: «Он чувствует то же, что и я. А что чувствую я? Я его люблю, а он любит меня».

— Подожди немного, — с трудом выдавила Виана и слегка отстранилась от юноши. — Подожди.

Их взгляды встретились. Виана медленно подняла руку и, не отводя глаз, нежно провела ладонью по щеке Ури, все еще удивляясь своему открытию.

— Это… странно, — сказал юноша.

— Знаю, — согласилась Виана.

— Я никогда… — Ури запнулся, пытаясь подыскать слова.

— Никогда никого не любил, — подсказала Виана.

— Да.

Девушка отчего-то чувствовала себя немного виноватой, ведь с ней такое не в первый раз.

— А я когда-то любила, — призналась она, — но это давно уже в прошлом. Возможно, и ты любил кого-то, просто не помнишь, — добавила она, допуская, что юноша потерял память; возможно, какая-нибудь девушка с пятнистой кожей ждет его там, откуда он пришел.

— Никогда, — твердо ответил Ури.

— Почему ты так уверен?

— Знаю, — упрямо заявил юноша. — Мой народ… не чувствует это. Не чувствует так, — пытаясь более понятно объяснить, он рукой ударил себя в грудь.

— Вы не можете любить? Но тогда… тогда почему ты можешь?

— Я другой.

— А что еще ты помнишь? — Виана пристально посмотрела на юношу.

— Я не понимаю, — взгляд Ури был растерянным.

— Ты потерял память, — постаралась втолковать ему Виана, — ты не знал, кто ты, откуда пришел, и кто твой народ.

— Я знаю, — ответил Ури, не понимая, что к чему. — Я — Ури. Пришел из леса. Там мой народ.

— Это не имеет значения, — не стала упорствовать Виана. — Я хочу, чтобы ты знал… Раз твой народ не чувствует это, просто замечательно, что ты любишь меня, а я люблю тебя. Это нечто особенное и прекрасное, самое прекрасное, что есть в нашем мире.

Ури помолчал, обдумывая слова девушки.

— Я могу поцеловать тебя еще? — спросил он, глядя на Виану своими зелеными глазами.

— Почему бы нет, — улыбнулась та и, видя недоумение юноши, добавила: — Конечно, можешь.

Их поцелуй был долгим, нежным и сладким.

— Подожди, — снова остановила юношу Виана, дрожа от возбуждения в его объятиях, — нам нужно идти. Когда люди любят друг друга, они многим могут заниматься, но не всем сразу, понимаешь?

— Нет, — ответил Ури, уступая желанию девушки. Юноша выглядел расстроенным, потому что больше они не целовались.

Виана прижалась к нему чуть крепче, и Ури немного успокоился, ласково поглаживая пряди ее волос. Потом пальцы юноши опустились ниже и, едва касаясь кожи, пробежались по шее и спине.

— Я хочу тебя лечить, — решительно сказал он.

Ласки Ури успокаивали девушку, облегчали горе и расслабляли тело. Полусонная Виана ничего не ответила, и Ури осторожно стянул повязку с ее плеча, открывая рану.

— Что ты делаешь? — ойкнула Виана.

— Тебе больно, — заметил Ури. — Я буду лечить тебя.

— Как хочешь, — устало пробормотала она, чувствуя нежные прикосновения пальцев Ури к раненому плечу, пока не погрузилась в сон.

Утром Виана проснулась в объятиях лесного юноши. Смущенная этим обстоятельством, девушка приподнялась на локте и легонько потрясла Ури за плечо.

— Ури… Ури, просыпайся.

Моргнув, он открыл глаза и лучезарно улыбнулся.

— С добрым утром, Виана. Я хочу поцеловать тебя еще, — решительно заявил Ури.

«Что я наделала? — Виана густо покраснела. — Вчерашней ночью я призналась Ури в любви. Но как мне выйти за него замуж? И какого рода женщиной я буду выглядеть в глазах всех, если продолжу наши отношения, не собираясь узаконить их, как требуют приличия?»

Но стоило ей снова заглянуть Ури в глаза, как все опасения были отброшены прочь.

— Доброе утро, — ответила она. — Я тоже хочу тебя поцеловать.

Этим они и занялись, но девушка отлично понимала, что нельзя провести так весь день. Даже упоительные поцелуи не избавили ее от чувства вины. Она оставила тело Белисии в лагере, когда следовало с честью предать его земле.

— Нам пора возвращаться в лагерь, Ури, — Виана встала и направилась к ручью, чтобы умыться.

Юноша пошел следом за ней.

— Знаешь, — неуверенно начала Виана, — наверное, нам пока не нужно говорить остальным, что мы любим друг друга.

— Почему?

— Потому что… — в голове девушки промелькнуло с десяток причин, но ни одна из них не могла помочь ей объяснить это Ури. — Понимаешь, поначалу люди скрывают свою любовь от остальных, это их секрет. Так лучше.

Это было ложью лишь отчасти; при дворе именно так и поступали.

— Что такое секрет?

— Когда ты что-то знаешь, но не можешь рассказать другим. Когда по разным причинам лучше, чтобы никто не знал.

Виана подумала, что не сумела понятно объяснить, но, к ее удивлению Ури кивнул с самым серьезным видом.

— Я понял, что есть секрет, — подтвердил он, — но почему любовь — секрет?

— Это трудно объяснить, — начала Виана и осеклась на полуслове.

Поправляя повязку, она никак не могла нащупать рану. Приготовившись к жгучей боли, она провела пальцами по плечу, но боли не было. Виана осмотрела пальцы: следы запекшейся под ногтями крови были единственным напоминанием о полученной два дня назад ране. Она обескураженно потерла плечо. Дойдя до места, куда вонзилась стрела, она ничего не обнаружила.

— Нежная кожа, — радостно выпалил юноша. — Теперь ты вылечилась.

Виана резко повернулась к Ури.

— Хочешь сказать, что это сделал ты? — осипшим голосом спросила девушка, дрожа то ли от страха, то ли от волнения.