— Что вы хотите рассказать нам о Дремучем Лесе? — спросил менестреля король Радис, и голос его прозвучал резче обычного.

Оки загадочно улыбнулся, нимало не смущенный грозным тоном короля.

— Это сказание возникло на заре времен, ваше величество, когда еще не было ни королей, ни королев, а большие города были всего лишь крохотными деревушками, утопавшими в грязи.

Радис слегка расслабился и откинулся на спинку трона, полагая, что столь древняя легенда не затронет ни его самого, ни время его правления.

— В ту пору, — спокойно продолжил Оки, и Виане показалось, что менестрель продолжил бы свой рассказ и без молчаливого согласия короля, — Нортии как таковой еще не было и в помине, а Дремучий Лес уже был Дремучим Лесом, просто люди его не знали, потому что не дошли до него. Тогда они жили намного южнее, в благодатных землях, где лето было длинным, а зимы мягкими.

Но однажды на исходе осени некий странник впервые переплыл через реку Холодных Камней и ступил на бескрайние равнины, образующие сейчас ваше королевство. Все его родичи погибли, в живых остался он один, последний представитель рода и наследник. Враги искали бы его до самой смерти, и потому ему пришлось бежать в неизведанные места, подальше от границы, обозначенной на картах. Туда, где его не смогут найти. Впереди была неизвестность, а позади верная смерть, потому странник, не колеблясь, переплыл реку и продолжил путь в суровый, неприветливый край, поджидавшей его на другом берегу.

Беглец бесспорно был человеком отважным, но не глупцом. Остановившись у опушки Дремучего Леса, он с опаской поглядывал на кроны высоких деревьев, на причудливые тени, пляшущие в чаще, на лабиринт извилистых тропинок, теряющихся в темноте. Он не осмелился войти в чащобу, хотя догадывался, что врагам никогда не найти его там. Напротив, он решил пройти на север, обогнув Дремучий Лес, и попытать счастья в северных землях. Возможно, он был первым человеком, давшим лесу название.

А между тем путник решил сделать привал на опушке, стараясь не обращать внимания на странные, пугающие звуки, доносящиеся из чащи. Он проглотил свой немудреный ужин, обработал раны на сбитых долгой ходьбой ногах и собрался немного поспать перед тем, как продолжить путь… но тут из темноты возникла какая-то согбенная фигура и направилась к нему.

Тревожный шепоток пробежал по залу. Оки немного помолчал, подогревая интерес слушателей к таинственному пришельцу, а потом продолжил, мастерски подражая голосам персонажей:

— Кто тут?

— Несчастная старушка, господин, я заплутала.

— Откуда ты?

— Из здешних мест… Но я продрогла и голодна. Не приютите ли меня на ночь, мой господин? Подайте мне кусочек хлебца и позвольте согреться у вашего огня.

Беглец сильно усомнился в словах старухи, подозревая, что никакой деревни поблизости нет, но из сострадания подвинулся, освобождая место у огня, и протянул незваной гостье ломоть черствого хлеба и оставшийся кусочек сыра. Он так долго пробыл в одиночестве, что теперь был рад обществу даже этой противной старухи.

А старуха, и впрямь, была несказанно уродлива, мои благородные друзья, — в подтверждение своих слов Оки скорчил немыслимо страшную гримасу, — ее изборожденное морщинами лицо было усыпано бородавками, крючковатый нос был покрыт волосами, и вдобавок на одном глазу было бельмо. На голове красовался пучок жиденьких седых волос, а сухонькое, скрюченное тело было скукоженным как изюм.

— Жизнь меня не балует, мой господин, — пояснила старуха, увидев отвращение на лице своего благодетеля, и усмехнулась, обнажив четыре последних оставшихся зуба. — Не сочтите за назойливость, если я, видя ваше гостеприимство, попрошу дозволения переночевать сегодня вместе с вами…

— Да это же самая настоящая любовная история! — залилась смехом Белисия, напрочь позабыв, что Оки не терпел, чтобы его прерывали, и тут же осеклась под испепеляющим взглядом менестреля.

— … если я попрошу дозволения переночевать сегодня вместе с вами, — продолжил свой рассказ Оки, когда смех затих, — мои бедные косточки ломит от стужи.

Путник хотел было отказать старухе, но снова почувствовал к ней сострадание.

— Оставайся, если хочешь, — ответил он и растянулся возле огня, укрывшись плащом.

Вскоре старуха тесно прижалась к его спине: беглец слышал ее тяжелое дыхание, чувствовал, как волосы старухи щекочут ему затылок, и ощущал противный запах из ее рта, но терпеливо молчал. Он зажмурил глаза, еще сильнее закутался в плащ и попытался уснуть. Сделать это было трудно, потому что старуха всю ночь храпела, кашляла и кряхтела. Однако наш усталый путник не осмеливался прогнать ее прочь, поскольку ночь и вправду выдалась очень холодной. Уснул он незадолго до рассвета.

Когда поутру усталый и окоченевший от холода путник проснулся, старухи нигде не было. Слегка озадаченный, он быстро собрал свои вещички и пошел к реке, чтобы умыться. Удивлению беглеца не было предела, когда он, глянув в воду, вместо своего отражения увидел лицо ласково улыбавшейся ему красавицы.

— Кто вы, прекрасная дама, и что делаете в воде? Может, вы видение или горячечный бред уставшего ума?

— Я — старуха, которую вы так любезно приютили прошлой ночью, — ответила девушка.

Пирующие не могли сдержать изумленных возгласов. Виана же, напротив, ожидала подобного финала. В детстве мама рассказывала ей много народных сказок, в которых зачастую феи представали перед героем в весьма неприглядном виде, чтобы проверить доброту и благородство его души. «Теперь она вознаградит его за доброту и сострадание», — подумала Виана.

— Путник не мог поверить словам красавицы, — продолжил Оки.

— Но разве можно столь сильно измениться всего лишь за ночь? — спросил он.

— Не все таковы, какими кажутся, мой добрый друг, — звонко рассмеялась девушка подобно ручейку, стекающему с высоких гор. — Особенно те, кто появляется из самой чащи этого леса. Вы доказали свою доброту и умение держать слово, и в награду я дам подарок, который поможет вам освободиться от врагов, что преследуют вас.

Наш странник быстро сообразил, что дама, умеющая столь удивительно менять свой облик, несомненно, должна обладать умением знать то, о чем ей не говорили. Возможно, это фея или колдунья. Сама мысль о том пугала, но путник был так очарован зелеными глазами девушки, что не испытывал ни малейшего страха.

— Хотел бы я знать, как это сделать.

Глаза незнакомки немного потемнели, а лицо вмиг стало серьезным, поскольку она собиралась открыть одну из самых заветных тайн Дремучего Леса.

— Наберитесь храбрости, — ответила она, — и идите прямо в чащу леса, туда, где поют деревья, и куда не ступала нога человека. Там вы отыщите сказочный родник вечной молодости. Испейте воды из этого родника, и станете навек неуязвимым.

— Но, госпожа, откуда мне знать, что это правда? — пораженно и в то же время недоверчиво спросил путник. — Вы же сами сказали, что это сказка.

— Поверьте на слово, мой добрый друг, — ответила она, — поверьте и запомните: не все вещи такие, какими кажутся.

С этими словами девушка исчезла.

Внезапно Оки умолк, и на минуту в зале воцарилась тишина, а потом король нетерпеливо спросил:

— А что было дальше? Чем все закончилось?

— Я хочу знать, что стало с путником, — поддержал отца принц Бериак. — Нашел он источник вечной молодости?

— Этого никто не знает, ваше высочество, — с едва заметной улыбкой ответил менестрель. — С тех пор его следы затерялись. Легенда гласит, что врагам так и не удалось подкараулить его, но не уточняет почему: то ли путник действительно стал неуязвимым, то ли, наоборот, сгинул в чаще Дремучего Леса.

— Значит, та дама обманула его, толкнув на неверный путь? — набравшись смелости, робко поинтересовалась Виана.

Маленькие глазки Оки испытующе посмотрели на девушку.

— Возможно, — признал он наконец, — ведь хорошо известно: не стоит доверять подаркам фей, ибо в них яд.

Король недовольно пробурчал что-то себе под нос и снова откинулся на спинку трона. Было ясно, что конец истории разочаровал монарха, но даже он не осмеливался спорить с великим Оки. Кивнув головой менестрелю, он благосклонно похлопал в ладоши. Остальные дворяне последовали примеру суверена, а Оки склонился перед ними в почтительном поклоне, благодаря за внимание.